Modao

      Прошла неделя, но никто из старших ордена не искал со мной встречи. Это настораживало и приводило в растерянность. Сначала они пытаются меня уничтожить, выедают мозг десертной ложечкой, а потом отпускают на вольные хлеба, наказав подумать, что я могу им рассказать о себе. Запросы просто супер.       По сути здесь я говорила только с Сиченем, Циженем и Усянем. Я ни разу не встречала главу ордена или кого-то вроде старейшин. Единственные, кого я видела всегда — группы старших адептов. Складывалось впечатление, что они вырастают из-под земли, как только я захожу на основную территорию. Они явно меня не видели, но неизменно оказывались где-то поблизости. Эта мысль пришла ко мне ночью и упорно не давала покоя.       Опасаются. Не доверяют. Это вполне естественно, ведь Я… для них я нечисть. Или не хотят напугать меня? Все же я призналась Сиченю, что боюсь их.       Может, надежда ещё есть? Может, они когда-нибудь назовут меня человеком? Вэй Ин же разговаривал со мной как с человеком?..

***

      К рассвету туман стал медленно рассеиваться. С первыми лучами солнца зазвонил колокол, оповещающий адептов о новом дне.       В этот раз Усянь пришел сразу к моей любимой реке. Не знаю какими цыганскими методами он добыл информацию о моем основном ареале обитания, а самое главное — у кого, но итог был однозначный. Он и его команда стояли у того самого плоского валуна, где на своём сяо играл Сичень.       Наблюдала я за явно несанкционированным, судя по дерганным движениям Цзян Чена, сборищем с макушки одной высоченной ёлки. Вэй Ин взбудораженно говорил, энергично размахивая руками. Он то обращался к пустоте над рекой, то к Цзян Чену, то насмешливо посматривал на предобморочного Не Хуайсана. Я не слышала их слов, но могу с уверенностью заявить, что Усянь пытался дозваться меня. Какая жалость, что меня там не было и лететь к ним, потакая чужим капризам, я не собиралась. Он не Сичень и уж тем более не Цижень, чтобы я срывалась по первому зову обелять его честь перед друзьями. Головой думать надо, дорогой Вэй Ин, кого ты приводишь и куда.       Разбираться потом с хозяивами ордена, почему один адепт помер от испуга, второй в глубоком шоке, а третий с бешенными глазами доказываем им, что «Лулян не злой», я не хочу, извините.       Они, устав от Усяня и поняв, что это очередная несмешная его выходка (Не Хуайсан снова применил свое грозное оружие), решили вернуться к учебным зданиям. Вей Ин, когда его друзья уже прилично отошли от реки, разочарованно посмотрел на воду. У него было такое грустное выражение лица, что я уже было собралась подать ему какой-то знак, что я здесь. Что я рада его видеть. Как он встяхнул своей гривой, погрозил реке пальцем и, кажется озаренный какой-то идеей, довольный ускакал вслед за друзьями. Ветер донёс до меня обрывок его радостного голоса.       Я поймала себя на мысли, что ужасно хочу узнать, что он задумал. А ещё, когда расстраиваешь Вэй Усяня — сам расстраиваешься в сто раз сильнее, чем он.

***

      — Если я провалю этот тест, брат точно сломает мне ноги, — в панике сказал Не Хуайсан, смотря на Вэй Ина. Его глаза застыли на одной точке, даже когда Усянь отклонился.       — Я ему не завидую, — прошептал кто-то из толпы адептов. — Его брат точно сдержит слово. За прошлый провал Не Минцзюэ сломал его любимый веер, сказав: «в следующий раз это будут твои ноги!».       — Да, да! Все так и было, старший брат не лжет! — громко зашептали несколько учеников. — Мы проходили мимо, все слышали!       — Думается мне, что все Облачные Глубины об этом слышали. Голос достопочтенного Не Минцзюэ отнюдь не лишен силы, — продолжил кто-то мерзеньким голоском.       — Вэй Усянь, спаси меня! —доведенный до нервного припадка Хуайсан схватил парня за рукав и умоляюще протянул: — Ты же поможешь мне?       Они прошли дальше, и я больше их не слышала. За ними лететь не стала. Какой в этом смысл, если они топают на занятие, куда я все равно не сунусь?       Лениво потянувшись, я воспарила над орденом.       Скучно. Твою мать, как же скучно! Когда люди думают про крутость попадантничества, они почему-то напрочь забывают о том, что в их любимом средневековье нет интернета. И как кроет кукушку от жёсткой нехватки постоянного потока информации, никто не учитывает.       Я пыталась осознавать себя в этом мире и пространстве, на лекциях болталась и развлекалась осмотром местных достопримечательностей, вынужденно сидела в лесах ордена, шугаясь каждой тени и, в целом, чувствовала себя довольно сносно. Во всяком случае, мне было не до скуки. Теперь же, в относительной безопасности с кучей запретов за спиной, на меня навалилось тяжелое осознание: я человек не этого времени. И компенсировать мне это нечем — я лишена всех источников информации. А для меня, привыкшей запихивать тонны знаний в свою голову за короткий промежуток времени (спасибо медицинскому и его славным сессиям), существование в информационном вакууме ощущается пыткой. Я букально чувствую, как тупею.       — Хоть бы книжку прочитать. Хоть бы… не знаю, самостоятельные работы адептов проверить. Хоть бы… Хоть бы что-нибудь уже! — прошипела я. Быть бестелесной мне нравилось с каждым днем все меньше.       Пойти на поклон в лекционный зал хотелось все сильнее, аж до фантомного зуда под кожей, а страх перед наставниками становился все меньше. Тем более меня никто не трогал. Инстинкт самосохранения глушился скукой. Здравомыслие медленно атрофировалось в изоляции.       И в один момент я решилась.

***

      В тот день я посетила занятия адептов, правда, они проводились во дворе. Мальчики оттачивали свое умение владеть мечом, совершая смертоносные выпады и отрабатывая связки ударов. Тут и там шуршали одежды, звучали наставления, слышался звон мечей, скрестившихся в учебном поединке. Некоторые адепты отрабатывали умение летать на мече, демонстрируя разные финты и фигуры.       Один из таких адептов явно редко вставал на меч для полета. Юноша как-то неуверенно и шатко парил в воздухе рядом со своим страхующим шисюном.       Все произошло быстро.       Сначала послышался чей-то вскрик. Адепт с другого конца площадки мчался на своем мече, потеряв контроль. Мчался он аккурат в страхующего юношу. Они успели разойтись, а сорвиголова в последний момент смог выровнять меч, но вот неуверенный юноша лишился страховки шисюна и стал заваливаться в бок.        Все это случилось за секунды — никто не успевал во время среагировать. Высота сравнительно небольшая для заклинателей — с трехэтажное здание, все равно оставалась неприятной. Да и падать, будь ты сто раз тренирован, все равно больно.       Я молниеносно оказалась в точке падения парня и постаралась обеспечить ему мягкое приземление, поймав поперёк живота и сразу же поставив на ноги. Мальчик покачнулся, еле устояв на ногах. Он обернулся, часто дыша, и ошалело посмотрел на меня.       Неловко улыбнувшись после волны ахов, я сложила руки перед собой и пропала из поля зрения адептов. Участника воздушного ДТП сразу обступили братья, и я посчитала свой долг окончательно выполненным.       Даже как-то возгордилась собой. Самодовольная улыбка так и лезла на лицо, и я ничего не могла с ней поделать. Выкусите, я человек. Ещё парочка таких случаев и я точно всем это докажу.       С таким настроем я как-то сама собой оказалась около полюбившейся мне речушки.       Буквально через полчаса не больше, кто-то с тяжким вздохом приземлился на траву у берега. Развернувшись, увидела главного героя, досадливо жующего травинку. Он хмуро и пристально разглядывал водную гладь, вертя в руке плоский камешек. Кидать его не стал, положив подле себя. Снова тяжко вздохнул. Кажется, даже немного театрально.       Пришла моя очередь вздыхать. Вернулся без друзей. Неугомонный. Может, где в кустах сидят? Было бы забавно, появись я за их спинами… Правда, Цижень за это по головке не погладит — как ему потом объяснять Не Минцзюэ смерть его младшего брата?       Повозмущалась я так, ради приличия. Обещала все же соблюдать правила и не компроментировать маленьких заклинателей. Несмотря ни на что видеть Усяня я была очень рада.       Осмотрев окрестности, я пришла к выводу, что вокруг не было ни одной лишней души.       — Как же скучно, даже не с кем поговорить, — прискорбно протянул Усянь, цепко всматриваясь в каждый клочок пространства. — Цзян Чен и Хуайсан решили сесть и готовиться к тесту, а это так уныло…       Подавив смешок, становлюсь позади подростка, и касаюсь травы, став видимой человеческому глазу. Раз уж и ему и мне скучно, то почему бы не скоротать время разговором?       — Может, его на самом деле здесь уже нет? — досадливо прошептал парень, поднимаясь с травы. Он стряхнул с одежды несуществующую пыль и развернулся ко мне лицом.       — Ой… Э-э-э, хах. Добрый день, господин Лулян. Давно вы тут стоите?       — Добрый, — приветственно киваю. — Стою здесь уж точно подольше вашего.       — А, вот как, — Вэй Ин неловко хохотнул, заводя руку за голову. — Как вам погода? Правда, замечательная? В Юньмэн Цзян сейчас очень красиво. Период цветения лотосов самый приятный из всех. Вам не доводилось бывать там?       — Нет, — отстраненно отвечаю, проходя к небольшому бревну и садясь на него. Усянь, бедовая его голова, тут же устроился рядом. — Расскажите больше. Так уж вышло, что мне тоже скучно, — саркастично протянула я.       И Вэй Ин начал болтать о своем доме, о том, как там весело и красиво. Хвастался успехами, а я благосклонно кивала. Плавно он перешел к праздникам на родине, а потом рассказал про свою шицзе и отношения с Цзян Ченом. Он описал около пяти розыгрышей, особо красочно обрисовывая реакции парня на все его выходки. Тарахтел без умолку. И я слушала.       Слушать его живую речь, его приятный слуху голос мне нравилось. Его искренность, его эмоции, которыми он щедро делился со мной, позволили мне снова ощутить себя полноценной. Одной из них. Не изгоем. Я забылась на секунду. Представила, будто мы сидим на лавочке перед университетом и просто болтаем о несбыточном. Подумала, как круто мы бы могли дружить будь мы там, а не здесь. Но всякие грезы имеют свойство проходить. Эти прошли как только я нечаянно задела чужие ножны. Красота момента разрушилась, но тепло от чужого присутвия осталось. Уходить все равно не хотелось.       Никогда не понимала тех персонажей, которых тарахтение Усяня раздражало, когда читала новеллу. Сейчас, слыша его, не понимаю вдвойне. Да, он экспрессивный, эмоциональный, да, иногда в рассуждениях уходит в такие дебри, что черт ногу сломит, но в этом и есть прелесть. Слушать его интересно даже если он рассказывает, как сохнет краска.       Он все продолжал. Говорил как отличить вкусные семена лотоса от невкусных, про гонки на лодках, про то, как тяжело ловить рыбу руками. Что он не очень любит зиму и холод, но в снежки играть ему все же нравится. Что он питает нежную любовь к тёплым посиделкам дома за чаем или вином (только Цзян Чену не рассказывай!), когда на улице медленно большими хлопьями падает снег. Про то, что свое детство до ордена Юньмен Цзян помнит очень плохо.       — Знаешь, Лулян… Помню только, что холодно было. Ноги замерзали, думал в ледышки уже превращаются. И собачий вой постоянно стоял в ушах. Самое страшное для бездомного ребёнка — это свора голодных одичалых собак. Когда дядя забрал меня, я потом ещё месяца три по ночам от кошмаров просыпался — собаки во сне задирали.       После этого откровения он резко замолк и диковато взглянул на меня. Посверлил взглядом, как-то беспомощно и зябко повёл плечами, будто сам от себя не ожидал такого.       Я силилась что-то сказать, но красноречие напрочь мне отказало. Хотела утешающе положить руку на чужое плечо, но вспомнила, что я в статусе нечисти и мы вроде как не друзья. В итоге постаралась хотя бы невербально передать свое сочувствие, ближе качнувшись к Усяню и легонько ему кивнув. Он широко, но неловко улыбнулся. Отвёл взгляд.       — С вами легко говорить… — прошелестел он и дальше, видимо опомнившись, самодовольно спросил, — Что, даже не скажете, что заклинателю негоже бояться обычных собак?       — У всех есть свои страхи и это абсолютно нормально, — мягко ответила я, приняв его правила, и не стала заострять внимания на том, что мне тоже комфортно рядом с ним. — Конечно, их нужно стараться преодолеть. Но и страхи, господин Вэй, бывают разные: некоторые боятся пауков из-за их мерзкого вида, а у кого-то может быть мама умерла от укуса паука. Чувствуете разницу?       Он кивнул, задумавшись о чем-то.       — Вот и вся причина, — менторовским тоном продолжила я. — Побороть страх легче, чем справиться с фобией. Фобия действует как… Как проклятие на разум человека, — подобрала я более понятное для Усяня слово. — Проникает даже глубже разума, забирается в саму душу, в самое сердце. И свою реакцию в большинстве случаев контролировать не получается именно из-за этого, — закончила я и заглянула Усяню в глаза. В них уже вовсю разгорался бесовской огонь.       Только закрыв рот, я поняла, что ему наговорила.       — Слово «фобия» мне не знакомо, — хитро протянул он, мгновенно избавляясь от меланхолии. Вот что за человек, а? Как у него это выходит? — Но ссылаясь на ваши объяснения, можно сказать, что оно мне подходит. Господин Лулян много знает. Расскажете что-нибудь еще?       — Что вам рассказать?       — Вы любите фрукты? Или вино?       — Фрукты или вино?.. Вредно часто пить, можно навредить печени, так что лучше фрукты. От них больше пользы, — отвечаю, отворачиваясь от него и почти не задумываясь о словах. Не понимаю к чему он клонит.       — А ваш страх? Какой он? — заискивающе спросил он и выжидающе уставился на меня.       Я всерьез задумалась о том, чего боюсь. В ордене Гусу Лань, в принципе, я боюсь многого… а если не в Гусу? То что?       Я испуганно распахнула глаза, смотря прямо перед собой, а затем медленно перевела взгляд на Вэй Ина, сидящего с улыбкой Чеширского кота. Разве что не облизывается. Меня только что осенило, чего он добивался. Откровение за откровение, да? Стало до слез обидно. Я оказалась всего лишь интересной диковинкой, а не приятным собеседником. Ну конечно, ничего такого Вэй Ин мне о себе не рассказал. Общедоступная информация. На что ты надеялась, нечисть?       Усянь жаждал услышать мой ответ, но после продолжительного молчания он разочарованно вздохнул и выпрямился.       — Фрукты вместо вина, даже если вы нечисть, не знающая, кто она такая и как оказалась тут. Слово «Фобия», которое означает апогей страха. Это одновременно и много и мало, — протянул он. — Вы успели догадаться обо всем до самых интересных вопросов. — с сожалением проговорил он.       Этот рассказ был лишь ширмой, чтобы усыпить мою бдительность и вывести на разговор. Он собирался тянуть из меня информацию. Ну конечно! Никто, кроме Сиченя, не знал где я бываю чаще всего. Неужели Усяня попросил об этом сам Хуань?..       Сложив руки на коленях и сжав их в кулаки, я смотрела на россыпь полевых цветочков около ног и не различала их контуры, все смазалось. В ушах звенело. В попытках успокоиться, перевела глаза на воду. Не смогла сосчитать лотосы на ней. Мысли путались и мешались, взгляд не мог зацепиться за что-то конкретное, сразу прикипая к Вэй Ину. Он меня обманул. Я чуть не попалась, чуть не доверилась! В горле поселился тяжёлый ком обиды.       — Вы поделитесь ещё чем-то? Мне интересно услышать о вас ещё что-то. Любую мелочь.       Рассказать еще? Выложить всю подноготную, как это сделал он?       — Думаю, — справляюсь с голосом, выходит паршиво, — я не могу повторить за вами и говорить обо всем, что думаю.       Он сначала хотел что-то сказать, а затем его будто молнией прошибло. Он активно замахал руками:       — Я не собираюсь об этом кому-то рассказывать, честное слово! Это на самом деле лишь мой интерес, меня никто не просил выведывать о вас!       — И только?       — Ну, может, — он кинул быстрый взгляд на меня и тут же отвернулся, — еще немного мести за то, что вы выставили меня дураком перед Цзян Ченом и Не Хуайсаном, — пробормотал парень, нервно накручивая на палец ленту.       Я, задыхаясь от накативших возмущения напополам с облегчением, лёгким и едва уловимым движением пальцев послала волну Ци и отрезала кончик его несчастной ленты. Я уже напридумывала себе! Что и ты такой же, как все они, что я теперь точно одна, что!.. Да к черту все!       — Э? — он удивленно взглянул на палец, где остался лоскуток, потом метнул взгляд на меня. Его глаза резвенько полезли на лоб. Он резко подскочил и замельтешил передо мной. Я лишь мстительно усмехнулась.       — В-вам нельзя вредить адептам! Вы же не разорвёте меня на кусочки только за эту невинную шутку?..       — Не будьте дураком, — фыркаю, тоже вставая с насиженного места. Ишь ты, манипулятор в маминой кофточке. Мстю он мстит. Ну хорошо, в эту игру могут играть двое. — Я, нечисть, просто продолжила круг мести.       — Круг мести? — заинтересованно переспросил Усянь. И страха как не бывало. Успокоился моментально. Видимо посчитал, что раз я в первые же секунды не попыталась снести ему голову, то опасность миновала.       — Вы мстите мне — я мщу вам. И так до бесконечности, пока кто-то из нас не умрет… — глубокомысленно протянула я, убрав руки за спину и посылая вдаль задумчивый взгляд, активно представляя себя мудрым заклинателем и вспоминая монологи из «Наруто».       — До смерти?! Но я не хочу до смерти! Я же точно проиграю, ведь вы уже мертвы!       — Тогда закончим прямо сейчас.       — Но так я тоже проиграю!       Я еле смогла замаскировать хохот под протяжный выдох. Ну какой же он по своей сути ещё ребёнок. И до чего же он забавный, когда искренне возмущается.       — Вы не хотите ни бесконечности, ни мгновения. Ваши мысли для меня покрыты туманом.       — Давайте тогда, чтобы никого не обидеть, сравняем счет, — предложил он, хитро улыбнувшись.       — Каким образом?       — Вы покажетесь моим друзьям. Только так вы сможете очистить мое доброе имя! А то они действительно считают меня лжецом! — распалялся Вэй Ин, — Да, иногда я могу приукрасить, но это только ради шутки! Тогда-то я был серьёзен!       — Мгм, — оглянулась я на него, — понимаю. Но хотите совет?       — Какой? — нахмурился он.       — Если человек тысячу раз солгал, но на тысячу первый решил сказать правду — её все равно воспримут как ложь. — я серьёзно посмотрела Вэй Ину в глаза. — Человек, попадавший в капкан, никогда больше не сунет в него ногу.       — Вы говорите как старейшины моего клана, — кисло изрек Усянь, скривившись. — Но… Раз даже вы ставите мне это в укор, то может, посоветуете что-то?       — Что бы потом вся Поднебесная судачила о том, что некая нечисть запудрила мозги одному молодому заклинателю, он сошёл с ума и перерезал свой орден? — саркастично выгнула я бровь и с извращенным удовольствием заметила, как Усянь вздрогнул на последней фразе. Посмотрел серьёзнее и как-то осмысленнее.       — Клянусь своей честью — никто не узнает об этом разговоре отныне и впредь. — церемониально проговорил он, встал и поклонился. Я в конец опешила. Что у него вообще в голове творится?       — Прошу достопочтенного господина Луляна о снисхождении. — закончил он и шало поглядел на меня. Как пить дать бесенок. — Мне правда интересно твоё мнение. Очень-очень.       То, как он скачет с формального стиля на неформалный сбивает. Его неподдельный интерес подкупает и я все же решаюсь:       — Или сейчас, с этого мгновения, начните говорит правду. Или…       — Или?.. — пробуждает он говорит дальше. Я уже жалею о том, что в принципе открыла рот.       — Или лгите до конца своих дней.       — А вы радикальны… Зачем же выбирать что-то одно, когда можно найти путь, где выбирать не придётся вовсе? — он с сомнением прикусил губу. Нахмурившись, усиленно о чем-то думал. И в какой-то момент его лицо просияло. — Я буду делать так, как подскажет мне сердце! Оно одно никогда не лжет, а значит я точно буду знать, когда приврать можно, а когда нет.       — Но сердце отдельно от разума… — начала я ошарашено. Вот уж такого вывода не ожидала точно. Очень он… Юношеско-максималистичный. Как раз подстать пятнадцатилетнему подростку, да. То, что они в силу обстоятельств взрослеют раньше твоих современников, дорогая, не значит, что они перестают быть детьми.       — Лулян, Лулян, Лулян! Я знаю наперёд все, что ты хочешь мне сказать! Ты уверен, господин Лулян, что тебе нет ста лет? Ты слово в слово повторяешь всех благородных и седовласых мужей, с которыми мне приходилось говорить! — Он во всю смеялся и явно наслаждался ситуацией. Глаза блестели, волосы встрепались. Мальчишка. Я улыбнулась ему и решила не развивать тему и ничего не доказывать. Свою голову на чужие плечи не поставишь, и если Вэй Ину нужен этот урок, то пусть он выучит его сам. Единственное о чем я буду молить Небеса — чтобы урок не был жесток.       — Так насчёт моего предложения о прекращении «круга мести» — остмеявшись, вспомнил он. — Вы же вытащите меня из неловкого положения, в которое сами же меня и загнали?       — Во-первых, ты сам себя туда загнал, — начала я пафосно, но заметив, как на глазах грустнеет Вэй Ин, поспешно продолжила: — Да, вытащу.       — Вот и договорились, — просиял он. На несколько мгновений воцарилась тишина. Уже, к слову, непривычная. Отошедший от меня Усянь, улыбаясь чему-то своему, подобрал несколько камешков и мастерски пустил по воде блинчики.       Отправив в полет последний камешек, он вдруг резко развернулся ко мне. Я спокойно взирала на гладь воды — в изоляции учишься получать удовольствие и от молчаливого созерцания. Я не сразу почувствовала на себе чужое внимание, но когда взгляделась в чужие яркие глаза, чуть не отшатнулась. Его взгляд прожигал насквозь. Я отвыкла от чужого внимания. Или не привыкала к нему вовсе. Не сказала бы, что в прошлой жизни на меня кто-то так жадно смотрел.       — Если честно, то вы так много обо мне знаете, что мы уже не можем быть на уровне обычных знакомых, верно? Можно мне звать вас просто Лулян?       — Ээ?       — Вы даже знаете о моей фобии, а это слабость человека! Вы же мне не рассказали и малой доли о себе. Это совсем нечестно, разве не так?       Он наклонился ко мне ближе, проникновенно заглядывая прямо в глаза.       Единственное, что крутилось у меня в голове, пока Вэй Ин засыпал меня вопросами: «Блять-блять-блять-блять.» Следом в голову пришло: «Ну и как мы докатились до жизни такой?»             — Ваш язык слишком хорошо подвешен, а ум остро заточен, — пожаловалась я обладателю этих качеств, капризно взмахнув рукавами. — Ладно, хрен с тобой. Можно.       «Ведь я тоже хотела бы сблизиться с главным героем. Не совсем так, но выбирать не приходится.»       — Я не понимаю, зачем мне «хрен», но это просто замечательно, что мы перешли на «ты», — завысил планку Усянь, озорно сверкнув глазами.       — Мы же договарились только на имя… — недоуменно начала я, недовольно смотря на Вэя. Паршивец счастливо улыбался. Он заговорил громче, проигнорировав мои попытки возразить, а после они вообще были погребены под его звонким смехом. Вот уж кого точно боялась социофобия и все интроверты вместе взятые. Если Вэй Ин решил, что ты его друг, то что ж. Вы друзья. Мне оставалось лишь наблюдать за его приступом безудержного веселья.       — Ха-ха-хах, это на самом деле большая честь для меня, Лулян!       Он, больше по привычке, хлопнул по моему плечу, но вдруг резко дёрнул руку обратно, хватаясь за кисть. Его ощутимо перетряхнуло.       — Больно? — взволнованно, на грани паники, спрашиваю я и отскакиваю от Вэй Ина.       — Х-холодно. Очень, — шикнул он. Его кисть слегка подрагивала. — Рука как будто отдельно от тела полежала на снежных вершинах гор! — он покрутил ею, размял, недовольно морщась, пока пальцы не стали сгибаться нормально. — О, отошло.       Его ладонь от болезненно бледного перешла в здоровый розоватый. Я облегченно вздохнула. Наверное, того упавшего парня, что я словила, не хило так колотило от холода.       — Думаю, мне стоит своих врагов заобнимать до тяжелой стадии обморожения, — мрачно протянула я, на самом деле задумавшись о таком способе борьбы.       — Хах, — невесело и нервно хохотнул Усянь. — У вас черный юмор.       — Я же нечисть. Куда мне светлый-то?

***

      В приподнятом настроении, я парила под потолком лекционного зала, наслаждаясь гробовой тишиной среди двух десятков адептов.       Моя паранойя на самом деле была лишь паранойей. Зайти сюда оказалось так же просто, как и в первый раз. С легкой опаской я влетела в окно и сразу же отыскала вглядом Вэй Ина. Каким-то образом присутствие Усяня успокаивало меня, придавало уверенности. Я не заметила, как оказалась на балках над ним. Он втихаря что-то писал на листочке. Ответы для молодого господина Не, который не хочет остаться с поломанными ногами, точно.       Вэй Ин и его команда уже пятый день учились у Ланей. За это время я в тихушку успела поглядеть на их тренировки издалека, последить за ними на других занятиях. И очень расстроилась из-за отношения к Усяню. Наставники каждый день дергали его, в основном оценивая бесприкословное послушание. Вэй Ин по смекалке, да и по базе знаний, был на пол-головы выше большинства адептов, но прилетало ему больше всех. То он не соблюдает благопристойную позу, то он ерзает в благопристойной позе, то неправильно дышит, то неправильно смотрит. Бедного парня ковыряли каждый Божий день, и будь я на его месте — не уверенна, что смогла бы так же часто улыбаться, как он. Такой непрошибаемости можно было только позавидовать.       Коробило, что тут, как и в моем мире, оценивают умение лишь преданно заглядывать в рот. Почему-то мне казалось, что раз это заклинатели, люди, рискующие жизнью, то прежде всего для них будут ценны умения и навыки. Но мне следует учитывать один маленький нюансик: китайская культура построена на культе старших. А у Вэй Ина гордость вперёд него родилась. Он авторитетов не признает то ли сознательно, то ли бессознательно, глубоко не понимая в чём же проблема.       Прошла половина контрольной, парней никто так и не запалил. Забавно было наблюдать за тем, как они, перекинувшись листками, замирали, боясь попасться наставнику или Ванцзы.       «Мастера своего дела», — подумала с легким смешком.       После разговора с Вэем стало как-то легче. Я и не осознавала, насколько сильно мне этого не хватало. Простой возможности поболтать, когда тебя воспринимают как собеседника, а не чёртову пустоту.       Мысль быстро исчезла, как только Ванцзы перехватил очередной листочек и передал его в руки наставника. Прошло больше половины отведенного на контрольную времени. Усянь еле слышно цыкнул, а Не Хуайсан, которому предназначалась эта бумажка, замер в подобающей позе, явно обливаясь холодным потом.       — Вэй Ин, прочь с глаз моих, — коротко бросил Цижень, сминая в руке лист со шпаргалкой. Усянь совсем не выглядел расстроенным, наоборот — разулыбался товарищам и, едва не насвистывая, неспешно покинул зал. Думаю, если можно было бы, многие адепты покрутили бы пальцем у виска.       В зале отчётливо прозвучал тяжкий вздох Ваньиня.              Я вышла вслед за Усянем, посчитав дальнейшее пребывание в лекционном зале пустой тратой времени.       Вэй Ин прошел в сторону жилых зданий и забрался на стену, разделяющую территорию ордена на разные дворы. Закусив сорванный где-то цветок, он устроился на нагретой черепице.       Я зависла около парня и послала ветерок, чтобы не испугать ненароком. Усянь встрепенулся и мигом глянул в мою сторону, от неожиданности перекусив травинку. Цветок упал на землю.       — Лулян! Не ожидал, что ты будешь здесь. Давно тут?       — С самого начала контрольной рядом с тобой была, — отвечаю, присаживаясь рядом. — Ты мастер в подсказках, но попался все же глупо.       — В Юньмэне нет таких строгих наставников, но с нашими тоже приходилось изворачиваться, чтобы не попасть под горячую руку, — с озорной улыбкой парень ловко сменил позу и полностью развернулся ко мне лицом. В его глазах сияла игривая искорка. — Ты пришёл просто поболтать от скуки? Или ты специально преследовал меня, о злой и коварный Лулян, чтобы, как ты тогда сказал? «Запудрить мозги и свести с ума»? — он хохотнул, наблюдая моё скептичнное выражение лица. Я не выдержала и поддалась его веселью, фактически против воли растягивая губы в улыбке. Рядом с Вэйем вросто не получалось долго меланхольничать.       — Нет, за другим. Вчера был уговор. Нужно его исполнить, но…       — Мм?       — Господин Не может сознание потерять, если я помашу ему ручкой, — вздохнула я. — Он был так напуган тогда. Мне как-то не хочется становиться причиной его нервного срыва.       — Он учится на заклинателя, пусть и не совсем желает этого, — протянул Вэй Ин, поднимая голову и смотря в небесную синь. — Ему придется сталкиваться с разным. Лулян, ты, честно говоря, совсем не… Тянешь на высшую нечисть, — он запнулся на этом предложении, замолк на секунду, огляделся по сторонам. Я проследила за его взглядом, но не нашла ничего подозрительного — несколько групп старших адептов, стайка младшеньких. Я вопросительно глянула на Вэй Ина, но тот покачал головой и продолжил:       — Хуайсан боится только твоего ранга. Я видел, как он изгонял низших духов, они для него, как свечку задуть. Так что ему нужно лишь осознать это… Почему ты так смотришь?       — Да вот, прикидываю. То, что я нестрашная нечисть можно считать за комплимент или за замечание? Как ни посмотри — я какая-то неправильная нечисть.       — Неправильная нечисть? — Вэй Ин неопределённо хмыкнул. — Мне интересно услышать, что в тебе неправильного, кроме отсутствия желания убивать. — он пытливо заглянул мне в лицо, продолжая улыбаться. Я засмотрелась в серебряные глаза. Да, его глаза не были серыми — на солнце они отливали натуральным серебром и не потеряться в них было невозможно.       Порыв ветра растрепал его хвост. Я очнулась.       — То, что я мирно существую в окружении своих, по сути, убийц, считается? И с потенциальным палачем, кстати, прямо сейчас разговариваю.       — Это тебя так сильно тревожит? — в выражении его лица промелькнуло что-то неуловимое. Тон голоса остался легкомысленным.       Почему-то показалось, что от моего ответа многое зависит.       — Это доставляет дискомфорт. Не общение, нет. Именно факт того, что тебе хватит лишь пары заклинаний, чтобы… упокоить меня, заставляет нервничать. И таких как ты, здесь сотни, — я передернула плечами. Стало неуютно. Захотелось тут же пропасть из его поля зрения и окопаться в лесу до завтра. Я не сдвинулась с места.       Вей Ин успел приблизиться и сократить расстояние между нами до почти неприличного. Серебристые глаза пристально всматривались в моё лицо, метаясь в разные стороны, никак не останавливаясь в одной точке. Сейчас они казались рентгеном, просвечивающим мои мысли насквозь. Я подавила желание отвернуться.       Наконец, что-то для себя решив, он вздохнул и отклонил голову назад, скрыв от меня лицо. Я напряглась ещё больше. Какой вердикт он вынесет неправильной нечисти?       — Что ж, со мной тебе точно бояться нечего! — неожиданно громко сказал парень, хлопнув ладонью по моему плечу. В ту же секунду он пожалел об этом. — Ай! К-какой же ты холодный, Лулян! Я к тебе с теплом, от всего сердца, а ты!..       Он увлечённо тряс рукой, причитая все больше и больше, бессовестно уходя в абсурд. А я медленно сходила с ума от восторга — меня приняли. Хотелось заобнимать его до хруста позвонков, хотелось сплясать, хотелось взмыть вверх и сделать тройное сальто. Много чего хотелось, но я просто счастливо рассмеялась, наблюдая, как Вэй Ин вздогнув, разулыбался мне в ответ.       — Твой искренний смех почти не пугает заклинателей, — важно изрек он. — Давай работать над тем, чтобы и обычные люди не разбегались, думая, что где-то рядом идёт гроза.       Я едва не свалилась с крыши, откинувшись назад. От смеха разрывало. Кажется истерика не за горами. Как бы не скатиться в нее, только не сейчас, мне нельзя. В себя прийти помогли чужие голоса.       — Вон он! А?.. Это?..       — Цзян Чен! — Усянь радостно махнул рукой, поднялся на ноги и спрыгнул на землю.       Я заставила себя остаться видимой, неловко встав на ноги, но не покидая стены.       Адепты застыли в нерешительности. Послышался тихий писк кого-то из молодых людей. Опустилась гробовая тишина.       И пространство содрогнулось от ярости Цзян Ваньиня.       — Вэй-У-Сянь! Ты так отчаянно в могилу залезть захотел?! Да я тебе её лично вырою, безмозглая твоя бошка, и зарою тебя там по шею тоже сам. Так хоть будет гарантия, что ты никуда не влезешь, придурок! Тебе Не Хуайсан всё-таки все мозги своим веером отбил, да? Ты хоть какой-то частью своего бесполезного куска мозга понимаешь, что ты делаешь?       Цзян Чен схватил, как ему казалось, виновника данной встречи за грудки и стал трясти в разные стороны, не обращая внимания на вялые попытки Вэя сопротивляться. У последнего голова трепыхалась в разные стороны только так, но перечить он не пытался.       У Цзян Чена было такое же бледное лицо, как и у других. Он прошивал брата гневными взглядами, но на меня поглядывал опасливо, ненавязчиво уводя Вэй Ина подальше от стены. Его голос еле заметно подрагивал.       Другие адепты пришли в себя и немного отошли назад, поглядывая на меня. Я старалась не встречаться с ними взглядами.       Но этикет напомнил, что стоит поприветствовать их. Я сложила руки перед собой и слегка склонилась в сторону подростков.       — Лулян приветствует адептов, — коротко и тихо сказала я.       — Цзян Чен! Цзян Чен! Да хватит меня трясти! Господин Лулян хороший… нечисть.       Я не удержалась и нервно прыснула в кулак. Как не впечатала себе ладонь в лицо — тайна. Хотел назвать меня человеком при стольких свидетелях. Я конечно рада, что он воспринимает меня как личность, но такое заявление быстро бы определило мою скорую кончину.       Усянь понял свой прокол и извиняюще улыбнулся мне, строя большие глаза. Цзян Чен его все же отпустил, но далеко отойти не позволил.       Последовала ответная реакция ребят. Один за другим они сложили руки и поприветствовали меня. Это было необычно. Я не знаю, какое чувство испытала на тот момент, но в какой-то мере мне стало лучше. Возможно так ощущается признание?       — Да не трясись, — Усянь хлопнул по плечу Цзян Чена. Последний снова стал звереть. — Лулян интересный собеседник. Просто в тот раз он решил подшутить надо мной и оставил в дураках. Я не врал, видишь! Видишь же? Цзян Чен?       — Вижу! — рявкнул он. Клянусь, по его лбу огромной, жирной строкой бежало: «Давай, расскажи всем, как мы без спросу таскались на встречу к нечисти.»       — Не злись, не злись, — Вэй Ин примерительно замахал рукой, а потом вдруг обернулся на меня и проорал так громко, как, наверное, мог:       — Господин Лулян, ну же, составьте нам компанию!       Я скептически оглядела явно побледневших от такой перспективы адептов и покачала головой.       — Пожалуй, я попрощаюсь на этом, — сказав это, я воспарила, исчезая их чужого поля зрения.       Было бы много мороки, останься я с ними. Это у Вэй Ина на судьбе написано играючи с темными тварями разбираться, да и иммунитет у него на них какой-то. И интерес граничит с манией. У других ребят-то этого нет.       Я услышала тихие облегченные вздохи.       Неприятно.       — Ах, кажется, я не успел, — послышался мягкий голос хорошо знакомого мне человека.       — Наследник Лань Хуань! — прошлось гулом по толпе. — То, что тут было…       — Господин Лулян так быстро ушел, — проговорил он, оглядываясь. — Или он еще где-то поблизости?       — Он может быть недалеко, — отозвался Усянь, — поспешил уйти, потому что… — замялся он, явно пытаясь облечь мысль в подобаюшую форму. — Не хотел смущать юношей своим присутствием?       — Вот как. Тогда, я оставлю вас. Спасибо, господин Вэй.       Лань Хуань обозначил поклон, развернулся и пошел по узкой дорожке, оставляя за собой шлейф очарования. Цзян Чен, что удивительно, молчал, но закипал не хуже чайника. Взгляд, которым он одаривал беззаботного Вэй Ина, сулил тому минимум четвертование.              Я последовала за Хуанем. Захотел увидеть меня спустя столько времени, я не могу это проигнорировать. И, если быть совсем уж честной — не хочу. К Сиченю тащит магнитом, тянет к его мягкой улыбке, звуку голоса. К ощущению затаенной опасности. Он не заставляет подчиняться, как Цижень, он не выпытывает информацию. Сичень просто… позволяет быть.       У меня было время подумать о нём. О его странностях, которые я непроизвольно замечала, о его показательной добродеятельности. О том, что меня настораживает, пугает. И о том, что вызывает неподдельное доверие. Самое человечное отношение к «нечисти» я получала только от него.       Даже Вэй Ин на данный момент воспринимает меня как новую забавную игрушку, которая может пощекотать нервы.       У меня нет причин доверять Хуаню. Но и причин не верить тоже нет. Так какая разница, что выбирать?

*Выбора все равно нет. Ты нечисть. Все твои рассуждения нужны только для того, чтобы успокоить саму себя.*

             От Хуаня волнами исходит спокойствие, для меня граничащее с упокоением. Я не хочу его бояться, но каждый раз замираю при мыслях о разговоре у реки. Он опасен. Он надёжен. Я хочу ему верить.

      *Я сама себе копаю очередную могилу? За это меня ласково погладят по голове.

Я буду хорошей нечистью, правда?

Я буду нужной? *

      Когда мы отошли достаточно далеко от главных дорог двора, я появилась недалеко от Сиченя, сразу приветствуя его поклоном.       — Доброе утро, Первый господин Лань.       — Доброе утро, господин Лулян, — он с привычной улыбкой сложил руки, остановившись напротив меня. — Господин Вэй оказался прав на ваш счёт?       — Да, — киваю, осторожно осматривая Сиченя.       На поясе меч.              — Я искал вас, чтобы отблагодарить.       — А? — вкинулась я, — благодарность?       — Вы помогли нашему адепту обойтись без серьезных травм на тренировке. Выражаю вам от его лица благодарность, — он снова поклонился, но чуть ниже, чем обычно.       — Не стоит, не стоит, — я легонько помахала руками перед собой. — Эта нечисть просто была рядом.       — Вы могли быть рядом и не поймать юношу, — серьёзно сказал Сичень, выпрямляясь. — То, что вы это сделали, уже достаточно для того, чтобы благодарить вас. Может, я смогу что-нибудь сделать для вас?       Я замолчала, задумавшись над таким щедрым предложением. Благодарность за помощь значит. За барьер меня не пустят — ребёнку понятно, но что если…       — Господин Лань.       — Да? — кажется, он обрадовался, что я не отказываюсь от его помощи. Лицо его сразу как-то светлее стало, душевнее.       — Могли бы вы предоставить несколько книг? — неуверенно спрашиваю, складывая руки за спиной. Пальцы теребят ткань накидки, распуская её на нитки, пока Сичень обдумывает мой вопрос. Слишком долго обдумывает. Я умудрилась его как-то задеть, вызвать в нем подозрения? Хуаня не хочется расстраивать неосторожной просьбой. — Я прошу слишком много?       — Какие книги вас интересуют? — задумчиво отозвался Сичень, непринуждённо меня оглядывая. — Я вижу вы волнуетесь, когда я, на ваш взгляд, надолго замолкаю. Прошу, не тревожтесь. Продолжительные паузы говорят лишь о том, что я не хочу вас по напрасну обнадеживать и тщательно подбираю слова, чтобы не обидеть. Ложная надежда ранит больнее несбывшейся, но реальной.       — Вы действительно так думаете? Почему? — удивилась я. В моем понимании любая надежда, будь она реальная или нет, даёт человеку силы двигаться вперед. Надежды на полёты в космос тоже когда-то были нереальны, однако где мы сейчас?       — Знаете в чем разница? — он пытливо заглянул мне в лицо, чуть наклонив голову в бок. Я отрицательно помотала головой. — Разница в том, господин Лулян, что если надежда реальна — у вас действительно был шанс осуществить задуманное, достичь цели, получить желаемое. И если вы проиграли и остались ни с чем, значит вам не хватило сил или воли. Это исправимо. Но если вы сами придумали шанс, которого никогда не существовало и отчаянно поверили в него, вложив все силы в его достижение. Что тогда?       Хуань замолчал, явно ожидая от меня ответа на вопрос. Он хотел, чтобы я сама поняла его точку зрения? Приняла её? Это наставление? Я не имела понятия, но молчание затягивалось, а он правильно все подметил насчет него. Становилось некомфортно и я заговорила:       — Человек выгорит. Сгорит до тла как палочка благовоний, не добившись ничего. Ведь шанса никогда не существовало. Все будет напрасно: и усилия, и страдания, и вера. — Сичень удовлетворённо улыбнулся, прикрывая глаза, явно готовясь похвалить меня за сообразительноть, но мне все ещё было что сказать. Человек внутри меня требовал закончить, не смотря на возможную угрозу. Я заговорила быстрее, боясь передумать:       — Но усилия никогда не пропадают напрасно и там, где сгорел один человек, на его место придёт другой, поверив в его мечту, воскресив его надежду, заново создав шанс. Одна горящая палочка — это всего лишь палочка. Но когда их много — это уже костёр, а забытый костёр может обернуться пожаром.       Я с опаской уставилась на Сиченя. Оратор я, конечно, неплохой, но как бы не вышла мне эта маленькая вдохновленная речь боком.       Хуань, не побоюсь этого выражения, во все глаза смотрел на меня. Оглядывал пристально, будто не веря, что я концептуально могу говорить. Весь его вид выражал удивление. Я уже не знала куда себя деть от такого внимания, когда он наконец отошёл от услышанного и вернул себе прежний доброжелательно-спокойный модус операнди.       — Ваши слова по истине вдохновляющи. Возможно такое, что до момента вашей смерти вы были учёным? Не отвечайте, это всего лишь мысли в слух, я, признаюсь, все ещё под впечатлением. Вы тронули меня, вынудили задуматься. — Сичень выглядел опьяненным. Другого слова не могу подобрать. — О, Небеса, речь решительно не обо мне. Скажите какие книги вам интересны, я сделаю все от меня зависящее.       — Это не имеет большого значения. Подойдет любая литература. Эта нечисть просто хочет коротать время с пользой.       — Эта просьба вполне выполнима. — довольно улыбнулся Сичень. — Только, читать вам, я думаю, придется в зале библиотеки.       — Тогда не стоит. Боюсь, я могу распугать адептов своим присутствием.       — Я попробую найти решение этой проблемы.       После этих слов повисла недолгая пауза. Сичень хотел что-то еще сказать, но, видимо, не был уверен в необходимости этих слов. Было заметно, как он колебался.       — Что-то еще, господин Лань?       — Вы могли бы чаще появляться в поле зрения адептов? Так они смогут быстрее к вам привыкнуть и не будут так остро реагировать.       Он говорил ласково и будто без задней мысли, просто беспокоился о том, как я тут приживаюсь. Но проскальзывало в его взгляде, поведении, мимике что-то такое, что я, при всем желании, не могла понять.              — Боюсь подрывать моральный дух адептов. Вы обозначили меня как опасное существо. Они уже заранее опасаются меня.       — Но господин Вэй, если мне не изменяют мои глаза, получал удовольствие от общения с вами.       — Господин Вэй — человек, у которого нет инстинкта самосохранения, — беззлобно усмехаюсь я. — И у него хорошая выдержка.       Улыбка собеседника приобрела грустные оттенки.       — Вот как… Но вы все же попробуйте. Я поговорю со старшими о том, чтобы они еще раз объяснили адептам ваше… положение.              — Благодарю вас.       — Где я смогу вас найти, — спросил юноша, видимо побоявшись, что я вот так сразу уйду, — когда решу вопрос с книгами?       — Днем часто нахожусь у запруды, что восточнее лекционного зала. Ночью брожу по разным местам. Если я не появляюсь перед вами дольше половины времени горения палочки благовоний, можете не ждать меня. Скорее всего, я где-то еще, — легко выдала ему всю подноготную своего местоположения.       — Спасибо, господин Лулян. До встречи.       Мы распрощались, и Сичень покинул мое общество.