Десятая Особь

Ясное небо пестрило мириадами звезд и далеких галактик. Ни ветра, ни облачности, лишь только ухает неподалеку ночная птица. Ночь смело бы можно было назвать спокойной и тихой, если бы не одно «но». Армин сидел у лежащего в пыли тела. Если Блаус смела наглеть после выходки Фишер, то отделалась значительно проще за свою картошку. «Госпоже» Фишер Шадис уготовил особую участь, не допустив ни малейшей поблажки за выходку — бег по полигону «до зари». Не сумеет физически, разумеется, а значит сбежит на поля, но девушка, похоже, не понимала откровенных намеков. Бежала и падала, лежала подолгу в пыли, и раз за разом вставала. И, что обидно, Эрену было до нее все равно — больно это для Арлерта знать. Слаба, а слабым в погонах не место. Скорее, он поддерживал пресечение злостного цирка и отсеивание подобных кадетов. Паника росла. Фишер вскоре может очнуться и продолжить гробить себя. У кого просить помощи? Микаса держится всегда подле Йегера, а последние кадеты давно разбрелись забивать себе койку и спать. Фишер — существо отбитое — шепталось женское общежитие. Отбитое похлеще девчонки с картошкой, то-то они два сапога пара, но как еще только не разговорились во время забега? Точно-точно, темненькая ведь постоянно безбожно валялась в пыли на последнем издыхании, словно торчок, оказавшись менее выносливой, чем Блаус, которая без «передышек» бежала, но ей приходилось раз за разом вставать и бежать — инструктор Шадис слетался на падение с проворством стервятника. И как, спрашивается, брюнетку до сих пор восвояси не вышвырнули? Ужас какой-то! Имир, приметившая себе Кристу, особо ревностно не понимала переживаний за обтесанную выскочку. К сожалению, Криста наверняка уже давно спала. Фишер — такая жизнерадостная для Арлерта Фишер, по сравнению с нынешним им, на деле переигрывала даже по своим меркам. Армин и раньше замечал, что темноволосая девчонка с двумя смешными нелепыми хвостиками ведет отчего-то себя через силу с натяжкой. Можно сколько угодно смотреть на чужую улыбку, да только глаза выдают порой настоящую отстраненность и печаль. Собрать другую личность с нуля, боясь везде найти узнающих ее марлейцев, оказалось не так-то просто. Переигрывание — часть возникшей беды, с которой пришлось неуклонно столкнуться на чужой земле. Помочь Элизабет всем хотела по-настоящему, но всем невозможно помочь. Люди не боги. Лиз не знала сколько времени она провела чудовищным монстром и не помнила детали, что, слава богам, позволило сохранить нормальный рассудок и психику. В памяти пусто о времени, будучи неразумным титаном, но девушка боялась куда больше не своего прошлого Монстра. Худшие монстры — люди. Вплоть до паранойи доходил страх встретить людей, которые отправят вновь на «укол». Даже, когда вновь обретя шанс на жизнь, Лиз спотыкалась, но продолжала ночь напролет на адреналине бежать на поиск людей, пока не проснулись они, не было столь страшно, как от столкновения с военными людьми, и на утро, когда в один миг показалось, что это конец: титаны. Больше она не была своя, однако вовремя откуда-то появился солдат. Вот, кого она боялась, как монстра. Вести себя активно и жизнерадостно задумчивой и склонной к спокойствию девушке, в чем-то постоянно задиравшей в детстве нос — намного сложнее, чем может казаться. Она менялась, не хотела быть прежней, но переигрывала. Выбрала «маску». Стоит лишь на день притворится, взять себе чужой темперамент и личность — понимаешь насколько тяжело быть не собой. Но это необходимо, иначе нельзя. Страхи прошлого вгрызаются в память. Принудительная смена характера в чем-то болезненна, если человек имеет другой темперамент и не может быстро адаптироваться, играть актерскую роль, но Лиз была смертельно запугана. Маре, вновь стать монстром, запугана абсолютно чужим миром в трех Стенах. Нестерпимо хотелось отомстить за всех тех несчастных детей, за папу и маму, за маленькую сестренку, так и не увидавшую жизнь. Куда ее дели? Ответа не хочется знать, но придется когда-то добиться. Элизабет представилась первым попавшимся именем, когда ее, перепуганную и укутанную в одежду не по размеру, нашли солдаты. Взяла фамилию новой семьи, чудом подаренную ей небесами… или лысым ныне хрычом, гонявшим ее по полигону. Далеко не сразу удалось усвоить, что люди в этих стенах никого не обращают в титанов. Они… борются с этими титанами, которых не перестает им скидывать на головы Марлия. Быть другим человеком — не просто. Однако, крохи приподнятого настроения, подаренные кому-то, бесценны. Совсем не фальшивым клоуном она раньше мечтала быть, но люди чуть оживают — отлично. Возможно, это в чем-то эгоистично, но разве быть клоуном у всех на виду плохо, когда Лиз хоть так может немного кому-то помочь? Лопата и тяпка вечно валились из рук, ничего против не скажешь. И решение, принятое этой весной, не блистало разумностью. Солдат. Она захотела стать тем, кого боялась больше всего, особенно теперь, ведь кое-что... необычное нечаянно вскрылось, но парадокс: люди сражаются против людей, а не монстров. Лиз не могла считать титанов мерзкими чудовищами. Только солдаты Разведкорпуса способны добраться до проклятого небесами места, с которого не перестают скидывать приговоренных к «казни», и мысль, что несчастная кроха Анна могла уцелеть… Армин смотрел на тело перед собой, не реагирующее на слова и попытки привести в себя, и не узнавал человека, которого, пожалуй, когда-то знал. Два смешных милых хвостика оказались подстрижены под короткий мальчишечий ежик. Зачем? Арлерт слышал слух по общаге, будто бы Фишер пыталась выдать себя за мужчину, но провалилась на медосмотре, устроив неплохой скандал. Веснушки поблекли со временем на очень бледной коже и теперь лицо терялось, выглядело болезненным из-за цвета волос. Правое ухо было проколото, в отличие от левого, но как-то столь несуразно: одна сережка-кольцо прокалывала хрящ ближе к середине уха, вторая же располагалась, где обычно все девушки прокалывают себе уши. Странно. — Велма, — Армин осторожно потряс ее за плечо. Весь Кадетский корпус «вымер», но парень не был уверен, что сможет один дотащить тело, вымахавшее за прошедшее время выше него. Фишер и впрямь можно было принять за парня, не уступавшего Эрену в лице. Оставалось только понадеяться, что она вновь решит отрастить волосы и научится держать язык за зубами в присутствии инструктора, но девушка по-прежнему не отвечала — плохо. — Я… — Армин поник. Разбудить кого-то в общежитии и позвать на помощь не к кому-кому, а к негативно нашумевшей Фишер будет не просто. Эрен лично никогда ее не переносил на дух из-за характера на публику. К Микасе путь закрыт. — Я приведу кого-нибудь на помощь, ладно? И немногим позже сильные руки подхватили тело с земли, закинув с грацией мешка себе на плечо. Не бескорыстно, конечно, ведь сама цель Брауна оставалась сейчас тем, что нужно найти общий язык с «дьяволами» и ослепить к себе бдительность. Эх, а вот найти бы подход к той светленькой коротышечке подле ведьмы на «И»... От резкой смены положения и перевешенной вниз головы, позабытый всеми на полигоне «труп» начал постепенно приходить в себя. Первыми открылись блекло голубые глаза, мазнув по гуляющей где-то внизу земле. Тащат. Ее уносят прочь с полигона, когда вокруг далеко не рассветная заря, а дай правды, что третий час ночи. — Эй, — к языку вяло подключился кулак, ударив в чью-то злобную спину. — Эй… вер… ни! Похоже, инструктору все же надоела клякса в идеальной пушистой пыли. — Я не слышу, что ты там бормочешь, — кто-то внезапно остановился, вызвав у тащимого «мешка» легкий (пока!) приступ тошноты. — Положи… меня! — щеки давно не были угорело-красными от непрекращающейся пытки бегом, но в голос насквозь пропитался смертельной усталостью. И тошнотой. Кулак незнакомки еще раз слабо прошелся по мужской спине. Да сколько можно?! Сказали же! Положи! Оглох или как? — Угу. В общаге, — коротко бросила в ответ ненавистная широкая спина. Фишер лишь поморщилась от нетерпимой потной вони. Своей — чужой, кто уже разберет? — Я должна, — в голосе тела засквозила злость, а девушка нахмурила брови, не понимая напора. — Поставь, зараза!.. — Поставлю — опять упадешь мешком. — Не побегу — отчислит, — вяло парировала девушка. — Точ…но выкинет. — Тебя никто не просил распускать язык, — тащившему, впрочем, было все равно по большему счету. — Он узнал меня, — слабо бормотали губы полусонной девушки. — Как увидел… Зараза… Уже тогда. Он сразу выкинул бы, не зли я… его… Я не могла иначе… Не просила его быть таким… — она смолкла, практически засыпая. — Никогда… не просила. — Че? — парень остановился, не понимая ровным счетом ничерта среди невнятных слов увядающего голоса. — Р-райнер! — оборвал короткие протесты вывалившийся из темноты Арлерт, невольно заставив «помощника» шарахнуться. «Как черт из табакерки!» — опешил Браун. — «И откуда взялся?» — Почему не спишь? — Ты в-ведь Р-райнер? — почему-то заикался блондинистый паренек. — Спасибо б-большое, что поднял ее! Я пытался разбудить Эрена, но он меня и слышать не захотел, а другие только послали куда-то. Я б-боялся сам ее по земле… — Мне не сложно, — Браун поправил тело на плече. — Знаешь ее? — Да. — споткнулся Армин в словах. — Почти. Я знал ее когда-то, когда мы работали на полях. После того, как титаны напали, но… она сильно изменилась. — Кто? — Браун сонно моргнул. — Мария? — внезапный разговор о Стенах среди ночи, если честно, напрягал.  — Н-нет, Велма. — Но она же Эмма? — Райнер свободной рукой потер глаза. Середина ночи — сложно не заснуть с непривычки. — Или Элла… Эйла. — Что? — испуганно переспросил паренек. — Попутал ты чего-то, — Браун сонно зевнул. — Иди уже спать. Я донесу ее. — Нет же! Я знаю, что ее… — Элла, вроде. Весь корпус ее уже по десятому кругу обсуждал. Я думал, ты слышал. Точно Эйла или Элла — инструктор имя по документам узнал. — Но как же!.. — Говорю же — попутал, — Райнер еще раз зевнул, поморщившись от всех этих разговоров ни к чему. — С кем не бывает. У нее распространенная фамилия и внешность, как у большинства. Если бы не еж почти под корень — я бы не отличил от десятка таких же. Армин осекся, отступив на шаг. — П-попутал? — само слово казалось крайне странным. — Ага, — парень напротив, в очередной раз поправив тело, махнул свободной рукой, — Спать иди, а то вставать с непривычки рано. — Спасибо, — Арлет во все глаза смотрел то в уходящую спину, то на свисающую с нее черную макушку, и решился все-таки крикнуть в след: — Но почему ты сам решил ей помочь? Я ведь не знал, что тебя можно разб-будить! — М? — тот обернулся, окинув несуразного парнишку взглядом, как будто пытался понять к чему вопрос. — А что мне ее, бросить? Ей на земле, что ли, всю ночь лежать?  — Нет! Я п-поэтому и хотел кого-нибудь позвать за ней! — Тогда почему спрашиваешь? — заткнул Браун, мрачно буркнув с неясной интонацией из теней и развернушись передом обратно к женскому общежитию. — Спокойной ночи. — Спокойной… Райнер, — только и смог выдавить из себя Армин, наблюдая, как заснувшую девушку уносят прочь.