With Great Power (С Великой Силой)

      Этот сценарий был до боли знаком. Знакомая комната, дорогой чай и Изуку, который не знает, что сказать сидевшему напротив Все-за-одного.       Он готовился к этому. Сначала, когда он мечтал о возможности спросить у Все-за-одного, о чём, чёрт возьми, он думал, а потом, когда он узнал, что Хисаши — это Все-за-одного, но так и не смог вспомнить, что хотел сказать.       — Что ж, Изуку, я здесь, — мягко сказал Все-за-одного. — Как ты собираешься со мной поступить?       Изуку вздохнул.       — Я ещё не решил.       — О?       Изуку поставил чашку на стол. Он не пил из неё.       — У меня много вопросов.       — Справедливо, — кивнул Все-за-одного. — О чём ты хочешь спросить?       — Ты ответишь на них? Честно? — Изуку не был уверен, что сможет довериться Все-за-одного. Но то, что он, по-видимому, предлагал это, было… приятно.       — До сих пор мои ответы были абсолютно честными, Изуку. Были случаи, когда я умалчивал о чём-то, намекал на что-то не то и уклонялся от вопросов, но я старался говорить чистую правду. И поскольку мой самый большой секрет раскрыт, у меня больше нет причин уклоняться от вопросов. Да, я отвечу честно.       — Правда? Серьёзно? Ты ушёл, потому что нам с мамой угрожал… ты? — с горечью в голосе спросил Изуку.       — Вы заметите, что я позволил вам самим представить себе этих врагов и что факты, которые я вам предоставил, подтверждают эту идею. — Все-за-одного пожал плечами, потягивая чай. — Врагом, о котором я говорил, был Всемогущий, и угроза для вас была вполне реальной.       — Он бы не причинил мне вреда, — воинственно возразил Изуку.       — Может, и нет. Но тебя бы забрали у меня, по крайней мере, и, возможно, использовали бы как заложницу, чтобы заставить меня подчиниться. Твоя репутация в обществе была бы безвозвратно испорчена ещё до того, как тебе исполнилось бы десять лет, если бы правда вышла наружу. Став взрослой, Инко попала бы под подозрение в пособничестве моей деятельности — совершенно необоснованное, уверяю тебя. Ваша жизнь была бы разрушена из-за моего присутствия. В худшем случае, если бы Всемогущий выследил меня и пришёл ко мне домой, вы оба могли бы попасть под перекрёстный огонь в завязавшейся битве. Это был бы не первый случай, когда мирные жители становились жертвами наших драк, и не во всех случаях виноват был я. Всемогущий не мог противостоять мне. Здания вокруг нас — и их обитатели — иногда страдали от последствий.       — То есть ты по-прежнему утверждаешь, что ушёл ради нас? — В это было трудно поверить. — Ты же не из тех, кто заботится о людях.       — Очевидно. Я бы не стал утруждать себя женитьбой, если бы мне было всё равно, — раздражённо ответил Все-за-одного. — Особенно под своим настоящим именем, с регулярным доходом. Не то чтобы у меня не было множества вариантов с меньшими личными вложениями, если бы я захотел женщину, потомство или что-то менее постоянное. Нет, Изуку, я бы не ушёл ни по какой другой причине, кроме необходимости. Изуку чуть было не спросил его, зачем он вообще женился, если дело обстояло именно так, но вовремя остановился. Нет, всему этому есть объяснение, и ему нужно его найти.       — Я знаю, чего хочу от тебя, — сказал Изуку. — Я хочу услышать твою историю.       — Изменит ли это что-нибудь?       Хороший вопрос.       — Наверное, нет. Но я всё равно хочу знать, что у тебя под маской.       — Это долгая история, — сказал Все-за-одного.       — У меня есть время. Что ж, я выкрою время.       Все-за-одного кивнула и сделала ещё один глоток чая. Изуку взял свою чашку.       — Я всё равно буду краток. У меня за плечами более 200 лет жизненного опыта, Изуку; это слишком много, чтобы рассказать за один день. Когда ты спрашивал меня о мотивах, я сказал, что это была злость на правительство и героев. Верно, но я начал не со злости.       — В учебниках истории принято замалчивать период, когда впервые появились люди с причудами, поэтому позвольте мне вкратце описать мир таким, каким он был тогда. Боюсь, что правительство того времени имело полное право объявить чрезвычайное положение. Охота на ведьм была поразительно жестокой. Мои собственные родители стали жертвами одной из таких охот. По своим собственным причинам я не считал их достойными скорби, но, вероятно, это повлияло на недоброжелательное отношение моего брата к причудам. В некоторых регионах в преследовании присутствовал даже религиозный элемент: дети с причудами считались дурным предзнаменованием или самими злыми духами. Несмотря на чрезвычайное положение, правительство оказалось совершенно неспособным справиться с беспорядками.       — Несмотря на это, я с ранних лет увлекался причудами и был более чем рад обнаружить свою собственную. Обмены, которые я совершал, поначалу были просто возможностью использовать мою причуду. Мне не нужно было продавать свои услуги. Люди обращались ко мне, чтобы избавиться от причуд или получить силу, которую я предлагал. Но это было опасное время, и помощь, которую мне оказывали благодарные клиенты, казалась лучом надежды. Мне почти не приходилось просить о преданности или одолжении; те, кто видел во мне спасителя, сами предлагали мне их. Если бы я только сказал слово, некоторые стали бы поклоняться мне как богу.       Все-за-одного задумчиво разглядывал свою чашку.       — Я, конечно, был молод и наивен. Как я понял позже, преданность, за которую платят, не является настоящей преданностью. Но факт остаётся фактом: это было опьяняющее чувство для юноши, который никогда не знал заботы и защиты. У меня была армия людей, которые были готовы на всё ради меня, стоило мне только сказать. Я начал мечтать о мире, в котором люди с причудами и без них жили бы в мире и согласии, работая вместе без насилия. У меня была власть, у меня были люди — почему бы и нет? В конце концов, с моими способностями я был единственным, кто мог это сделать.       — И я хотел, чтобы мой брат был рядом со мной. Я хотел, чтобы он жил в мире, где нет социальных противоречий, вызванных причудами. Он, как и я, страдал от родительского пренебрежения, и я хотел, чтобы он испытывал ту же радость, когда люди видят во мне своё спасение. Мой брат был не согласен, и ситуация… обострилась.       — Ты запер его в хранилище, пытался переубедить и дал ему причуду, чтобы доказать преимущества причуд, — подытожил Изуку. Он решил пока не обращать внимания на часть о совместном правлении; это было опасно близко к текущей ситуации, а Изуку хотел, чтобы Все-за-одного продолжил свою историю.       Все-за-одного моргнул.       — Ты на удивление хорошо осведомлён, не так ли?       — Один-за-всех, — объяснил Изуку. — Несколько лет назад у меня были видения. Они кое-что мне показали.       — Это… не похоже на ту причуду, о которой я слышал раньше. — Все-за-одного с интересом подались вперёд.       Изуку отмахнулся от него.       — Может быть, я расскажу тебе об этом позже. Зачем тебе хранилище? Ты же не думал, что сможешь убедить его в своих добрых намерениях, заперев его там.       — Я мог надеяться. Но нет, были смягчающие обстоятельства. Моё имя стало известно, и его безопасность была… не гарантирована. — Все-за-одного. — Некоторые группировки, выступающие против причуд, любили нападать на семьи людей с причудами, а я был врагом номер один. Мой брат и раньше не желал прислушиваться к предупреждениям о своей безопасности. Насилие в обществе достигло такого уровня, что я больше не мог защищать его на расстоянии, как раньше. Причуда, которую я ему дал, была попыткой не только дать ему возможность защитить себя, когда я выпущу его обратно в дикую природу, но и убедить его в том, что причуды — это не зло, как он думал. Возможно, это было поспешное решение, которое, вероятно, окончательно разрушило наши отношения. Я выбрал другой путь, пытаясь защитить тебя и твою мать, но это не принесло мне никакой пользы.       — Это не сработало, — пробормотал Изуку. — Всемогущий всё равно нашёл меня по чистой случайности и дал мне Один-за-всех.       — В итоге ты так же безрассудно подверг себя опасности и поссорился со мной из-за моей деятельности, — сказал Все-за-одного. — Да, всё закончилось так же, как и с моим братом. Однако ты оказался более открытым для обсуждения, чем он, а у меня были буквально столетия, чтобы обдумать свои тогдашние ошибки. Все-за-одного погрузился в задумчивое молчание. Изуку наполнил их чашки. Все-за-одного встряхнулся и продолжил.       — Вскоре после этого правительство запустило новую программу для героев, вероятно, в попытке справиться со мной. Они также ввели правила для причуд, которые действовали до недавнего времени. Мой брат присоединился к программе, и постоянные конфликты в конце концов привели к его смерти, вероятно, из-за того, что он лишился своей причуды и его силы уменьшились. У меня не осталось ничего, кроме пустого идеала, который ничего не стоит без того, с кем его можно разделить. В тот момент всё превратилось в ненависть. Правительство и мой брат считали, что причуды нужно контролировать. Они изначально не смогли сохранить мир и прибегли к грубой силе только тогда, когда я стал представлять реальную, организованную угрозу их власти. С моей стороны было несколько лицемерно осуждать их за применение грубой силы, когда это был основной метод моих собственных последователей, но я был зол и подавлен и в тот момент не был склонен анализировать собственную логику.       Все-за-одного сделал глоток из своей чашки и поставил её на стол.       — Я решил доказать, что они ошибаются. Я был уверен, что моё видение осуществимо, и я добьюсь его воплощения.       Изуку задумался о том, когда стремление построить лучшее будущее превратилось в разрушение Японии, но решил не спрашивать.       — Я не знал об уникальной способности Один-за-всех передаваться по наследству, пока человек, которому мой брат передал свою причуду, не появился на моём пороге, утверждая, что он преемник моего брата. Причуды имеют свойство менять форму при передаче от одного пользователя к другому, но я хорошо разбирался в распространённых мутациях и быстро всё понял. Тогда причуда была относительно слабой», — размышлял Все-за-одного. — Я выбрал причуду накопления именно потому, что она была достаточно щадящей, чтобы мой слабый брат мог использовать её без вреда для себя. Сейчас всё совсем наоборот. Она не представляла угрозы, поэтому я по большей части игнорировал тех, кто постоянно появлялся с причудой Один-за-всех. Если бы они создали себе проблемы, я бы с ними разобрался, но в остальном они не стоили того, чтобы с ними возиться. Они лишь слегка раздражали меня, а у меня были дела поважнее.       — После того как я наконец признал, что мои первоначальные методы не сработали, я занялся изучением государственного устройства, истории, политики, социальной психологии. Многие из оставленных вам заметок были написаны в то время. С годами у меня вошло в привычку пересматривать и обновлять их.       — Им действительно почти двести лет, — тихо и благоговейно произнёс Изуку. — Несколько жизней, потраченных на работу. — Возможно, заметки были созданы суперзлодеем, но всё равно в них было что-то внушающее благоговение.       — Так и есть. Как вы можете себе представить, моё исследование выявило многие из моих ошибок. Например, из-за того, что я не мог контролировать своих последователей, я упускал возможности решать проблемы дипломатическим путём и тем самым терял потенциальных союзников. На протяжении многих лет я пробовал разные способы осуществить свою мечту. В своих первых попытках я использовал причуды, чтобы изменить своё лицо, обзавёлся новой личностью и несколько раз баллотировался на политические должности. Я узнал о коррупции в правительстве, когда стал винтиком в этой машине. Я быстро отказался от идеи изменить ситуацию изнутри и переключился на владение бизнесом.       Все-за-одного мрачно улыбнулся.       — Деньги решают всё, и это было более успешным начинанием, чем политика. Зачем быть политиком, если можно использовать коррупцию и подкупать политиков? Это было относительно более успешным начинанием. Я смог существенно снизить уровень безработицы среди жертв дискриминации — мой бизнес всегда был тихой гаванью для таких людей. Это вряд ли можно назвать полноценным изменением общества, но это были микроскопические изменения, которые должны были работать так, как я мечтал. Вот почему это мой самый долгосрочный проект. — Все-за-одного довольно вздохнул. У Изуку чуть не закружилась голова от гордости, прозвучавшей в голосе Все-за-одного. Тот так долго строил свою бизнес-империю, а потом отдал её Изуку. Так долго пытался захватить власть в правительстве, а потом отдал её Изуку. Почему?       — Только со временем и с практикой я научился действовать более тонко, и правительство никогда не доверяло мне. Часто было легко сочувствовать отбросам общества, которых унижали и презирали, пока они не восставали и не начинали бороться с героями, которые видели в них лишь злодеев. Герои были жестокими защитниками несправедливой системы. Я был только рад использовать свои способности, чтобы защитить таких людей.       — Даже когда они угрожали и убивали невинных людей? — спросил Изуку с притворным безразличием.       — Признаюсь, я никогда не был силён в вопросах этики, — сказал Все-за-одного. Я бы сказал, что они стали жертвами, продемонстрировавшими недостатки жалкой системы, которая должна была их защищать, но я сомневаюсь, что вас убедит эта философская чушь. Трудно переживать, когда люди умирают каждый день без моего участия. Я вырос в мире насилия, и с тех пор ничего не изменилось. — Он пожал плечами. — Защита всех и каждого была идеалистической целью, от которой я отказался в детстве. Я решил направить свою энергию на тех немногих, кого считал достойными этого. Учитывая мои успехи в этом деле, защита явно не является моей сильной стороной. Изуку с трудом подавил желание хлопнуть себя ладонью по лицу. Ему было бы гораздо проще защищать людей, если бы он не убивал и не нажил себе врагов.       — Но вернёмся к моей истории. Моё существование всегда было бельмом на глазу у правительства, хотя я редко прибегал к насилию. В основном это был побочный проект: я предлагал свою поддержку тем, кто мог сильнее всего досадить правительству и его героям, в то время как сам сосредоточивался на своих основных проектах, пытаясь получить достаточно власти, чтобы осуществить желаемые перемены. Я бы предпочёл обойтись без насилия. Мои исследования показали, что диктаторы, пришедшие к власти насильственным путём, сами становились жертвами революций. Видимо что-то изменилось, и произошло это относительно недавно.       — Значит, Всемогущий действительно стал проблемой, верно?       — Очень проницательно. Да, Всемогущий был первым, кто бросил мне вызов, — сказал Все-за-одного. — Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало уничтожить Один-за-всех до того, как он стал проблемой, учитывая его природу как накопительной причуды и очевидный рост силы с течением времени. Я до сих пор не знаю, почему он стал таким мощным в сочетании с Всемогущим. Возможно, дело в том, что энергия использовалась напрямую, а не частично для усиления другой причуды.       Если бы этот разговор прошёл хорошо, Изуку очень хотелось бы обсудить с ним уникальные свойства Один-за-всех. А пока…       — Ты изменил свои методы, когда Всемогущий стал проблемой, которую не так-то просто было решить, не так ли?       Все-за-одного кивнул.       — Тонкость в том, что твоя хрупкая паутина легко разрушается под натиском грубой силы. Несмотря на всю мою неприязнь к нему, я должен признать, что Всемогущий был настойчив и невероятно хорош в отслеживании моих операций. Я потерял большую часть своих сторонников из-за того, что не смог подавить одного героя. Это приводило меня в бешенство. Одним из моих пороков всегда была мелочность; это была роскошь, которую я обычно мог себе позволить. Я решил продемонстрировать, что вполне способен на такое же насилие, как и он, вместо того чтобы поступить разумно и убить его во сне или использовать другие, более гуманные методы.       Теперь уже Изуку хлопнул себя по лицу.       — Серьёзно? Ты позволил этому зайти так далеко из-за… просто чтобы помериться членами? Разве ты сам не говорил мне, что это идиотизм? Все-за-одного выглядел смущённым. Было сложно представить такое выражение лица у суперзлодея, хотя Изуку уже видел его у Хисаши.       — Я никогда не говорил, что я не идиот, — пробормотал Все-за-одного. — Мне жаль тебя разочаровывать, Изуку, но, хотя с возрастом приходит мудрость и появляется время, чтобы обдумать глупости своей юности, идиотизм от этого не излечивается. Но я отвлёкся. После нескольких стычек я решил попытаться избавиться от этого человека, устроившись на официальную работу в одно из моих многочисленных предприятий. Какое-то время это работало. За это время я познакомился с твоей матерью. Она поистине выдающаяся женщина, — мечтательно вздохнул он.       Изуку действительно не хотел об этом слышать. Должно быть, выражение его лица говорило само за себя, потому что Все-за-одного продолжил после паузы.       — Я не буду вдаваться в подробности. Достаточно сказать, что всё закончилось просто: я влюбился в прекрасную женщину, мы поженились, и ты родился. Когда я впервые взял тебя на руки, это был самый счастливый момент в моей жизни. Изуку слегка затошнило. Он мог слышать удивление и восторг в голосе Все-за-одного.       — Однако Всемогущий не прекратил поиски и в конце концов выследил меня, когда тебе было почти четыре. Я ушёл, чтобы опередить его. Я подумывал о том, чтобы разобраться с ним одним из более… разумных способов, но я знал, что он передаёт собранную информацию другим, и мне нужно было убедиться, что они будут полностью отвлечены, прежде чем Всемогущий благополучно исчезнет. Я предусмотрел запасные варианты. Тенко Шимура был отличным потенциальным заложником на случай, если вас с Инко обнаружат, а также способом насолить Всемогущему.       — Кроме того, необходимость снова начать действовать помогла мне принять решение по вопросу, в котором я не был уверен. Я мог бы спокойно жить со своей семьёй, но с самого начала моей целью не было служение обществу. У меня снова появилась семья; если и было время воплотить в жизнь моё видение Японии, то именно сейчас, когда я мог подарить вам мир лучше, чем тот, что был у меня. Поэтому я решил воплотить в жизнь один из своих самых жестоких планов по свержению правительства, поскольку он, скорее всего, был более целесообразным.       — Разве ты раньше не исключал возможность насильственного свержения власти? — с тревогой в голосе спросил Изуку.       Все-за-одного усмехнулся.       — Лично я бы этого не сделал. В истории есть множество примеров, когда люди преклонялись перед диктаторами, которые обещали мир и спасение от социальных потрясений. Моя проблема заключалась в том, что меня представляли как одну из причин этих потрясений. Но если использовать более тонкий подход — если кто-то другой будет олицетворять насилие, а я стану спасителем там, где все остальные потерпели неудачу…       — Вот почему Симура должен был стать твоим преемником, — понял Изуку, широко раскрыв глаза. — Он должен был занять твоё место в Японии — или как можно ближе к нему подобраться, — а ты бы вмешался, чтобы спасти положение от кого-то до смешного нестабильного и непопулярного. Это та же самая стратегия, которую ты использовал, чтобы сделать меня диктатором, популярным среди народа.       — Это эффективная стратегия, если использовать её правильно, — сказал Все-за-одного. — Но это был не мой первый план. Он провалился, когда я потерпел поражение в нашей борьбе, когда тебе было восемь. Я потратил годы на восстановление, отчаянно пытаясь перестроить свои планы с учётом того, что я серьёзно ранен. На тот момент я был совершенно неспособен использовать причуды, требующие тонкого контроля, из-за травм мозга. Тенко стал неожиданным подспорьем в одном из моих запасных планов. Всё почти вернулось на круги своя, и я отправил Тенко разобраться с Всемогущим в качестве одного из его испытаний, когда всё снова пошло наперекосяк.       — Потому что Всемогущий нашёл меня? — предположил Изуку.       — Действительно. Ты снова стал моим братом — у тебя была такая же причуда, ты присоединился к той же отвратительной системе, и в традициях Один-за-всех я, конечно же, стал твоим главным врагом. Ты оказался на удивление искусным в том, чтобы мешать планам Тенко, даже будучи необученным ребёнком с невероятно разрушительной причудой, которой ты почти не умел пользоваться. А потом произошел случай в Камино. Ты оказался на объекте, где тебе не следовало быть, на пути у героев, которых совершенно не беспокоил потенциальный сопутствующий ущерб от сноса здания, в которое ты пытался проникнуть. Я всё равно собирался прийти, но признаюсь, что запаниковал. Я уже был расстроен из-за того, что Всемогущий отдал вам Один-за-всех. Поэтому я неверно оценил ситуацию и проиграл и этот бой.       Голос Все-за-одного стал тише.       — В Тартаре у меня было много времени на раздумья. Я чувствовал каждую сломанную тобой кость, каждый раз, когда ты был на волосок от смерти — на самом деле от смерти, во время, как я полагаю, твоей битвы с Капитальным Ремонтом. Я несколько раз подумывал о побеге, но, хотя подавляющие причуды вещества были неэффективны, они всё равно ослабляли мои способности до опасного уровня, пока у меня не выработался иммунитет. Среди этих причуд были и те, что поддерживали работу моего мозга. Мои мысли блуждали, я даже несколько раз слышал голос брата.       — Я всё ещё строил планы в периоды просветления. Что бы я ни думал, я видел лишь несколько способов помешать тебе пойти по стопам моего брата и разделить его судьбу. Было ещё важнее разрушить систему героев. Даже если бы меня не было, из-за твоей склонности подвергать себя опасности и получать травмы, ты бы, скорее всего, перегорел в раннем возрасте или погиб бы в схватке с каким-нибудь злодеем. Если бы я поручил захват Японии кому-то другому, он бы тебя убил, или ты бы полностью разрушила план до того, как он был бы реализован.       — И всё же мне нужно было сделать что-то. Поэтому я сбежал из тюрьмы с полуготовой идеей. Я нашёл способ восстановить своё здоровье, привёл тех, кто на меня работал, в более-менее пригодное для службы в правительстве состояние и стал наблюдать за тобой. Так я наконец нашёл решение мучившей меня проблемы.       Изуку вздрогнул, когда Все-за-одного встретился с ним взглядом.       — Я не уверен, что ты осознаёшь, насколько ты удивителен, Изуку. Ты наблюдаешь и слушаешь гораздо лучше, чем большинство людей, которых я когда-либо встречал. Ты берёшь работающие части чужих стратегий и делаешь их своими. Ты заботишься о людях ради них самих, но без наивности. Ты готов использовать людей, если это необходимо для достижения твоих целей. Ты используешь свою силу как инструмент и никогда не позволяешь ей вскружить тебе голову. Ты невероятно проницателен. Я видел вас в ситуациях, когда я мог представить себе лишь несколько вариантов развития событий, ни один из которых не был идеальным, но вы нашли способ добиться совершенно иного результата, которого не видел даже я. Я хорошо разбираюсь в людях, если можно так выразиться, и в тебе есть все качества, необходимые для того, чтобы добиться нужных перемен. Я провёл большую часть своей жизни в стремлении создать лучший мир назло обстоятельствам. Если бы ты решил создать такой мир, у тебя были бы гораздо более благие намерения и понимание.       — Поэтому я решил поставить всё на то, что ты станешь основой моих планов, а не я сам. Это было лучшее решение, которое я мог придумать, если бы оно сработало. Признаюсь, мне было трудно довериться кому-то настолько, но я подумал, что если это будешь ты, то я могу попробовать. Сама идея была рискованной, но и награда была велика. Я решил, что стоит приложить усилия, чтобы минимизировать потенциальный ущерб, если всё получится.       — И у тебя получилось. — Все-за-одного развел руками, широко ухмыльнувшись. — Ты сделал то, что не смог сделать я, Изуку, всего за несколько месяцев. Это был лучший риск, на который я когда-либо шел. Поэтому я передал тебе остальную часть своей работы — ту, что удалась, — потому что верю, что ты справишься и с ней. Моя мисиия выполнена, и все благодаря тебе.       Изуку изо всех сил пытался осмыслить полученную информацию.       — Ты намеренно провалился как лидер, чтобы я выглядел лучше. Все эти страдания только ради того, чтобы… — Он с трудом перевёл дыхание.       Улыбка исчезла с лица Все-за-одного.       — Это сработало, — сказал он.       — Это не делает твои деяния правильными.       Все-за-одного пожал плечами, и Изуку захотелось его ударить. Он ведь должен выжить после 50% удара Один-за-всех, верно?       — Значит, последние несколько месяцев вы потратили на… тайные рекламные трюки и работу в качестве линчевателя?       — И вязание крючком. Думаю, плед, над которым я работаю, станет отличным дополнением к дивану в твоем кабинете. Клянусь, я приложил все усилия, чтобы соблюсти ваши новые законы во всём вышеперечисленном.       — Серьёзно? Никакой незаконной деятельности?       — Тебе… стоит проверить здание Национального парламента на наличие жучков. — Все-за-одного пристально смотрел куда-то за спину Изуку. — И купи себе новый телефон. Изуку уставился на него.       — Ты вторгся в мою личную жизнь!       — Я не виноват, что никто не удосужился проверить это место. Гигантомахия должен был заметить, ведь он изучал телекоммуникации. И технически я заплатил за телефон при покупке.       — Нет, ты не можешь переложить это на кого-то другого, — сказал Изуку, мысленно пообещав позже накричать на Гигантомахию. — Полагаю, это лучшее, чего я мог от тебя ожидать. Не могу поверить, что ты взялся за вязание крючком.       — Что я могу сказать? После всех моих неудачных попыток построить лучший мир я решил попробовать создать что-то, с чем я мог бы справиться, — кисло произнёс Все-за-одного. — Должен сказать, что, если бы мне пришлось уступить, я бы выбрал тебя. Это были не пустые слова; он буквально выбрал Изуку для этого, если всё, что он сказал, было правдой. Изуку встал и подошёл к окну, глядя на сад и сосредоточившись на далёком кратере, где он впервые попытался нанести удар по Все-за-одного. Он чувствовал, что за ним наблюдают.       Все-за-одного был прав с самого начала: его история никак не повлияла на решение Изуку о том, как с ним поступить. Но она дала Изуку представление о его слабостях и целях, а это было важно.       — Ты представляешь опасность для общества, — прямо заявил Изуку. — Даже если я достигну твоих целей, это не значит, что ты снова не будешь недоволен. Ты бессмертен, и я даже не могу гарантировать, что мои реформы продлятся до следующего года. Ты доказал, что готов пойти на ужасные поступки просто из чувства злорадства. — Изуку повернулся, лениво наблюдая за тем, как его тень отбрасывается на комнату. Все-за-одного пристально посмотрела ему в глаза.       — Ты сказал, что суперзлодеи — такие же люди. У них есть цели, и они работают над их достижением, как и все остальные. Я могу в это поверить. Какой бы извращённой ни была твоя цель, судя по твоим словам, она всегда заключалась в семье». — Изуку медленно подошёл к нему. — И ты с треском провалился. Ты бросил нас, ты потерпел неудачу во всех своих попытках защитить нас, мы разрушили твои планы, потому что ты в своей самоуверенности думал, что знаешь, что для нас лучше. Что сделает нас счастливыми. Ты такой же непреклонный, как и твой брат, и из-за этого однажды потерял всё. Ты чуть не потерял всё снова.       Все-за-одного, казалось, уменьшался с каждым шагом. Он съёжился, когда Изуку подошёл к нему.       — Ты сам это сказал, идиот, — безжалостно продолжил Изуку. — Ты восхищаешься моей способностью слушать? Ты назначил меня главой Японии, потому что думал, что я справлюсь лучше тебя? Что ж, позволь мне спросить тебя, Хисаши. Готов ли ты слушать?       — Да? — срывающимся голосом неуверенно скорее спросил, чем ответил Все-за-одного. Изуку с трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица.       — Знаешь, в каком мире я хотел бы жить, когда был ребёнком? В том, где мой отец был бы дома. Где моя семья говорила бы мне, что отсутствие причуд — это не конец света. Где мама не плакала бы из-за того, что её мужа нет рядом, и мне не пришлось бы гадать, бросил ли нас отец, потому что разочаровался во мне. — Изуку ткнул пальцем в грудь Все-за-одного. Тот выглядел потрясённым. — Придумывай любые оправдания, но, убивая людей, ты и те, кто тебе близок, становитесь мишенями, так что именно твой выбор привел к тому, что Всемогущий нацелился на тебя, и это не вина его или правительства.       — Я знаю, — сказал мужчина так тихо, что Изуку едва его расслышал.       — Какие бы у тебя ни были причины, я заслуживал лучшего, и мама заслуживала лучшего, — начал возмущаться Изуку. — Мы хотели твоего присутствия, а не какого-то безумного идеала, в котором мы правили бы рядом с тобой в какой-то созданной тобой утопии. Готов поспорить, твой брат тоже был бы рад этому.       — Полагаю, уже слишком поздно пытаться это сделать.       — Да, это так, — подтвердил Изуку. Он глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться. — Ты действительно не заслуживаешь никакого милосердия. Но я же сказал, что дело не в прощении или заслугах; я протяну руку тому, кто готов её принять. И я намерен сдержать своё слово. Изуку никогда не видел, чтобы человек был так ошеломлён.       — Серьёзно?       — Ты сказал, что хочешь уйти на покой. Так сделай это. Никакой преступной деятельности или соучастия в преступной деятельности, никаких планов по переустройству общества, никакого вторжения в частную жизнь. Не делай ничего за спиной у людей или против их воли, даже если ты считаешь, что это для их же блага. Ты вернёшь все причуды, которые украл и у которых есть живые владельцы, и исправишь любой другой ущерб, который ты причинил людям и который можешь исправить. Если ты чувствуешь необходимость «исправить» что-то в обществе и совершенно не можешь с этим смириться, обращайся ко мне. Ты доверил мне Японию, так что я ожидаю, что ты доверишься мне и в этом. Взамен я буду верить, что ты сдержишь своё слово. — Это было одно из самых сложных решений в его жизни и, вероятно, совершенно глупое, но Все-за-одного продемонстрировал преимущества рискованных планов с высокой отдачей. Он безгранично доверял Изуку; стоило попробовать сделать то же самое.       — Ты это серьёзно?       — Ты также присоединишься к программе амнистии злодеев. Я сам буду тебя курировать. Мы начнём с курса по исправлению этических норм.       — А если я откажусь от твоего щедрого предложения? — спросил Все-за-одного с вызовом в голосе.       — Мне кажется, ты не понимаешь, Хисаши, — Изуку наклонился, оказавшись в неловкой близости от лица мужчины. Он надеялся, что Хисаши так же неловко, как и ему. — Ты, безусловно, силён, но ты веками пытался достичь своих целей, но так и не смог. Отвергни меня сейчас, и я стану твоим противником. Ты мог бы вернуть себе Японию и смотреть, как она ускользает из твоих рук по всем тем причинам, из-за которых ты вообще стремился её заполучить. Ты мог бы убить меня, доказав раз и навсегда, что, несмотря на все твои благородные мысли о том, что нужно делать что-то ради семьи, единственным человеком, который тебя когда-либо волновал, был ты сам. Ты бы жил с этим знанием до конца своих дней, как до сих пор жил со своей злобой. Ты мог бы сбежать, а я бы выследил тебя. Я ещё более решительный и проницательный, чем Всемогущий, и готов поспорить, что справлюсь. Тогда тебе придётся сразиться со мной и увидеть, как меня постигнет та же участь, что и твоего брата. Ещё одно свидетельство твоей некомпетентности. Изуку выпрямился и протянул руку.       — Или ты можешь воспользоваться вторым шансом, который я тебе предлагаю. Я обещаю тебе, что это лучшее предложение, которое может получить от меня суперзлодей, совершающий массовые убийства. Кто знает, — сказал Изуку с жестокой ухмылкой. — Может быть, ты воспользуешься шансом и сможешь что-то исправить и сохранить свою семью, хоть раз в жизни.       Хисаши взял Изуку за руку и крепко сжал её. Изуку не обратил внимания на слезу, скатившуюся по щеке Хисаши.       — Я согласен, — тихо сказал он.