Десятая Особь

Обычно женское общежитие склонно обсуждать парней и максимальную степень противности инстуктора. Мужское — грядущие заслуги, титанов и девушек, и, конечно же, Шадиса, однако сейчас оба общежития, не взирая на расстояние, активно прожигали ночь пропитанными сплетнями разговорами, позабыв о проверке. И причиной ночных посиделок стало лишь одно существо — Фишер. Шадис? Батя? Тот, кого она впервые не постеснялась назвать не родным, но «папа». Последнее слышали все, и новость мгновенно стала популярнее титанов. Слухи — злостные штуки. Сплетни — источник бед. Так или иначе, большинство сошлось на том, что родная, внебрачная, может. «Ой, а от кого?!» Сотни сочиненных историй и размышлений, но засыпать никто не хотел. Сенсация! Как без злословия и теорий? Тайна похлеще титанов и инопланетян! Фишер — «Жалко! А я-то хотела уж расспросить!» — не было и в помине. Шадис «поймал», но вот только куда он ее за уши уволок прямо во время экзамена? И с тех пор ни зазнавшейся девчонки, ни инструктора нигде не объявилось. Экзамен принимали двое других. И новые сплетни! Ночь гудит, а «Фишер все еще нету!» Некоторое время назад Сидя за столиком, очевидно, в преподавательскомм домике — у девушки не было времени изучить в каком точно, чтобы заранее знать, куда подкладывать наиболее мерзкую пакость — Фишер через силу отхлебнула противный желтоватый чай и загребла к себе поближе отволгшую сушку. Инструктор до одури пугал своим поведением, и себя в подобной ситуации один на один сложно заставить корчить рожи и мести чушь, но Шадис… Он терпел ее почему-то. Все еще. Быть веселым разгильдяем хорошо. Тебя не воспримут всерьез — обидно, но зато спустят с рук некоторые вещи. Убогая на голову же. Кис, истратив все моральные силы на крики, попытки сломить, припугнуть, подчинить, стоял у окна. Тирания и деспотизм бесполезны. «Как об стенку горох».  — Тебя можно вышвырнуть отсюда за одну лишь дисциплину, — на очередном протяжном «хлю-ю-юп» нервы начинали уже потихоньку сдавать, а с тем пришла и усталость. — Можно, — девчонка, сидя на табуретке, болтала ногами и в сотый раз подряд деловито окидывала взглядом комнату. — Но тогда все точно сочтут, что Ты и дочь родную выпер, не то, что их. — Заткнись, — прошла ведь по больному. — К чему это все? Вся показуха? — Так мнфе, — зубы с противным хрустом впились в сушку, — продолжить гофофить или м-фет? — Я задал вопрос — отвечай! — Кис мог лишь раздраженно в пол оборота бросить убийственный взгляд — хоть бы хны. Вот как на такую оказать влияние? — Потому, что ты захотел вышвырнуть меня, как увидел, — Фишер догрызла сушку, соизволив ответить, и с сомнением посмотрела на следующую. Казалось, ее та волновала сейчас намного больше то свирепевшего, то замыкающегося в себе инструктора. — И поэтому ты решила меня раздраконить, чтобы я это сделал наверняка? — Шадис качнул головой, прикрывая глаза. — Потрясающая логика. — Нет, — и наглый зевок. — Но господин Главный Инструктор наверняка бы попытался в будущем подсунуть мне неправильное оборудование или напарника. Хм. То есть неправильного напарника и убитое оборудование. Шадис болезненно усмехнулся. В яблочко. — А ты догадливая… чертовка. — Ну, — пожала плечами, уничтожая которую сушку. — Какая есть и вся в тебя. А вот это зря. Злится. Опять! — Заткни пасть, сопля! Достаточно глупых слухов и на сегодняшнем, безмозглое ты полено! Кис волновался, тщательно это скрывая. Дочь. Девчонка явно второй раз не издевалась, назвав его «папа». Мысли путались и искали примерное время и от кого. Кто мог родить ребенка и рассказать ему через девочку только сейчас? Не сходилось по срокам, ведь это — совершенно точно не его дочь. Выходит, тогда это было, привязалась, когда он нашел ее? — Полагаю, ты ожидала, что я ослеп и не замечу, прокати «оно», — негодующе вырвалось почти само собой, припоминая инцидент медосмотра. — На парня ты похожа также, как я на королеву. Фишер за язык не тяни, только и нужен малейший новый повод для слов между убывающим чаем.  — За вас Ваше Величество! — «тост» — Вы сегодня были неотразимо прекрасной, что я даже свое отражение разглядеть не сумела. — Вырвать бы тебе язык, хамло, — инструктор устало прислонился к стене. Надо же… Вот так просто разговаривать с курсантом… — Но ты слишком лезешь в душу. Даже, — горько осознавать, — назвалась тем именем, которое я случайно… назвал, позабыв в пылу ситуации брякнутое тобой. Приняла близко к сердцу, как я успокаивал тебя и сидел рядом в пару единственных свободных минут. Почему? — А то! — Фишер оскалилась, — Если бы не догадывалась о том, что мне не захотят солдатской судьбы — уже бы уезжала из-за креплений или другой «мелочи». Однако, взгляд девчонки лег на позабытую со вчера на столе окаменевшую булку. Халяву упускать определенно нельзя. — Скажи мне, Фишер, — нервы начали уже окончательно сдавать, грозясь тот час вышвырнуть оборзевшее существо ко всем чертям собачьим. — Ты у меня человек или кто? Правда в шутку — никто не поверит, стоит лишь изменить интонации и подгадать момент. — Титан, — обронила та, жадно взгрызаясь в булку. — Так фто, хофь со скалы мефя скинь, я рефефефирую и прид’ху обрафно часа чефез тфи. Прокатило... Инструктор проигнорировал правду, сказанную в слух, будто бы шутку. Издевается! Только и всего. — Куда хочешь направиться? — прямо спросил Шадис. — Для полиции ты слишком сопля с руками из задницы. Гарнизон? Разведка? — Втфое. — Гарнизон? — Кис позволил себе заметно расслабиться. От сердца чуть-чуть отлегло. В самом деле, стены драить сгодится, а до более внушительного звания не с ее мозгами и поведением дослужиться, раз так распустила себя. — Не, Разведка, — исчадие Ада с сожалением глянуло на закончившийся чай. — А что?  — Я выпру тебя на этой же неделе раз так, — все также спокойно ответил Кис, скорее, отмечая естественный факт, чем утверждая. — Если уж тебе спасли жизнь — попытайся прожить ее достойно, заведи мужа и детей, а не сдохни в пасти первого же попавшегося титана! — Я сама титан. И раз так, мне придется пугать Легион Разведки своими освежеванными окороками за Стенами, — Фишер, в очередной раз пожав плечами, отставила чашку, продолжая бесить не знающим границ стилем речи. — Не недооценивай моего внутреннего титана, папань. Я, конечно, шучу, а может... нет, но через стену мне перемахнуть — делов-то на одну царапку, а там уже ногтями в нее впивайся и лезь. Но… вот если меня убьют солдаты — винить будешь только себя, ежели однажды смекнешь. — Тх. Из всех существ в тебе только ободранный хомяк. Жрешь больше Блаус, — мужчина устало потер глаза. Нет сил слышать этот бред и участвовать в нем. — Ты хоть иногда сама понимаешь то, что так беззаботно несешь, Фишер? Если бы ты даже не разбилась в лепешку, спрыгнув с Розы, тебя бы тут же сожрали настоящие титаны! Тишина. Взвешивает «за» и «против».  — Ммм, — вдох и взгляд прямо в глаза. — Почти. Но через стену я перелезу. Кис Шадис осекся. «Не шутит, плутовка!». Это заявление — не шутка. Он знал этот взгляд и лицо. Человек настроен серьезно, будь «серьезно» полным безумием — полезет! Невыносимо. — Скажи без всяких этих выпендрежеств! — Шадис навис яростной громадой над бестолковой темной головой. — Зачем тебе это все сдалось? Тишина. Минута. Две. Рот Фишер неохотно открылся: — Моя двухлетняя, но сейчас уже, должно быть, четырехлетняя… или, — осечка. Время, проведенное титаном, неизвестно. Единственный выход — отмазка, — пятилетняя сестра может быть все еще жива, — спокойным, без издевок и придури, голосом ответила девушка, окаменев лицом, точно на нее подействовала уничтоженная булка. Инструктор отшатнулся, будто обожгло. Ребенок?! Но… Почему она никогда не говорила о сестре? Почему смолчала, когда ее нашли, черт возьми?! — Ты должно быть шутишь? За столько времени?! Среди титанов?! — Кис почти убедился, что девушка напротив — безумна. — Отнюдь. Но если она… действительно оказалась среди титанов, то я бы хотела вырезать часть из шеи того сама… Как и сделать это им, если они все еще живы. — Ты… — Кис схватился за голову, пытаясь зарыться рукой в волосы от бессилия, но вызвал смешок. Не шутила. Господи, этот взгляд! Она и впрямь собралась искать маленького ребенка по всей Марии? Малышка просто не могла выжить сама в таком возрасте, даже не существуй рядом титанов! И почему она все это время о ней молчала?! — Но это не все, — Фишер спокойно глянула снизу-вверх без тени усмешки. — Мне есть кому мстить. Из-за них Марии не стало, у нас общий враг, господин Главный Инструктор, — и снова осечка. — Прости. И у стен есть уши, взболтни ты кому-то, но, если ты знаешь что-то или догадаешься вскоре, прошу, не сдавай. Никому. Я знаю, это звучит безумно… опасно, но я контролирую все… почти все. Я справлюсь. Не хочу вреда! Я научилась за год. — Что ты все такое несешь? — измотано и с горечью спросил Шадис и пораженно замолк. Фишер — это отбитое в конец существо, не способное ни на что ныне, кроме издевок, сейчас внезапно… ревет, стиснув его в объятьях. Взяла и разревелесь. Сидела с лыбой секунду назад, а теперь… И «отцепись» ведь не скажешь, боясь, что кто-то зайдет. — Ну все, — Кис замешкался. — Чего заревела?! Если думаешь, что на меня сопли подействуют, то… Перебила: — Что бы не случилось… Я буду всегда… Я думала, что ты… что ты… — донеслось в протест едва членораздельно из питаемого слезами и соплями плаща. — Что ты умер… Ведь Эрвин Смит… Обычно возглавляли ведь… ведь после смерти. — Дура ты, Фишер, — заключил Шадис, плюнув, сдавшись и обнимая в ответ. — И когда привязалась? И правда ведь в том, что, если выкинешь — как-либо перелезет Розу, но без навыков и снаряжения умрет. Не жилец человек среди титанов, какой бы обезьяной она себя не сочла. — Чтобы сегодня же скинула маску придурка! И только посмей мне сдохнуть, как станешь солдатом! С тебя в будущем внук и внучка, ясно, сопля?! — толчок от себя и брезгливый осмотр плаща. — Выполнять!

***

Яркое алое небо прощалось с последними лучами солнца, когда инструктор Шадис оперся на перила крыльца домика, бездумно разглядывая то полигон, то небо. — Я слышал твои шаги, — бросил он, не оборачиваясь, подкравшемуся тихо коменданту. — Вот как, — мужчина, слегка улыбнувшись, оперся о перила рядом, рассматривая небосвод. — Это ведь та самая девочка, верно? — Сразу бьешь в яблочко? — Кис без особого энтузиазма понял к чему ведет разговор. — А она выросла, — лекционный инструктор позволил себе короткий смешок. — Не расскажи ты мне когда-то о ней, я бы и впрямь подумал, что на нашем пороге объявилась твоя незаконорожденная дочь.  — Она мне не дочь!  — Но вы оба упрямы и склонны держать боль прошлого в себе под маской. Шадис смолчал. К чему все эти очередные разговоры по его душу? Он помнил и никогда не сможет забыть. Каждая новая вылазка, каждая тщательная подготовка к ней, а итог один — множество хороших ребят никогда не вернулись. Видеть лица родных, детей и раз за разом говорить, что они все ничего не добились — непосильная ноша. Все жертвы напрасны. Он никого не спас, мир новый не открыл, ничего ровным счетом не добился. Даже маленькое бездыханное тело на земле под взором двух заинтересовавшихся титанов было замечено другим солдатом. Он лишь отдал приказ, а позже не мог поверить — ребенок уцелел там, где давно никого не осталось. Запуганная и готовая от чего-то разреветься едва очнувшаяся девочка в окружении солдат — что-то внутри перевернулось. Карла. Девчонка цветом волос, быть может, напомнила ее приемную дочь, а может он просто не мог прийти в себя после утраты. Но что может дать холодный солдафон с темным прошлым ребенку, который потерял всех? Кис понимал, что не сможет отдать девочку к другим беженцам, где бы о ней позаботились. Перед глазами тот час возникал силуэт расстроенной Карлы и… Ее сын бы никогда не оценил подобной помощи. Но и себе девчонку не оставишь, будучи главнокомандующим Разведкорпуса. — Думаешь, оставить малявку у себя было бы тогда разумным решением? — скептицизм, не более. — Ты все равно подал в отставку, — парировал комендант. — Я слышал о девочке с фамилией Фишер, которая днями напролет предпочитала пропасть на полях, чем жить неплохо, имея родителей с Розы. — Вот же… чертовка. Поэтому, поди, из нее дома быстро сделали придурка, вставляя на место отсутствующие мозги, — фыркнул сарказмом Кис. — Не большего придурка, чем ты сам, — второй инструктор вновь улыбнулся, поправив очки. — Девочка ведет себя так через силу, я умею подмечать такие вещи. Просто приглядись к поведению и анализируй причины. Нарочно выглядеть придурком и быть им по жизни — это разные вещи. В конце концов, притворяться можно и перестать, но вот настоящего идиота ничто не исправит. — Я выбью из нее всю дурь, — пообещал Шадис. — Если успею это сделать до того, как она сбежит отсюда. — Не думаю, что она сбежит. — Если ты не заметил, — Кис теперь усмехнулся и сам, — то она за каких-то два дня успела сделать себе яркую репутацию и настроить против себя большую половину курсантов. Вторая половина преимущественно пойдет в зависть. Ни поддержки, ни субъекта для общения. Возможно, ей станут строить козни, а я не стану их пресекать. В конечном итоге она откажется от того безумия, что задумала, и сбежит к семье. — Вот как, — комендант посмотрел на догорающий закат. — Теперь я готов спорить, что она твоя приемная дочь, а не родная. Сильная девочка, которой сбежать откуда-то и подать в отставку не хватит духу.