Десятая Особь

Вопреки ожиданиям многих, проснулось бедствие Шадиса с утра, наряду с первыми редкими «соловьями» кадетов. Резко подскочив на кровати и стиснув в пальцах одеяло, она смогла изрядно напугать соседку снизу жутким, будто бы призрачным скрипом старой кровати. — Полегче, дылда! — гневно зашептала та, тихо стукнув в койку сверху. — Ты что, титан?! Колись давай как так? Тебя вчера парень посреди ночи припер еле живую! Красавчик! И когда подцепить себе успела, а? — Что? — темная макушка и плечи незамедлительно свесились вниз с належанного места. — Я не слышу, повтори. — Да ничего, Вышка, — соседка снизу, оказавшись косматой русой девчоночкой с темными блестящими интересом глазами, сама вцепилась в свое же одеяло со страху. — Ты реально титанша какая-то… Вот честно. Нормальная девушка и не пошевелилась бы! Или тебя только при парне притворяться хватило?  — Чего? — нахмурилась «Вышка». На грани памяти спросонья мелькали какие-то блеклые воспоминания о вчерашнем дне. — Того! — вторая девушка крепче прижала к себе одеяло. — Любая откинется после дня и ночи напролет бегу! Мы все поставили, как скоро ты в лазарете будешь лежать, и тебя утащат гневные родаки обратно в свои хоромы! А ты живехонька! Ну как? А парень тот кто? Крепкий какой! У него друга случайно нет? Делись, гадина! Фишер нахмурилась. Соседка бешено чесала языком, но какой к демонам парень? Почему она должна лежать? Мышцы ведь не болят, а ее активность лишь доказала это. Что не так-то?  — Ля… — а вот и память «удачно» подкатила. И что теперь делать? Дергать из кадетов, пока никто не заметил? Не свидетельницу же устранять в самом-то деле! Хм. А второй свидетель кто? Где сожрать и как пристукнуть? Кхм. А если серьезно, то мозги бы тоже ему в узду надо вправить, чтоб помалкивал. — Скажешь кому-то — убью, — Фишер свесила руку, наглядно сложив ее в кулак. — Во! Поняла? Соседка снизу тихо икнула. Дура эта Фишер какая-то! То инструктору грубит, то выглядит, как бугай тот, что ее припер… кстати, а почти так и выглядит! И впрямь похожа с таким же ежом! Только тощая вся, но оно и не удивительно. Голод охватил большинство после падения Марии. — Да поняла, поняла, — гневно забубнили снизу, подальше отодвинувшись от кулака, а то мало ли. — Но говори еще громче, не стесняйся. Тогда точно все тебя заметят и расслышат! Но красочного утреннего скандала не вышло. — Ты кто будешь? — почти в момент успокоившись и понизив голос до едва различимого шепота, осведомилась Фишер. — Карина я, — отчего-то смутилась девушка. — Карина Смит. И нет, блин, не родственница командора Разведкорпуса! Подлизаться не выйдет! Неужели точно-точно обойдется дело без скандала? Но соседка продолжила удивлять: — Фишер. Просто Фишер, обращайся без имени, — спустила та руку еще ниже для неоцененного жеста рукопожатия. — Ну как знаешь. Но сболтнешь кому — сожру, — и клац зубами. — Очень смешно! Иди тогда инструктором закуси, мяса в нем побольше будет, — передразнили обидчиво в ответ. — Ты с каких гор слезла, горилла? И кончай висеть вниз башкой, а то рядом народ уже шевелится! — Не вопрос, подруга, — отчего-то весело фыркнула Фишер, вернувшись наверх под возмущенный писк соседки. — Это когда уже подруга?! — но вопрос остался без ответа. Только пара незнакомых курсантов заворочалась в кроватях, будучи разбуженными удивленным прикриком.

***

Кадеты столпились вокруг непонятных пока для Фишер «трехногих» устройств. — Качели, что ли? — зашептались под боком. Элла, искренне делая вид, что ее штормит и земля ходит волнами под ногами, походила больше на вусмерть пьяную, также приковывая к себе не мало лишних взглядов. Переигрывает? Определенно не вышло бы стать актрисой театра. Усталость изображена далеко не та, что надо. Впрочем, девушке было не до того: на горизонте обнаружилась знакомая макушка. Армин. Проклятье. Не показалось вчера, он все еще здесь, не уехал. Кто-то свыше отыгрался сполна за ее ложь с подменой личности. Фишер чувствовала, что обстановка в разы отличается от обработки земли... Здесь Шадис. Привычная, но позабытая за год с лишним маска ангела с полей была готова треснуть в любой момент. Интересно, что бы подумал Армин, увидь он отстраненного, мрачного и искалеченного судьбой человека, что питает ненависть к себе прежней? С отвращением перед сном ведь поймешь, что настоящая ты в общении сейчас будет похуже Микасы. Грустный клоун, чья душа в сплошных заплатах. Однако, отступать уже поздно. — Сначала посмотрим пригодны ли вы!.. — шепотки моментально оборвались. Басистый голос Шадиса — точно голос Дьявола разлетался на всю округу. –…Если провалитесь — и за кормежку титану не сгодитесь! Вернетесь обрабатывать земли! Страшно. Надо же, а его голос по-прежнему способен вырвать из замкнутости в себе. Не без волнения, раз штуки впереди — важный экзамен. Завалит, небось, Шадис специально? А как же иначе. Сто процентов, что даже готова спорить на зуб, у нее крепления отойдут или случайно проржавеет то, что «не влияет на ход сдачи». Фишер, натянув лыбу наиболее похабную, лениво качнула головой.  — Да-да, вас отлично слышно из Преисподней, господин Главный Инструктор! — может быть удастся прогневать и заполучить «случайно» исправный аппарат или ремень. Это из ряда тушить пожар керосином, конечно, но может быть удастся получить хоть половину процента на удачу? В конце концов, рявкнет он и перепутает что-то. Эх, глупая затея. По рядам кадетов прокатились шепотки. Фишер продолжила же переигрывать в морской шторм. Однако, вместо того, чтобы подойти и настучать по мозгам, Шадис на сей раз лишь убийственно зыркнул. «И все?». Фишер смачно, точно после пьянки, втянула воздух, утерев нос. Вот тебе и новые шепотки. Ну и немое заявление, Кис. А ведь точно где-то зарыта свинья! Не может же хрыч настолько игнорировать нарушение дражайшей дисциплины? — Ну прям как батя мой! — восклик на очередной «волне», дабы разгорячить немного толпу, а заодно проверить размер подложенного Кисом собрата. Игра на публику. Весьма удалась — серьезное лицо Эрена неподалеку исказилось в гримасе. Негодует? Так быстро? — Фишер, — процедил Шадис, прикрыв злостно глаза. — Еще одно слово — первой полетишь тестировать оборудование без инструкций! Не справишься — уедешь прочь со всеми провалившимися! Короткий хмык — весь ответ. А что еще нужно ему, хмырю таковому? Свинья или не свинья? Не сам Шадис, так его на сей раз гласное заявление. Без объяснений любой здесь носом землю тюкнет. Шадис. Зараза! Облысел — да. Ведет себя грозно — да. Но как бы не выглядел — ни за что она не развидит далекую тень прошлого. Сволочь он, ничего не скажешь, но почему-то не одну ночь пришлось в подушку прореветь — привязалась. Видела от силы тогда несколько считанных раз, а привязалась. В этой новой, без оглядки на прошлую жизнь почти нечаянно не брякнула тогда всерьез «папа». Смехота. Время незаметно минуло, а он все равно кажется словно отец. Нет, не роднее почти позабытого — все старое прошлое Марлии постепенно почему-то стиралось, помнилось более размыто с каждым новым днем, одна лишь сестренка и месть за родителей и детей продолжали гнать к цели. Шадис же… И приемная семья не сравнится с тем моментом, когда крохотную девчушку спасли от титанов. Он… спас? Почти, если быть честной с собой. Спас наряду с солдатами, отвлекавшими монстров — в голове не укладывалось, видя такого иного Шадиса сейчас. Не разбит жизнью, не тот скорбящий об умерших товарищах старик, но именно он привел более или менее ее в себя, родителей… подыскал. Не просила — сам позаботился. Зачем? Мог отдать к другим сиротам. Чем она лучше? Вот чем? Не мог же он знать про силу титана? Сама Фишер не знала об этом на тот момент. Это и билось в груди немым вопросом, вызывая постоянные стычки слов. Но, как ни странно, среди первых добровольцев поднялась первой ее рука, обогнав Йегера. Шадис занервничал — это мелькнуло в глазах, не укрылось, ведь Эрен все же успел поднять руку, оказавшись в числе первых кандидатов на устройство. Выбор между ним и Фишер. Откажешь той пойти сейчас — поймет. Догадлива девка может быть. Кис знал отлично — она параноик. Впрочем, ее, очевидно, штормит после вчерашней и ночной беготни, будто на пьяна… Или реально пьяна?! Да нет, невозможно. Где бы взяла? Удивительно, что встать сама смогла. «На ногах стоять может — похвально. Но ей не удержать равновесие в таком плачевном состоянии, значит, испорченные крепления можно отдать Йегеру. Девчонка провалится и без них». Через несколько минут Шадис, едва заметно ухмыляясь, развернулся к добровольцам спиной. Не нужно видеть, чтобы знать. Один — звуки выдали кто — навернулся. Кто-то раскачивается, а кто-то занервничал и дрожит — слышно, как скрипят тросы. Хм. А второй звук переворота? Где он? Инструктор бросил взгляд через плечо, отвлекшись от нервничающих лиц остальных кадетов. «Фишер… копуша!» Девчонка неспешно разбиралась с креплениями ремня, когда вся пачка остальных уже висела. «Пусть копается сколько влезет, то, что она нервничает, я вижу». Отрадно наблюдать испуганные лица и шепотки, вот только бы не пьяные песни… Они сбивают все упоение страхом. Вот в его время пьяные песни были, что надо. С душой, а не картаво и изрядно фальшиво. Стоп… Пьяные песни?! Выкрик, что за срань смеет нести это в таком мелком возрасте застрял в глотке: на тросах спокойно, пусть и далеко не так безупречно, как Блаус, качалась «пьяная» Фишер. Да, порой заметно едва успевала не потерять контроль, но, черт возьми, качалась! И ей хватало ума успевать рот поганый разевать… — Ла-лай-лай! — без намека на хороший музыкальный слух отгремел ее голос. — Ла-ло-ло-ла! И! Я отсюда вижу, как блестит она! Лалай, ла-лай!.. Ла-ла! Эта ода посвящена тебе, моя прелестная лысина-а! Инструктор помрачнел. Чертовка! Притворяется пьяной! Смеет! Ори на нее сколько влезет — практика наглядно показала, что не поможет. Такая только грубую силу поймет, схвати ее за уши для начального вразумления. — Бессмертная? Или тебе вдруг надоел твой язык? — мрачно осведомился Шадис. Без внимания подобное оставлять нельзя, кругом полное стадо таких же безмозглых голов. — Я тебя сгною в дерьме, ты понимаешь это, отрыжка титана? Да ты у меня в клозете потонешь. Будешь каждый день зубной щеткой, каждый гребанный день, до белизны драить каждую досочку, ты… — Кис дал девчонке шанс самой назвать степень ее ничтожности, как это было до того с кадетами при поступлении, но… — Любимая доченька? — перебила, мило ухмыляясь, чертовка. С этой забываешь, что не прокатит. — Любимая доченьк… — продолжил на автомате инструктор как понял: не «мешок разящего гумна» подсказали, а он столь беспечно ухватился, привыкши к чужим пресмыканиям. Пораженно замолк. Кряхтение. Возгласы сзади. Чей-то рот готов словить муху. Один из кадетов громко поперхнулся воздухом, повалившись на землю, и в этот же момент несколько человек потеряли равновесие, навернувшись с тросов. Уже не шепотки, гомон! Йегер, пытавшийся подняться с земли и вернуть и без того угробленное равновесие, так и застыл, не понимая, как обтесанная Вышка смеет нести такую вопиющую наглость и несусветную чушь. Светловолосый громадина удивленно вскинул брови, когда как сосед во всю тормошил его за плечо, паникуя, что за такое отчислят их всех. Армин, пискнув, молился, чтобы от Фишер осталось хоть что-то. А та, впервые искренне улыбаясь, смотрела в упор на инструктора и с большим трудом раскачивалась, как это делала до нее легко Саша — будто на качелях, но, в отличие от нее, еле успевая не навернуться на дрожащих тросах и ездивших, но исправных креплениях. — Я отомщу. Я не сдамся, но ты бы знал, как я скучала, папа.