Поездка домой

Джин с Чимином переносят кроватку к стене и отходят подальше посмотреть на итог. Кроватка, что выбрал Юнги, была из пластика белого цвета. Из-за чего её легко можно было переносить в любое место. Альфе больше всего нравились колёсики и то, что кроватку можно было раскачивать из стороны в сторону. Он уже мечтал, как будет качать малыша и петь тому колыбельную, сидя рядом на кресле. Кресло надо удобное купить! Юнги заходит в комнату, когда Джин проверяет устойчивость кроватки, а Чимин собирает ненужные пакеты с пола. — Ого, — он проходит и проводит рукой по поверхности боковой стороны, — такая большая. — Красивая, — говорит альфа, остановившись посередине спальни и глядя на Мина, что сразу довольно кивает, подтверждая. — Да, правда, комната стала меньше теперь. — Хорошо, что поместилось вообще. И кроватка, и пеленальный столик. А то бегали бы менять памперсы в гостиную, — смеётся Джин, а Пак всё же выходит из комнаты, чтобы поставить коробку в коридор. Юнги же нервно, с улыбкой до ушей, облизывает губы, поняв, что Джин сказал «бегали». Брюнет обувается, берёт свои вещи, пихая их в карманы, и кричит: — Джин, до завтра! — Давай, доедь хорошо! — Спасибо. Юнги залетает в коридор и неловко останавливается рядом, хлопая своими солнечными ресничками. — Уже? — Да, поеду. Вы чуть ещё поболтайте и ложитесь спать, ага? — Да, хорошо. Джин рано засыпает всегда, даже если я и захочу подольше посидеть — буду разговаривать со спящим Джином. — Ну и отлично. Я завтра приеду, хорошо, что у меня выходной. Он в воскресенье уезжает? — Да, утром. Отвезём его? — Конечно. — Тогда спокойной ночи? — Да… Чимин смотрит на этого милого человека, что пальцы заламывает, и совсем не хочет никуда уходить. Ему бы лечь рядом с омегой, гладить болящую поясницу и целовать в плечики, пока тот не заснул бы. Но уходить надо, поэтому, чтобы себя больше не соблазнять, он по традиции кладёт свои ладони на пухлые щёки Юнги и нежно целует в губы, что уже приоткрылись, ожидая прикосновения. Альфа, не удержавшись, слегка посасывает нижнюю губу Юнги и отстраняется под разочарованный вздох. — Спокойной ночи, мой хороший, — поглаживает большими пальцами порозовевшие щёки, глядя в серые влюблённые глаза, — не забудь выпить витамины перед сном. — Хорошо, Чимин, до завтра, — говорит омега, а сам, вопреки словам, закрывает глаза и трётся о чиминову ладонь, прижимаясь своей ладошкой и не разрешая её убрать. Он вдыхает лёгкий аромат альфы, чувствуя, что малыш засыпает, прекращая постукивать ручками изнутри Юнги, не обращая внимания на Пака, что хочет уже отстраниться и выйти из квартиры, подходит ближе и обнимает, утыкаясь носом в горячую шею. Сцепляет ладошки в замок у Чимина на спине и глубоко и размеренно дышит, разрешая запаху кокоса скорее спуститься к ребёнку. Тот быстро заснёт и не будет мучить болезненными толчками папу. — Юнги… — М? — Я… не ухожу? — с сомненьем спрашивает Чимин, всё же обнимая омегу в ответ. — Не знаю. Знаю только то, что ему нравится твой запах и мне почему-то хочется залезть под твою футболку и остаться там навсегда. — Навсегда нельзя, — усмехается альфа, — как же он вылезет? — Бе, какой ты. — Тогда что мне сделать, хороший? — О, ну да, проводил называется, — Джин скептически смотрит на двоих, скрещивая руки на груди. Когда он пришёл? Он что, невидимка? — Юнги сам меня обнял, — улыбается Чимин, якобы оправдываясь, и аккуратно пожимает плечами. — Ну да, ну да. Приворожил его запахом, ага. — Я тут совсем ни при чём, — не сдаётся Пак. — Может, вы помолчите? Я почти заснул, а малыш уже. — О-о-о, отнести тебя в постельку? — шепчет Чимин, целуя омегу в висок и видя, как щурится Джин. — Джин, ты не против, если мы ляжем спать? Или ты ещё не хочешь? — Давай, котик, я в гостиной буду. Спокойной ночи. — Спокойной, Джин, — Юнги поднимают и сонного несут в спальню, укладывая на большую кровать, что совсем недавно привезли. Он быстро снимает свою тунику и забирается под одеяло. Чимин подаёт омеге подушку для беременных, достаёт нужные витамины и со стаканом воды даёт ему выпить. Наклоняется, чтобы нежно поцеловать в щёку и обыденно убрать светлые вьющиеся волосы назад. Альфа идёт к выключателю и вмиг комната погружается в темноту. Он уже хочет закрыть дверь, как слышит какие-то бормотания его Юнги. Думает, что показалось, но тот что-то повторяет громче. — Ты что-то говорил? — Да, например, спрашиваю, куда ты пошёл. — Эм, домой? — А я зачем Джина отослал спать и дал себе прилипнуть к тебе? — Чимин молчит, явно не понимая смысла в вопросе. — Ты будешь ложиться спать или нет? — Юнги откидывает одеяло с правой стороны, мечтая зарыться в Чимина и вдыхать его запах бесконечное количество раз. Такого ещё с ним не было. Может, это всё ребёнок требует? Пак наконец отмирает, закрывая дверь, и, снимая с себя одежду, ложится на предложенное место. — Извини, совсем я дурак, не понял. — Ничего, только опустись пониже, я не достаю даже до твоего плеча, куда мне утыкаться-то? Чимин хихикает и опускается ниже. Сразу слышит, как Юнги кидает длинную подушку на пол, закидывает ногу на альфьи бёдра, поправляя живот, кладёт голову на голое плечо, лбом и носом упираясь куда-то в кожу под челюстью. Юнги удаётся уснуть быстро, и то понятно почему. А вот Пак не спит весь следующий час, думая о том, что Юнги первый раз предложил ему вместе заснуть, да ещё и на новой большой кровати. Первый раз он так откровенно по-омежьи льнёт и пытается надышаться его запахом. Это так… невероятно… Как будто Чимин альфа Юнги. То, что Юнги омега Чимина, — это понятно. А вот наоборот… пока не выяснено.

***

Юнги чувство вины гложет весь следующий день, но поделать с этим он ничего не может. Потому что вместо того, чтобы хорошо погулять с лучшим другом и Чимином, с удовольствием покушать вкусной еды и поговорить лично, он думает лишь о том, как хочется прийти домой и зарыться в одежду альфы на своей огромной кровати. Это началось как-то очень резко, вчера, когда Чимин должен был уйти домой. Юнги читал, что гнездование может происходить либо во время течки, либо во время беременности. Но большинство сайтов говорит, что если гнездование происходит при втором варианте, то почти всегда либо в начале беременности, либо в середине. Поэтому Юнги никак не мог подумать, что его сущность захочет этого сейчас. Да и гнездование — это период, когда омеги нуждаются в защите альф, желая с ними не расставаться, привязываясь. Значит ли это, что Юнги нужен именно он и никто иной? Он целый день витал в облаках, и Джину с Чимином приходилось повторно задавать вопросы. Омега буквально не отлипал от Чимина, сам брал за руку, благодарно улыбался, задерживая на нём взгляд несколько дольше, чем обычно. Ни о чём другом думать не получалось, и он попросил альфу остаться с ним и в эту ночь. Сам надел чиминову футболку и обнял руками и ногами, прижимая ближе к себе. Когда провожали Джина утром в воскресенье на поезд, ничего не изменилось, правда, Юнги всё же извинился, что не смог пообщаться в полной мере с лучшим другом из-за присутствующей потребности в гнездовании. Джин лишь понимающе улыбнулся и крепко обнял, сказав, что постарается приехать уже к родам. — Извини, мне очень стыдно. У меня никогда такого не было, я даже не понял сначала, — тихо говорит омега, пока Чимин идёт сзади, листая что-то в своём телефоне. — Конечно, котик. Я понимаю. У меня было так один раз во время течки, и это прекрасное чувство. Я очень рад, что у тебя есть такой альфа. Используй это время, ложись в кровать и грозно кричи ему, чтобы притарабанил свои вещи, — Джин берёт омегу за руку и слегка сжимает, а Юнги благодарно улыбается, думая, что у него самый лучший и понимающий друг на свете. Только вот ладонь он хочет держать другую, большую, сильную и горячую. — Удачной поездки, — Чимин несильно жмёт руку Джину и, подтащив того к себе, обнимает, шепча «спасибо». — Напишешь, когда доедешь домой. Аккуратно, хорошо? — Конечно, Юнги. Не ждите отправления, езжайте скорее домой. Котик, скажи ему, ага? — Ага, — оба улыбаются, а Чимин стоит в непонятках, думая, когда ему что-то расскажут. — Пока, Джин. Я люблю тебя, — ещё раз обнимает друга Юнги и после оборачивается к альфе, — пойдём, Чимин-и. — Чимин-и? — радостно спрашивает он по пути к машине. — Да, не нравится? — Очень нравится. Как же мне тогда тебя ласково называть? — задумчиво спрашивает Пак, смотря под ноги. — Ты и так называешь… — Как? — Ну… хорошим…? — Да, но надо ещё как-то, мой самый хороший. Садись, — Чимин открывает дверь машины. — Чимин. — М? — Заедем к тебе? — Э, хорошо. А… зачем? — Ну, эм, у меня никогда такого не было, поэтому я не уверен, но… Вот, например, эм. Ну… — Что такое, малыш? — Ну, я не знаю, почему так, но мне нужны… эм, твои вещи. Желательно с твоим запахом. — Оу… — Первый раз ощущаю гнездование… — шепчет Юнги, смотря на свои ладошки и покрываясь розовым румянцем. — Гнездование? — Ну да. Я сам сначала не понял. — Боже, Юнги! — Что? — Это… Это же… Ты ж мой хороший! Иди сюда, поцелую, — Чимин сам тянется к омеге, что доверчиво подставляет лицо под град тёплых поцелуев. Достаётся и лбу, и прямому носику, и этим розовым, уже ставшим родными щекам, и закрытым глазкам, и подбородку. — Ты… рад? — спрашивает Юнги, наслаждаясь сладостным моментом. — Конечно, это же прекрасно. Боже, моё сердце сейчас лопнет… — он прикладывает руку к груди и улыбается широко-широко. А Юнги… А Юнги просто начинает смеяться, чувствуя одновременно и переполняющую нежность, и радость и… что-то ещё, такое тёплое и родное… По-моему, он понимает Чимина. Ему так хорошо от осознания происходящего, что слёзы сами начинают течь, никого не предупреждая. — Юнги? Ты чего… плачешь? Что-то случилось? Чего ты, мой любимый? А он слышит лишь последнее слово и начинает плакать только сильнее, понимая, что это всего лишь от счастья. — В-всё… Хо-хорошо… — Ох, ну-ка иди сюда, котик, — Чимин напрягается и перетаскивает омегу на свои колени, прислоняя его голову к своей груди и нежно поглаживая по вздрагивающей спинке.

***

Когда они заходят в юнгиеву квартиру, омега сразу тащит альфу мыть руки и немедленно несётся с пакетом вещей в руках в свою их спальню. Он снимает с себя одежду и надевает самую большую чиминову. Раскидывает одежду по кровати, делает небольшое углубление для себя и Чимина и залезает в середину. Пак заходит в комнату и замирает в проходе. Похоже, он понимает, почему Юнги плакал. Он сейчас тоже хочет, потому что то, что он видит… слишком… любительно для его сердца. Да, выдуманное слово очень подходит под чувства альфы. На полу валяются подушки, а на кровати лежит омега в позе эмбриона. Под головой у него — футболки Чимина, под животом вместо подушки — футболки Чимина, в руках у лица — скомканные пальцами футболки Чимина. Альфа видит, как тот глубоко дышит, как плавно поднимается его грудная клетка, как он поднимает голову и, словно слепой котёнок, ищет немного более насыщенный запах кокоса уже от Чимина. Юнги смешно шевелит носиком, пытаясь быть ближе к альфе, и Чимин больше держать себя не может. Сглатывает и подходит к кровати, чувствуя, как его сердце вот-вот выпрыгнет из груди, когда омега тянет к нему свои ручонки. — Боже, Юнги, — шепчет Чимин, снимая футболку и укладываясь рядом с ним. — Хочу тебя съесть… — омега чуть ли не залезает на Пака, разве что живот не даёт. Юнги водит носом по чиминову плечу, по пахучей железе на шее, по груди. Залезает носом даже в сгиб локтя, где тепло, там и оставаясь в смешной позе. Кокос — его любимый запах. — Ты… Юнги, ты знаешь, что я люблю тебя? — а тот лишь поднимает голову, смотря на него затуманенными серыми глазами. — Очень-очень, — продолжает Чимин, — ты… будешь со мной? — Я уже, Чимин, — отвечает Юнги, тянясь уже к губам альфы, дабы получить самый сладкий, чувственный, нежный и тёплый поцелуй от ставшего важным в его жизни человека.