Поездка домой

— Юнги? — зовёт альфа. — М? — он отзывается из спальни, сидя на полу и разбирая документы. — Что делаешь? — Да вот. Хочу документы собрать в роддом. Но мне кажется, что чего-то не хватает. Если это полис, то его делать долго и мы не успеем. Если это СНИЛС, то тоже. Они не успеют сделать до родов. Как я буду без них? Я ищу и не могу найти! — расстроенно отворачивается от бумаг к окну, поджав губы. — Не переживай, мы всё найдём. Полис я где-то у тебя видел недавно. СНИЛС тоже наверняка есть, ты же не мог без него жить. Ходил к врачам и тоже отдавал им кучу документов. Нам бы тогда сказали, если чего-то не хватало. Всё есть, всё поищем хорошенько и сложим в папку. — Ладно. Но я не нашёл. — Хорошо, я поищу. Ты сложил паспорт, обменную карту, родовой сертификат и направление? — Чимин подходит ближе и заглядывает в папку, прикоснувшись к волосам омеги. — Да. Остались твой паспорт и флюорограмма. — Отлично. Первое положим к родам, второе сейчас принесу. Бумажка в сумке осталась, забыл дать тебе. — Давай, спасибо, — когда Юнги докладывает документ к остальным, Пак опять спрашивает, садясь рядом: — Хочешь, я расскажу тебе про тридцать шестую неделю? — и уже шёпотом: — Говори «да, хочу», потому что я специально прочитал. Юнги на это улыбается и кивает, смотря на светившегося альфу. — Да, хочу, расскажи. — Ну, слушай, — деловито начинает Чимин, — на этом сроке ребёнок практически завершил своё развитие и готов к рождению. У него полноценно работают почти все системы органов: эндокринная, кровеносная, головной мозг, печень и почки. Единственное, что ещё функционирует не полностью самостоятельно, — это система пищеварения и дыхание. Я знаю, что ребёнок набирает вес, поэтому ему становится очень тесно, из-за этого он сейчас мало двигается. Про это как раз и говорил врач. Малыш продолжает обеспечиваться кислородом, поступающим через пуповину и плаценту. Точно тем же образом выводится и углекислый газ, отработанный в процессе дыхания. Так… Вроде всё. У тебя появляются всё новые и новые ощущения. Возвращается дискомфорт в спине, пояснице, боль в груди и схватки… э-э-э, щас, вспомню… Этого, о, Брекстона-Хикса какого-то. Вот же фамилия какая! Ты говорил о них, как вы вообще можете это вытерпеть? Человек, раз родивший, — самый выносливый, кремень просто! Я вообще восхищаюсь тобой. Даже раздражительный ты мне нравишься. Даже когда всё забываешь, даже когда психуешь и устаёшь. Как нахохлившийся воробушек, — Чимин с нежной улыбкой притягивает того за шею и чмокает в розовые губы. — Тц, — цокает Юнги, — я устал. Иди ищи документы. А я хочу спать и не буду терять возможность. — Иди, мой хороший. Я постараюсь тихо поискать.

***

Восьмое августа. Юнги просыпается среди ночи. Открывает глаза, удобно лёжа на боку и закинув руку на талию альфы. Схватка. Почти безболезненная, но намного интенсивнее, чем схватки Брекстона-Хикса. Омега всё равно сжимает своей ладонью футболку Пака сбоку и считает секунды. Двадцать секунд. Юнги тревожно и плаксиво, и он всё же решает будить Чимина. Поднимает руку и аккуратно гладит щеку альфы, угадывая того в темноте. Подтягивается к его лицу и шепчет: — Чимин. Чимин, проснись, хороший, — теперь и он так называет Пака, очень уж правильно звучит это слово у обоих. — М? — мычит он. — У меня схватка была. Подай телефон, надо время посмотреть, — Чимин после этих слов резко подскакивает, хватает телефон и отдаёт омеге. — Что? Больно? Сильно? Когда? — Нет, пока не больно. Надо ждать следующую, тогда и решать, что делать, — уже громко говорит Юнги, отмечая, что сейчас глубокая ночь — три часа ночи. — Тебе что-то принести? Свет включить? — Включай. И немного воды принеси, пожалуйста. — Конечно. Через пять минут в квартире слышны диалоги из какого-то сериала, включённого в ноутбуке, Чимин на всякий случай проверяет все приготовленные заранее вещи, а Юнги залипает в телефоне, полулёжа на кровати. — Ох, — кидает взгляд на время омега и часто дышит, схватив одеяло рукой и нахмурив брови. — Схватка? — Чимин поворачивается и обеспокоенно вглядывается в лицо его Юнги, что кивает. — Десять минут прошло. И… воды отошли, — говорит Юнги, смотря на свои мокрые шорты и опустившийся живот. — Звони. Альфа сразу звонит в скорую помощь и пишет врачу-акушеру, который должен принять роды. Он нервничает, ходит кругами по комнате, то и дело останавливаясь, несёт сумку в коридор, отправляет эсэмэску Джину и сразу возвращается к Юнги. — Мой хороший, всё нормально? Оденем тебе другие шорты? — Давай, — Чимин помогает ему подняться и, взяв чистое бельё и шорты, снимает одежду и надевает сухое. — Спасибо. Ай… — он сгибается и опирается головой в плечо альфы, — бо-больнее становится. — Значит, точно роды. Ты ж мой родной, давай поглажу поясничку. Легче станет. Минут через десять приезжает скорая, Чимин, уже давно одетый, несёт сумку и волнуется так, как не волновался никогда в своей жизни. Будто это ему сейчас больно, тяжело и через сколько-то часов рожать. Он с ревностью идёт позади Юнги, который под руку спускается вниз с фельдшером. Это Чимин должен сейчас его держать, но он не разрешает думать о такой ерунде сегодня, поэтому следует за ними и садится уже рядом с омегой в машине. Хватает за руку и поглаживает нежную кожу, подбадривающе улыбаясь. Юнги селят в одноместную палату после осмотра. Раскрытие ещё маленькое, и придётся ждать и считать схватки, которые участились до пяти минут. Юнги переоделся и теперь стоит, опираясь руками о спинку кровати, глубоко дыша через нос. — Давай: вдох-выдох, вдох-выдох, — Чимин стоит сбоку и усиленно гладит поясницу омеги. — Чимин, знаешь, — Юнги выпрямляется, когда схватка отступает, и поворачивается к альфе. — Что? — Я не хочу рожать. Я уже устал. И хочу домой. Ты отвезёшь меня? — Как это? Тебе надо родить нашего хорошенького ребёночка, всё хорошо, скоро всё пройдёт и станет легче, просто надо перетерпеть, — успокаивает Чимин. — Нет, станет только больнее. Ладно, я сам, — и ковыляет к двери. — Юнги, — Чимин опережает и становится спереди, обхватывая напряжённое лицо, — мой родной, я никуда не уйду, буду с тобой. Помнишь, мы говорили об этом? С тобой и врачом. Я буду держать тебя за руку, увижу с тобой малыша, да? — на что Юнги кивает. — Ты всё сможешь, мой хороший! Ты такой умничка у меня, со всем справишься, и мы скоро встретимся с нашим котёночком, да? Нам надо же его увидеть, чувствуешь, что он хочет уже, чтобы мы могли им любоваться, м? — Да, но я устал… — Знаю, мой хороший, знаю. Идём к постели. Хочешь водички?

***

Юнги лежит на кровати-кресле уже через час. Лежит, намертво сцепив свою небольшую ладошку с крепкой чиминовой, смотрит в потолок и часто дышит. — Угу, раскрытие семь сантиметров. Ещё не полное, надо ждать, — говорит врач-акушер, стягивая перчатки и выбрасывая рядом в мусорку. — Как ты? Всё проходит довольно быстро, ещё чуть-чуть осталось, и пойдут потуги. Насколько больно из десяти? — Шесть. — Хорошо. Пока хорошо. Если через час раскрытие будет таким же, а боли усилятся, будем колоть. Сейчас всё хорошо, ждём полного раскрытия. Вполне возможно, что пройдёт всё быстро. Организм здоровый, роды первые, ребёнок хорошего размера. Может, уже через полчаса родишь, — информирует врач и оставляет их наедине. Чимин облизывает губы, смотря на уставшего Юнги, который закрыл глаза и лёг щекой на подушку, лицом к нему. Альфе безумно жалко омегу, он хочет всю боль забрать себе, чтобы тот чувствовал себя спокойно и комфортно. Сердце болезненно колет, когда Юнги морщится и переживает очередные схватки. Сейчас Чимин может лишь протянуть уверенно ладонь, терпеть сильные ответные сжатия, убирать светлые пряди волос с глаз, целовать покрытый испариной лоб, подносить к губам стакан с водой и гладить поясницу, чтобы уменьшить тянущую боль. — Так, отлично. Будешь тужиться, когда я скажу. Старайся не торопиться, слушай мой голос и дыши, как я учил. Хорошо, Юнги? — говорит врач через полчаса. Рядом ходит вполне уверенная в себе медсестра, следит за действиями акушера и время от времени что-то записывает в блокнот. Альфа сидит справа от Мина на стуле и пытается поддержать омегу, насколько это возможно. — Х-хорошо… — Юнги, давай, на три. Раз, два, три. Хорошо. Молодец. Головка видна. Как начнётся схватка — опять тужься. — Хорошо, Юнги, ты умница. Давай ещё раз. Так, давай, давай, сильнее. — Юнги, слышишь меня? — врач дожидается кивка омеги и продолжает, — ты почти справился. Последний раз. Давай. — Не могу. Всё, больно, не могу… — Последний рывок, Юнги. Давай, Юнги. — Нет, тяжело… — Посмотри на меня, котик, — Чимин кладёт ладонь на щеку и поворачивает его к себе, видя скатывающуюся слезу, — открой глазки, мой хороший. Юнги поднимает веки и смотрит будто пьяно, устало-устало. Но всё равно смотрит в глубокие карие глаза и ничего, кроме чарующего голоса, не слышит. — Хочешь увидеть кроху? — кивок. — Тогда ты сможешь справиться. Ты сильный, смелый и самый-самый родной для меня. Последний раз. Ты сможешь. Пусть малыш скорее выйдет на свет. Я очень хочу потрогать его ручки. Ты сможешь, мой хороший? — кивок. — Отлично, тужься, Юнги! — мгновение, и на всю комнату слышен громкий плач. Врач режет пуповину и показывает на секундочку младенца Чимину, что задержал дыхание и быстро оглаживает взглядом кричащее чудо. Ребёнка уносят на специальный столик, вытирают, осматривают, измеряют вес и рост и пеленают в пелёнку. А Чимин всё так же перед глазами видит малыша с открытым ртом, для него будто время остановилось. Акушер продолжает что-то делать с омегой и хвалит, когда тот сам ещё раз тужится, чтобы вышла плацента. Альфа возвращает взгляд на обессиленного Юнги, что даже не смог посмотреть на альфочку, так же лёжа щекой на подушке с закрытыми глазами. Единственное, что говорит о том, что тот не спит, так это ладошка, сжимающая альфью до белых отметин. Чимин тянется поцеловать в сухие губы и тихо шепчет: — Ты справился, родной. Ты молодец, умничка, мой самый любимый, — видит, как к нему несут свёрток, всё так же громко кричащий, и уже громче говорит. — Хочешь увидеть малыша? Его положат тебе на грудь, подержишь его? — Да, — и повторяет, — да. Врач опускает ноги омеги, меняет чистое бельё под ним, накрывает того простынкой, и распахивает одежду на груди. Юнги приходится чуть повернуться на бок, чтобы ребёнку было удобнее, и он сам прикладывает его к себе. Малыш слепо ведёт губами и, найдя необходимое, впивается дёснами и начинает активно сосать, тем самым прекращая кричать и погружая палату в спокойную тишину. Юнги наконец улыбается, проходится кончиками пальцев правой руки по малюсенькому носику и аккуратно гладит его щёчку. До него доходит медленно, будто он только очнулся ото сна. Поднимает голову и видит абсолютно счастливо улыбающегося Чимина, который смотрит на них так нежно, что Юнги не находит слов. Лишь ищет его ладонь и опять сжимает. Чимин же понимает без слов. — Вес — три килограмма триста грамм, рост — пятьдесят четыре сантиметра. Худой и высокий, полностью здоровый, — говорит пришедший педиатр. Альфа во все глаза разглядывает живого человечка, ловя каждое его шевеление и каждый жадный вздох. Хочет коснуться, но сказать что-то не в силах. Молчит и смотрит на своё счастье. — Поставим вам капельницу с окситоцином для профилактики, — слышат Юнги и Чимин после долгой тишины. Омега даёт свободную руку, не убирая взгляда от малыша. Когда врачи доделывают всё необходимое и выходят из палаты, чтобы не мешать новоиспечённым родителям насладиться моментом, в комнату через окно заглядывают первые лучи рассвета. Чимин достаёт телефон, пишет Джину, что Юнги родил, и открывает камеру. Фотографирует красные лучи и лежащего с ребёнком Юнги, пока омега его не зовёт. — Иди сюда, — и Чимин идёт. — Он заснул, подержишь его, пока я лягу поудобнее? — Конечно. Юнги аккуратно поднимает альфу и передаёт того Чимину. И совсем взгляда не отрывает от того, что видит. Чимин будто держит драгоценности, которые нельзя потерять. Он с широко открытыми глазами смотрит на малыша и бережно прижимает к своей груди. Весь замирает, когда слышит, как чмокают мокроватые губки ребёнка или как он слегка поворачивает головку в сторону, сам прикладываясь к груди. — Боже, он… невероятен, — шепчет Пак. — Ты тоже. Ты тоже, мой родной. Ты мой человек. Спасибо, — говорит честно омега, смотря прямо в глаза альфы. — А теперь ложись рядом. Я хочу чувствовать вас двоих. Любимых. И Чимин, естественно, ложится, кладя альфочку между ними, замечая, что руки после дрожат. Поднимает взгляд на Юнги и, шепча «спасибо», целует улыбчивые губы.