Потерянные во тьме

Ночь со 8 на 9 октября 1998 года, 11 часов вечера.

Гермиона ворочалась в постели, она не могла уснуть уже несколько часов, в отличие от Джинни, которая сладко посапывала на кровати напротив. Ночь сегодня оказалась невероятной: яркий полумесяц, свет которого освещает комнату девушек даже в такое позднее время; на усыпанном яркими звёздами небе начался звездопад. Грейнджер поднялась с кровати и медленно подошла к окну, она присела на подоконник, поджав под грудь колени и обхватив их руками. Несколько звёзд пролетели на небе, что в самом деле заворожило Гермиону. Ни одного облака или тучи, которые загораживали бы весь этот яркий, волшебный ковёр, — нет. Абсолютно чистое небо. Девушка вспомнила, как она ходила в поход с папой, мамой и их друзьями, ещё до Хогвартса, до волшебства. Они жарили зефир на костре, папа играл на гитаре, все взрослые пели песни, а девочка слушала и восхищалась. В тот день было точно такое же прекрасное, завораживающее небо, и именно в тот день Гермиона проявила свои первые магические способности. На утро у её дяди Джона никак не получалось разжечь костёр, он проснулся раньше всех, а юная девочка, естественно, услышав шаги, побежала к нему. Мистер Мэттсон очень ругался и злился, потому что у него ничего не получалось, а девочка сидела на длинном, толстом бревне и смотрела, как мужичина пытается что-то разжечь с помощью сыроватых веток. Её взгляд застыл на искорке, которая образовалась от соприкосновения спички и боковой стороны коробка. Она словно попала в прострацию, просто смотрела на эту искру, которая никак не могла исчезнуть из её поля зрения. Грейнджер не могла отвести взгляд от веточек, как вдруг они загораются, да с такой силой, словно их полили бензином и подожгли, а не маленькая искра всё-таки разгорелась. Это напугало девочку, она вздрогнула, а на лице мужчины появилось приятное удивление, он явно решил, что всё-таки смог разжечь костёр, чем потом ещё несколько дней хвалился перед своей женой и мистером и миссис Грейнджер. Воспоминание покинуло её разум, и она вновь погрузилась в свои мысли, которые не давали волшебнице уснуть. Рон рассказал ей, из-за чего произошла драка с Малфоем, она отчитала своего друга, но тот ни в коем случае не собирался извиняться перед слизеринцем. Гермиона сопоставила факты выхода Люциуса из Азкабана и состояние Драко с утра. Но вот кто разбил лицо блондина, она не могла понять. Грейнджер хотела выразить ему своё сожаление, она не могла и не хотела оставлять эту ситуацию просто так. Она действительно заметила изменения в нём, ей даже показалось, что он может стать лучшей версией себя, однако, всеобщее отношение к нему, которое усугубилось выходом Малфоя-старшего из Азкабана, могло добить юного аристократа. На небе упала очередная звезда и девушка, прямо как в детстве, загадала желание. Я просто хочу счастья, хочу любви, я хочу спокойной, обычной жизни, неужели я прошу так много? Она печально выдохнула и перевела взгляд на часы. Вычислив, что с начала отбоя прошло около часа, гриффиндорка решила «попытать счастье». Она слезла с подоконника и надела свои мягкие тапочки. Обдумав слова, которые скажет и, прокрутив в голове возможное развитие событий, Гермиона всё-таки покинула комнату, а затем и гостиную, оказавшись в коридоре. Волшебница огляделась и прошла дальше. Грейнджер вздрогнула, кругом было темно и холодно, совсем как в её кошмарах. Девушка не знает, куда именно ей идти, встретит ли она Драко, поговорит ли, но лучше попытаться сейчас и уснуть со спокойной душой, чем ворочаться и остаться без сна. И вот, спустя пять минут, она вновь зашла за очередной поворот и увидела его. Слизеринец вроде бы уже закончил обход и просто сидел на подоконнике, уставившись в небо. Грейнджер разглядывала его примерно тридцать секунд. Даже сейчас, поздним вечером, он выглядел таким великолепным. Элегантно одетый с острыми чертами лица и глубоким, задумчивым взглядом. Она медленно подошла к нему и коснулась рукой плеча, парень повернулся к ней и удивлённо приподнял одну бровь. — Грейнджер? — произнёс он, разглядывая Гермиону. Девушка совсем не позаботилась о внешнем виде, прежде чем выйти из комнаты. Она стояла перед ним в длинных, широких спальных штанах, короткой майке на тонких бретельках и с пучком на голове, который сполз на правую сторону из-за неудачных попыток уснуть. — Доброй ночи, Малфой, — она простояла с открытым ртом пару секунд, прежде чем охрипшем голосом пробормотать это. — Ты забыла, что после отбоя запрещено разгуливать по коридорам? — Он повёл бровью, а затем добавил: — Даже героине Второй Магической Войны. Гриффиндорка закатила глаза и присела на подоконник к парню. — Я хотела найти тебя, — она поймала его взгляд и постаралась не отводить свой. — Я просто хочу сказать, что мне жаль. Рональд не должен был говорить этого, и остальные студенты не должны вести себя так с тобой, — она разглядывала лицо собеседника, стараясь уловить хотя бы одну эмоцию. Драко натянул фирменную «малфоевскую» ухмылку и вернул свой взгляд к звёздам. — Да ладно тебе, вспомни кто я такой, Грейнджер, — парень всем своим видом показывал нежелание продолжать этот диалог. — Ты не сделал ничего плохого, Малфой, ты же… — она взяла паузу в надежде, что он сам посмотрит на неё, но этого не произошло, поэтому волшебница приняла отчаянные меры: она накрыла своей ладонью его руку и это, в самом деле, помогло. — Ты хотел спасти семью, за это нельзя винить. Ты не заслуживаешь Азкабана, твой отец — да, но не ты! — она приподняла брови в жалостливом жесте, ей самой было больно об этом говорить, вспоминать Люциуса, а за ним и Беллатрису. — Я Пожиратель Смерти, я использовал непростительное, я заслуживаю Азкабана! Возможно, я заслуживаю наказания и хуже, — разговор вышел чересчур эмоциональным, их лица выражали боль, сожаление и печаль. — Бывший Пожиратель, Драко! Прекрати корить себя, прекрати считать себя злом, ты всего лишь запутался! Т-ты… Ты не Люциус! — последние слова прозвучали шёпотом и она почувствовала, как блондин сжал её руку, возможно, эти слова стали для него самыми тяжёлыми за весь их недолгий разговор. Они оба молчали. Она смотрела на него не отводя взгляда, разглядывала каждую черту его лица, прямой тонкий нос, впалые щёки, пухловатые губы. В маггловском мире Драко Малфой точно стал бы моделью. Его серые глаза отражали в себе, казалось всё звёздное небо. Гермиона приоткрыла рот, чтобы задать вопрос, но не успела. — Империус. Когда пытался выполнить задание Тёмного Лорда. Я владею каждым непростительным, но никогда не использовал их на людях, лишь чёртов Империус. — Мне жаль. Драко ухмыльнулся. — Ты вышла в коридор в такое время и в таком восхитительном виде, чтобы найти меня и извиниться за Вислого? — не получив ответ, Драко улыбнулся. По-настоящему улыбнулся. — Чокнутая! Руки молодых людей всё так же касались друг друга. Они молчали и смотрели на звёзды. Драко периферическим зрением заметил предплечье левой руки Гермионы, на котором видны уже не такие ярко-розовые шрамы, они почти слились с цветом её кожи, их сложно заметить, но он был уверен, что она видит их чётче любого. — Извини меня, — он не смотрел на неё, как и она на него. Оба взгляда были устремлены в небо. — За что? — приглушённым голосом спросила гриффиндорка. — За всё, Гермиона, а в особенности за это, — он взял её руку, которой она держала его, и поднял, чтобы она посмотрела на своё предплечье. — Я хотел помочь, но не мог… — Ты не хотел, Малфой, — волшебница даже не посмотрела на свою руку. — Твой крик по сей день снится мне в кошмарах, и в каждом кошмаре — я снова и снова бездействую. — Мне тоже снятся кошмары. Твоя бешенная тётка каждый раз пытает меня, каждый раз пытается убить, и я постоянно просыпаюсь от собственного крика. Драко разглядывал уже не звёзды. Он разглядывал самую прелестную девушку, которую встречал. Сжимал своей рукой её пальцы, он заметил застывшую пелену слёз на глазах волшебницы. Парень раздумывал около минуты: спросить ли разрешение, чтобы обнять её или нет? Но решение принять надо, поэтому он потянул девушку за руку на себя, она упала на его грудь, а слизеринец обхватил руками волшебницу, зарываясь носом в её волосы. — Она больше никогда не тронет тебя, хорошо? — Мы не можем этого знать, — прошептала девушка, всё так же глядя в окно. — Я обещаю, что она не причинит тебе вреда, — голос парня прозвучал, словно сталь. Умиротворение разлилось по телу Гермионы, она чувствовала запах Драко, кислые яблоки, дорогой одеколон и что-то сладкое. Что-то до безумия знакомое. Она вдохнула сильнее этот аромат и зажмурила глаза. Мерлин, это же лакрица! Почему Малфой пахнет лакрицей? — Прости, что оскорблял, я совершил много ошибок, и мне, наверное, не хватит целой жизни за них расплатиться. Но я попытаюсь, — он вдыхал аромат её волос, пучок на её голове уже окончательно расплёлся, и кудри стали падать на лицо Гермионы. Воспоминания накрыли Гермиону с головой, каждое оскорбление, каждые слёзы — всё это окончательно довело юную ведьму. — Я не виновата, что родилась волшебницей, это такая несправедливость — унижать за происхождение, за кровь… — она шептала, последнее слово далось ей тяжело, голос дрогнул, а глаза защипало от подступающих слёз. — Но если бы я смогла выбрать, я бы всё равно выбрала своих родителей-магглов, я бы снова терпела твои оскорбления, лишь потому что они — лучшие люди в моей жизни, — ком в горле вырвался наружу. — Эй, тише, — парень медленно покачивался справа налево. — Hey, little train! Wait for me! I once was blind but now I see Have you left a seat for me? Is that such a stretch of the imagination*? — тихонько напевал слизеринец в надежде успокоить девушку. — Что происходит, Малфой? Зачем ты это делаешь? — задала вопрос Грейнджер, заранее понимая, что ответа может и не получить. — Это просто должно произойти. Рано или поздно. Я знаю тебя семь лет и только сейчас понял, насколько ты уникальная личность. Я не смогу оставаться в стороне от тебя, я не знаю смогу ли сдержаться и прекратить целовать тебя в любой неподходящий момент; смогу ли прекратить любоваться тобой, ведь ты — самая настоящая принцесса, Грейнджер, и я уверен, что попытаюсь добиться тебя. Я не знаю, почему это произошло, не знаю, зачем сконцентрировал внимание на тебе. Просто знай, что когда-нибудь я в очередной раз поцелую тебя и тогда окончательно сойду с ума. Мой мир переворачивается, и ты — главная причина этого, — парень сделал паузу, жадно вдохнул аромат её волос и продолжил. — Однажды всё встанет на свои места, принцесса. Гермиона, спустя минуты после такой удивительно откровенной речи Драко, приподнялась. Малфой почувствовал это и расцепил свои руки. Волшебница слезла с подоконника и молча ушла, пытаясь переварить всё, сказанное блондином. Примечание: «O Children» — Nick Cave and the Bad Seeds. Эй, паровозик! Подожди меня! Когда-то я был слеп, теперь я вижу. У тебя есть местечко для меня? Или это лишь полет фантазии?

***

Драко не смог уснуть этой ночью, как и Гермиона. Они оба обдумывали их разговор, оба ворочались и не могли справиться с накатившими эмоциями. Рядом с Гермионой Малфой чувствовал себя по-другому, другим человеком; человеком, способным измениться, стать лучше. Когда гриффиндорки не было рядом — Драко терялся. Он загружал свой разум ненужными мыслями. Почему она промолчала? Почему она просто ушла? Зачем я всё это сказал? Малфой вспомнил о своём плане, который должен был помочь вернуть всё «на свои места», но засомневался, нужно ли ему это. А что Гермиона? Она просто лежала и смотрела в потолок. Драко Малфой только что признался ей в том, что у него зарождаются к ней чувства, которые парень не может контролировать. У двух юных волшебников прошла бессонная ночь. Бессонная ночь порознь. Тонна вопросов накрыла их с головой, но ответов найти молодые люди не в силах.

***

9 октября 1998 года, среда

Волшебница встала раньше, чем обычно, она сходила в душ, в котором провела на полчаса больше, чем обычно; долго выбирала одежду, при помощи магии уложила свои непослушные кудри и пару раз брызнулась любимыми духами. Духами её мамы. Белая блуза с кружевами на воротнике отлично сочеталась с прямыми брюками, стрелки которых казались настолько ровными и параллельными, словно по ним можно чертить. Девушка заколола передние пряди волос с двух сторон заколками и разглядывала себя в зеркало. Бессонница отразилась на её лице бледным цветом кожи и тёмными кругами под глазами, что волшебница поспешила исправить тональным кремом. Часы в комнате пробили восемь утра, а это означало подъём; Джинни сонно потянулась в кровати, развернулась с одного бока на другой и жалостливо простонала: — Почему завтрак не может начинаться хотя бы на часок позже? — Уизли приоткрыла глаза и взглянула на кровать напротив. К своему удивлению девушка обнаружила, что та пустовала. Это заставило волшебницу полностью открыть глаза и пробежаться взглядом по комнате. Заметив у зеркала уже собранную подругу, она свела брови к носу и привстала на локтях. — Восемь утра, а ты уже при полном параде? — потерев глаз, спросила девушка и заметила в руках Грейнджер маггловский крем, которым та мазала на лицо, когда с кожей что-то было не так. — Или не ложилась? — Бессонница, — ответила Гермиона, параллельно закрывая косметическое средство. — Опять кошмары? — сочувственно поинтересовалась подруга, медленно сползая с кровати. — Нет, просто не смогла уснуть, — на глаза девушке попалась красная помада и она, недолго думая, нанесла её на губы. — Мне кажется, тебя что-то беспокоит, — рыжеволосая подошла к подруге. — Тебе идёт, — отметила она, оглядев девушку в зеркало. Гермиона смотрела на себя в отражение около тридцати секунд, размышляя, стоит ли говорить подруге, а затем повернулась к ней лицом, попутно издав шумный выдох. — Один человек, который меня недолюбливал, — начала она, — очень недолюбливал, изменил своё отношение ко мне. — Выдержав паузу под пристальным взглядом подруги, Грейнджер продолжила: — Он проявляет ко мне симпатию, возможно чувства, а может… Может, просто играется со мной, я не понимаю ни его, ни намерений этого человека, но всё же меня это тревожит. — Люди могут измениться, не все, но могут, ты сама всегда настаивала на этом, что же, с ним это не работает? — Уизли взяла подругу за руки и лучезарно улыбнулась. — А что ты? — Я, — Грейнджер стояла некоторое время, приоткрыв рот. — Я не знаю, я не понимаю этого, я очень сильно запуталась, Джинни, — растерянно протянула она. — Тогда подожди, разберись в себе, не контактируй с ним, и если он на самом деле чувствует то, о чём говорит, — он всё поймёт, милая, — Уизли говорила с ней чересчур мягко, словно с ребёнком, ведь она знает, что в любовных делах Гермиона полный ноль. — О ком, кстати, речь? Гермиона замялась, ей не хотелось признавать то, что всё сказанное ранее относится к Драко, ведь если она скажет это вслух, то признает. — Драко Малфой. Улыбка медленно сползла с лица Джинни. — Извини, что? — переспросила Уизли. — Я знаю, что ты всё расслышала, Джинни, и да, ты услышала верно, — девушка включила свой нравоучительный тон. — Хочешь сказать, что, мать его, Малфой проявляет к тебе симпатию? Я правильно всё понимаю? — от такой новости девушка окончательно проснулась. — Да, Джинни, я знаю, что это странно, и нет, я не надумала себе это, просто… просто мне нужно этим поделиться, я уже не могу держать всё в себе, понимаешь? — Гермиона сжала руки подруги своими, та перевела взгляд на их руки и быстро вернула его обратно к девушке. — Я не знаю, что сказать, дорогая, просто это слишком неожиданное заявление, может, поговорим об этом вечером? И не волнуйся, я никому не расскажу! — Гермиона в ответ кивнула, а Уизли поспешила в ванну.

***

За завтраком Гермиона была сама не своя, она старалась не смотреть в сторону слизеринского стола и надеялась, что не попадётся на глаза Блейзу сегодня. Девушка ковыряла вилкой свой завтрак, голода она абсолютно не ощущала, поэтому решила просто превратить омлет в месиво. — Ты чего не ешь? — с набитым ртом поинтересовался Рон. — Не хочется, лучше расскажите, как проходят тренировки, скоро игра, верно? — перевела тему Грейнджер. — Рон отбил мяч своей задницей! Представляешь, Гермиона, прямо задницей! — чуть ли не прокричала Джинни, восторженно вспоминая тот момент; Рональд залился краской, а Гарри сдавленно засмеялся. — Конечно, в составе пришлось сделать корректировки, не все вернулись, но на турнир команды вроде как сформированы, поэтому первая игра состоится уже на следующей неделе! — Грейнджер считала, что вечно смотреть можно на три вещи: как течёт вода, как горит огонь и как Джинни Уизли говорит о квиддиче. — Кубок факультетов точно будет наш! — воодушевлённо произнесла магглорождённая и отодвинула тарелку. — Согласен, у нас самый лучший капитан! — целуя в щёку Джинни, подхватил Гарри. — Ну, я же ем! — возмутился рыжий, что заставило Гермиону засмеяться. Возможно, главным спутником Рональда по жизни может стать еда. Этот вариант казался Гермионе не самым худшим. — Завтрак скоро закончится, я пойду за сумкой, встретимся в холе, — оповестила друзей Грейнджер и направилась к выходу из Большого Зала. Она смотрела строго прямо перед собой, усердно пытаясь сделать каменное лицо с надеждой, что никто не заговорит с ней. Она уже почти достигла своей цели (выхода из Большого Зала), но услышала, как её окликнули: — Эй, Гермиона! — девушка обернулась и удивлённо посмотрела на нарушителя своего покоя — Пэнси Паркинсон в сопровождении Дафны Гринграсс. — Привет! Волшебницы остановились и встали практически в проходе. Девушки в коротких юбках и слизеринских жилетках выглядели как настоящие модели. Особенно Гермиону поражала красота Дафны Гринграсс: длинные белокурые волосы, которые волшебница завила, ярко-голубые глаза, тонкий острый носик, пухлые губы. Девушка невысокого роста, стройная, с красивыми формами, что не оставалось без внимания парней. Пэнси, конечно, выглядела не хуже, её внешность завораживала большинство слизеринцев: зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы, пышные ресницы, однако про себя Гермиона отметила, что ей больше пошли бы длинные волосы, нежели каре. — Привет, — вся мимика Гермионы выражала непонимание. — Ты же пойдёшь на день рождения Блейза, верно? — удивительно, но эта уверенная в себе девушка прямо сейчас стояла перед Гермионой и практически мямлила, настолько ей было неловко. Гринграсс закатила глаза и решила продолжить разговор за подругу. — Она не знает, что подарить Забини! Думала, ты сможешь выяснить, вы же вроде друзья, да? — Дафне явно непонятна позиция Пэнс: почему просто не спросить чего хочет её молодой человек? — Я попробую, но не могу обещать сто процентных результатов, — по гриффиндорке видно, что она хотела закончить диалог, но ни одну из слизеринок это не смущало. — Твоя идея с ванной великолепна, — неожиданно для всех вставила Дафна. — Да, за это я хотела поблагодарить, ведь Блейз никогда не смог бы придумать чего-то такого, — в последнее слово девушка вложила много смысла. — Была рада помочь, — улыбнулась Грейнджер. — Мне нравится твоя помада, маггловская? — Дафна с интересом разглядывала Гермиону, а та чувствовала себя не в своей тарелке. — Да, — неуверенно ответила она. — Очаровательно! Хочу такую, сможешь достать? — воодушевлённо протараторила Гринграсс. — Да, конечно. Не думала, что тебе могут симпатизировать маггловские вещи, — усмехнулась гриффиндорка. — Оу, магглы придумали много классного, мы с Пэнси летом ездили пару раз в немагический Лондон, там потрясающе, много красивых шмоток! — она активно жестикулировала, что не осталось без внимания Гермионы. — Мы купили несколько платьев и сходили на такое классное огромное колесо, такой чудесный вид был! Жаль не захватили с собой колодоаппарат! — подхватила Паркинсон. — Да, колесо обозрения, мне оно тоже нравится, — беседа становилась всё более оживлённой. Гермиона заметила за спиной Дафны приближающуюся фигуру. Фигуру Теодора Нотта. — Доброе утро, дамы! — сладко протянул он, оказавшись в поле зрения всех волшебниц. — Как вам завтрак? Мне показалось, что омлет сегодня слегка пересолен, не так ли? — парень смотрел лишь на одну девушку — на Дафну. Но она, в свою очередь, была абсолютно не заинтересована в его словах. — Да, Тео, ты прав. Мы уже собирались уходить, поэтому увидимся в Хогсмиде, — бросила Пэнси и взяла под руку Гринграсс. — Милая Дафна уже уходит? Как жаль, я надеялся, что ты скрасишь моё утро своим чудесным присутствием! — Пошёл ты, Нотт, — на ухо Тео сказала Дафна, но специально повысила тон, чтобы все могли расслышать. Девушки удалились, оставив наедине Тео и Гермиону. — Мне кажется, что ты вёл себя немного неестественно, — прервала тишину Грейнджер, и Тео, смотревший вслед Дафне, повернулся к ней лицом. — Это естественное поведение в компании дам! — возразил он. — Ну и ещё Дафне нравятся парни с хорошими манерами, поэтому бессмысленный диалог о еде как раз в стиле аристократа, — пояснил слизеринец. — Она милая, но, Тео, даже на гриффиндоре знают истории твоих похождений, сомневаюсь, что без определённых действий ты добьёшься её, — мягко попыталась объяснить девушка. — Дафна не как все, она — другая, у меня всё получится, она уже влюблена в меня, я вижу! — возвращая взгляд к выходу, возмутился Теодор, в надежде увидеть Дафну ещё разок. — Да, Тео, влюблена, — усмехаясь, произнесла Гермиона и также удалилась, оставив Тео совершенно одного.

***

Драко идёт впереди своей колонны, иногда посматривая назад, чтобы третьекурсники не убегали или не хулиганили. На улице холодный ветер, Драко ёжился от каждого дуновения, в связи с этим волшебник накладывал на себя согревающие чары. Блондин не успел накинуть верхнюю одежду, он совершенно позабыл о походе в Хогсмид и своих обязанностях собрать младшекурсников и отвести, ведь они идут в первый раз. Малфой не спал всю ночь. Да, ему было уж точно не до сна. Но в отличие от Гермионы, он не мог замаскировать свою усталость, поэтому просто выпил зелье бодрости и поспешил по своим делам. — Ты бы видел себя со стороны, — насмешливо произнёс Блейз, подойдя к другу, волшебник положил ему руку на плечо. — Согласен, такой помятый, будто всю ночь не спал, — дополнил Теодор, подойдя с другой стороны, и точно так же положил руку на плечо блондина. — Может, потому что я действительно не спал всю ночь? — съязвил Драко. — Наконец-то! Я уже думал, ты окончательно потерял рассудок со своим желанием отъебать Грейнджер! — воодушевлённо промурчал Тео, но встретив вопросительное выражение лица Малфоя пояснил, — Астория не давала покою? — ехидно улыбнувшись, спросил он. Блять, Астория! Опять. — Твою ма-а-ать, — проскулил Малфой, скривив лицо в ещё более уставшее. — Ты что-нибудь понимаешь? — спросил Нотт у Блейза и получил отрицательный кивок. — Ла-а-адно, — протянул Тео. — Кто-нибудь знает, почему мы вообще идём в Хогсмид посреди недели? — перевёл тему Забини. — В Хогвартс приезжает какая-то комиссия из Министерства, чтобы изъять исчезательный шкаф, — пояснил Драко, всё ещё летая в своих мыслях. — Хотят убедиться, что студенты точно буду в безопасности, — с язвительной интонацией, присущей только ему, ответил Малфой. — Малышам занятия не прерывают, а вот нас решили сплавить. — Все в плюсе! — хлопнув в ладоши, подвёл итог Блейз.

***

Гермиона посетила вместе с друзьями магазинчик письменных принадлежностей «Писсаро», где купила себе пару перьев, стержни которых были несколько тоньше, чем на её старых, также пару чернильниц и стопку пергаментов. Затем Джинни, Рон и Гарри захотели зайти в «Зонко» — магазин волшебных приколов, который Грейнджер недолюбливала, поэтому молодые люди договорились встретиться позже в «Три метлы». Музыкальная лавка Доминика Маэстро всегда отличалась от других; музыка, которая исходила оттуда, так сильно завораживала Гермиону, особенно мелодия скрипки. Девушка, недолго думая, наконец-то решила посетить этот магазинчик. За все походы в Хогсмид она ни разу не бывала в этом чудном месте, несмотря на всю любовь к музыке. Она вошла в лавку, и широко раскрыв глаза, быстро захлопала ресницами; кругом летали различные волшебные инструменты, как заколдованные маггловские, так и исключительно волшебные. На удивление магазинчик пустовал, даже продавец, который должен находиться за стойкой — отсутствовал. Она медленно прошла вперёд, инструменты расступились перед ней, тем самым открыв проход к центру магазина; каждый музыкальный инструмент казался таким живым, будто у них есть собственный разум, который подсказывал: как действовать. В центре лавки оказалась скрипка, которая, как только Гермиона подошла, принялась играть мелодию, такую медленную, успокаивающую. Девушка прикрыла глаза, медленно покачиваясь в такт музыке, она приобняла себя руками и сладко улыбнулась. В этот момент ни одна проблема ничего не значила, всё казалось таким неважным, лишь мелодия стала объектом всего внимания Грейнджер. — Нравится скрипка? — даже этот бархатный голос, раздавшийся позади, не смог вывести Гермиону из магического транса. После вопроса последовал смешок, и кто-то обнял Гермиону сзади, накрыв своими руками её руки. Человек качался в такт ей, она ощущала себя на пике счастья и удовольствия. Волшебница уткнулась головой в грудь мужчины и глубоко вдохнула, почувствовав запах вкусного одеколона и кислых яблок. Именно это выдернуло её из такого великолепного момента. Она распахнула глаза и врывалась из объятий, оттолкнув от себя слизеринца. — Ты окончательно лишился рассудка? — прокричала девушка, но в ответ получила лишь улыбку. — Оставь меня! — Эти инструменты имеют удивительное свойство, — протянул Драко, подойдя к скрипке. — Они определяют к кому из них твоё сердце расположено больше, они выбирают тебя, — сладко тянул Малфой. — А когда ты покупаешь их — в самые тяжелые моменты твоей жизни, они играют мелодии, которые успокаивают тебя, создают иллюзию счастья, — он наблюдал за внимательно слушающей Гермионой. — Многие волшебники сходили с ума, потому что не могли контролировать свою зависимость от музыки, поэтому здесь редко бывают люди, лишь по-настоящему стойкие смогут воздержаться от соблазна, — он провёл рукой по скрипке, завороженно разглядывая её, но, закончив рассказ, повернулся обратно к девушке. — Это очень познавательно, спасибо, я ухожу, — Грейнджер собралась горделиво пройти мимо, но Малфой схватил её за запястье. — Поговорим? — изогнув одну бровь, попросил Драко. — Нет, Малфой, я не собираюсь говорить с тобой или контактировать, ни-ког-да. — Ты испугалась, да? Думаешь, что я большой серый волк, который сделает тебе очень-очень больно, — он поморщил нос. — Оставь меня! Я не хочу и не могу воспринимать твои действия, Малфой, просто прекрати это! — девушка вырывала руку и спешно ушла. Драко остался один, в окружении музыкальных инструментов, которые уже перестали играть.

***

Гермиона сидела за столиком в одиночестве, её друзья задерживались, что оказалось очень некстати, ведь в бар зашли слизеринцы. Волшебница достала из своей миниатюрной бисерной сумки толстую книгу и уткнулась в неё. Девушка каждый раз мысленно благодарила создателя заклинания незримого расширения за его гениальность. Грейнджер попивала сливочное пиво, увлечённо читая, но как это и предполагалось, к ней за стол присел один из недавно вошедших молодых людей. Блейз улыбнулся волшебнице, над губой у неё осталась пенка от напитка, «сливочные усы» показались мулату очень забавными. Парень дождался, пока она поднимет взгляд и провёл пальцем у себя над губой, намекая, чтобы подруга вытерлась. Гермиона взяла салфетку со стола и принялась усердно вытирать лицо. — Как твои дела, Грейнджер? — слизеринец расположился напротив подруги. — Всё превосходно, — она улыбнулась, отложив книгу в сторону. — По тебе не скажешь, ты уже не первый день выглядишь обеспокоенной и помятой что ли, — мулат обеспокоенно разглядывал подругу, которая медленно потягивала сливочный напиток. — Тебе снова нужно зелье? Я могу достать зелье, которое погружает в сон без сновидений, если та микстура Помфри не особо помогает… — Нет, ты что, всё в порядке, просто сильно загружена в последнее время, многое происходит, — девушка отставила уже пустой пивной бокал в сторону и продолжила. — Я больше заинтересована в предстоящем событии, — она лукаво улыбнулась. — Грейнджер, если ты думаешь, что мой день рождения станет грандиозным праздником, то спешу огорчить — обычная слизеринская вечеринка, без особых прикрас, — парень подозвал официанта и заказал стакан огневиски. — Я не знаю, как проходят слизеринские вечеринки, поэтому для меня это точно будет что-то необычное, — она неловко улыбнулась и приобняла себя за плечи. — Кстати, что ты хочешь получить в подарок? — Я же говорил, Гермиона, просто приходи и веселись, это будет великолепный подарок, — официант принёс напиток и Забини выпил его залпом, даже не сморщившись. — К тому же, у меня есть всё, а если чего-то нет, то я могу это купить, — парень жестом указал официанту, чтобы тот повторил. Кажется, что каждый однокурсник ребят знал, чем занимается мать итальянца. Поначалу каждый шептался за спиной у мальчика, но затем все привыкли, как и она. Иметь мать чёрную вдову довольно сложно, каждый год новый отчим, и почти каждую потерю миссис Забини переживала тяжело. Блейз старался быть на каждых похоронах, чтобы его мама не оставалась одна, чтобы она знала, что никогда не останется одна. Мулат невероятно любит эту женщину, как и она его. Единственным плюсом от смерти каждого мужчины являлись деньги, имущество, от одного даже бизнес. У Блейза есть 4 особняка в разных странах мира, личный счёт в банке, деньги на котором, казалось не имели конца. Миссис Забини до безумия любит сына и всех его друзей, особенно женщина, любит Драко, с матерью которого они стали отличными подругами. — Да, я понимаю, что у тебя много денег и всё такое, но я же не смогу заявиться с пустыми руками, верно? Назови любую мелочь, которая тебе нужна, это важно для меня! — допытывала волшебница друга. — Грейнджер, иногда ты такая Грейнджер, — засмеялся Забини, параллельно выглядывая официанта. — Ну, не знаю, может быть небольшое собрание произведений Шекспира? Он мой любимый писатель, даже не смотря на то, что он маггл, — мулат улыбнулся. — Отлично! — Гермиона выглянула из-за стола, высматривая Пэнси, чтобы рассказать, что же выяснила, но не увидела девушку. — Последние пару дней мне кажется, что вечеринка не особо к месту, — откровенничал Блейз, покачивая стакан с напитком в разные стороны. — Ты что такое говоришь? — возмутилась гриффиндорка. — День рождения надо праздновать! Я на свои восемнадцать не закатывала вечеринку, просто друзья поздравили меня, и мы выпили чаю вечером, — она говорила это неуверенно, зная какой Забини тусовщик. — Это когда вы скрывались? Или что вы там делали, не помню, — уточнил Блейз. — Нет, это было месяц назад, уже в Хогвартсе, — девушка приобняла себя за плечи. — Ты сейчас не шутишь? Мы же уже общались с тобой, нет? — Ну немного контактировали. — Мерлин, Гермиона, я обязан подарить что-нибудь тебе! — воскликнул мулат, всплеснув руками. — Это уже лишнее! Блейз не успел ответить, к столику подошли Гарри, Рон и Джинни. Он закатил глаза, посмотрев на Уизела и привстал. — Здравствуй, Поттер, Джинни, — уже полностью выйдя из-за столика, произнёс мулат и повернулся к Рону. — Вислый. Уизли начал заводиться, но проигнорировал Блейза. — Здравствуй, Блейз, поздравляю с освоением Патронуса, — мило улыбнулась парню Джинни, в попытке разрядить остановку. — Спасибо, Джинни, — он окинул взглядом троицу и повернулся к Гермионе. — Увидимся, Гермиона, — парень подошёл ближе к девушке, наклонился к ней и приобнял. Волшебник проследовал за свой столик. — Зачем ты вообще с ним общаешься? — возмущённо спросил Уизли, усевшись за стол. — Он вроде хороший парень, но тебя недолюбливает, — влезла в разговор Джиневра, подсев к Грейнджер. Друзья сделали заказ и принялись расспрашивать Гермиону: что интересного она нашла в лавке музыкальных инструментов?

***

Гермиона вошла в гостиную, устало потерев лицо, девушка положила свою бисерную сумочку на диван и заколола волосы в пучок. Джинни опустилась на диванчик возле сумки и устало выдохнула. — Походы в Хогсмид так утомляют, — протянул Рональд и подсел к сестре. — Но я так рад провести время вместе с вами, ребята! — он приобнял сестру и просиял. Гарри подошёл к столу, выкладывая на него свои покупки. — Мы все рады, Рон, — ухмыльнувшись, объявил Гарри. — Да, кстати, как там поживает Лаванда? — собралась устроить допрос Джинни. Услышав это, Гермиона сделала вид, что перебирает новые книги, но навострила уши. — Я не знаю, слышал что-то из сплетен, но не интересовался, — задумчиво пробормотал Рональд. — Почему? Мне кажется, вам было бы полезным пообщаться, она очень изменилась в последнее время, — с огромным намёком произнесла Уизли. — Возможно… — Эй, Гермиона! — Гарри позвал подругу, и она обернулась. — Кажется, тут что-то для тебя, — Поттер взял в руки какую-то коробочку и записку. Грейнджер подошла к столу, нахмурив брови, и переняла из его рук вещи. Коробочка оказалась пачкой лакричных конфет, которые так безумно любила Гермиона, сначала девушка подумала, что их прислали родители, но затем увидела надпись «Сладкое Королевство». Она положила коробку обратно на стол и развернула записку. С внешней стороны бумажки написано лишь её имя, но внутри оказалась надпись, выведенная тонким, каллиграфичным почерком: «Я не причиню тебе боль, принцесса». Глаза волшебницы округлились, она глубоко вдохнула и забегала глазами по бумажке, в надежде, что ей просто привиделось. — Что там? Ты выглядишь обеспокоенно, — Гарри смотрел на подругу, которая перечитывала записку. Не получив ответ, Поттер забрал записку из рук Гермионы, девушка же, осознав это, попыталась её забрать, но не вышло. — Я не причиню тебе боль, принцесса, — вслух прочитал Поттер и удивлённо перевёл взгляд на подругу. — Кто это написал? — Я не знаю, — гриффиндорка вырвала записку из рук друга и посмотрела на Джинни и Рона. — Ты не знаешь кто шлёт тебе твои любимые конфеты и называет тебя принцессой? — возмущённо спросил Рональд, соскочив с дивана. — Мы не хотели вам говорить, — влезла Джинни, подойдя к Гермионе. Сердце Грейнджер пропустило удар. — У неё появился тайный поклонник, мы не знаем кто он и стараемся игнорировать это, — солгала девушка и приобняла подругу за плечи. — Вдруг это какой-то чокнутый? Вы должны были сразу же сказать нам! — Рон возмущался всё больше. — Я смогу постоять за себя! — прикрикнула Гермиона. — Ладно, хорошо, просто не забывай, что мы волнуемся за тебя, — Гарри постарался успокоить всех, приподняв руки на уровне груди. Гермиона тяжело выдохнула. — Я собираюсь идти спать, вам тоже пора, заканчивайте разбирать покупки и идите в постель. — Гермиона дождалась кивка от мальчиков, взяла в руки неожиданный подарок и записку и, взяв под руку Джинни, направилась в комнату. В тяжелых ситуациях, девушка старалась брать ситуацию под контроль, старалась контролировать действия людей вокруг себя. Так, она чувствовала, что всё в порядке, что всё поправимо. Девушки оказались в своей комнате, Грейнджер кинула вещи на кровать и устало пристроилась рядом. — Я только что соврала брату и любимому человеку, Гермиона! — девушка заходила по комнате и взялась за голову. — Какого чёрта Малфой творит? — Я не знаю, Джин, я просила его отстать от меня и не один раз, но он пропускает мимо ушей мои слова, я не знаю, что делать, — она повернулась набок и прижала ноги к груди. Уизли остановилась, и некоторое время смотрела на подругу, затем подошла к её кровати и села рядом, поглаживая голову подруги. — Поговори с Забини, он же сможет разобраться, — предложила решение проблемы девушка. — Я не знаю, Джин, давай просто ляжем спать, я не хочу думать об этом сейчас, — попросила Грейнджер, и подруга поняла её. Она грустно кивнула и направилась в душевую комнату.

***

Драко не по себе, он подговорил первокурсника оставить конфеты с запиской в гостиной. Мальчик поначалу испугался, ведь это же Драко Малфой, один из Пожирателей, но блондин не растерялся, сунул ему несколько галлеонов и малыш согласился. Малфой сидел в своей гостиной, рассматривая огни камина, и обдумывал каждое своё действие. Кругом тихо и хорошо, обходом в этот день занимается Филч, поэтому Драко сегодня проводил вечер в себе и своих мыслях. Но неожиданно, через окно влетело призрачное животное, а именно сокол. Хищная птица кружила по комнате, а затем подлетела к Драко, они смотрели пару секунд друг на друга, телесный сорвался с места и влетел в дверь. Голубой дымок развеялся и Малфой подошёл к двери, приоткрыв её. Нотт стоит перед ним с поднятой палочкой и восхищённым блеском в глазах. — Это был мой! — воодушевлённо вскрикнул парень. Малфой кивнул головой внутрь, приглашая войти, и молодые люди оказались в гостиной. Драко сел в кресло, а парень на диванчик. — Блейз ушёл к Пэнси, а я решил потренироваться, пока комната пустует. Убил на это почти час, но зато какой результат! Я ещё не пробовал передавать сообщение через него, но меня он понимает идеально! — парня переполняли эмоции, он активно жестикулировал, а улыбка не сползала с его лица. — Поздравляю, Тео, ты молодец, — Малфой улыбнулся. — Спасибо, — парни помолчали с минуту. — А ты чего не спишь ещё? Говорил же, что не спал всю ночь, — Нотт обратил внимание на разожжённый камин. — Сейчас в моей жизни происходит много всего, — он грустно улыбнулся. — Ты можешь поделиться, если станет легче, — Нотт трансфигурировал вазу на столе в стакан и с помощью «Агуаменти» наполнил его водой. — Я не уверен, что ты сможешь это понять, — парень посмотрел на огонь. — Я нуждаюсь в Грейнджер. В её прикосновениях, общении, её колких подколах, и я не могу объяснить почему, — он всё так же смотрел на камин, не желая видеть реакцию друга. — Ты сейчас пытаешься сказать, что влюбился в неё? — немного опешив, спросил Теодор, поставив стакан на столик. — Салазар, нет! Я не влюбился в Грейнджер. Просто когда она рядом всё становится другим, всё приобретает смысл. Мне хочется чувствовать, когда она рядом, хочется испытать весь спектр эмоций и не важно: плохие они или хорошие. У меня рядом с ней появляются хорошие мысли, она похожа на свет в кромешной тьме, и когда я срываюсь, теряюсь в этой тьме снова — эта гриффиндорская сучка появляется, и всё становится таким светлым, таким правильным, — пока Малфой говорил, он даже забыл о том, что рассказывает всё Нотту, слова лились сами собой. — Нет, Драко, ты именно влюбился, я знаю, о чём говорю, — кудрявый невесело ухмыльнулся. — Я чувствую то же, когда вижу Дафну, она словно ангел, спустившийся с небес. Это нельзя в точности описать словами, но, блять, бро, ты влюбился в неё. Влюбился в грязнокровку. Люциус он… — Я знаю, что сделает Люциус. Поэтому всё сложно. Я совсем недавно стал принимать то, что кровь у всех одна, что полукровки, магглорождённые, что все они — равны нам, чистокровным. И появляется она, такая красивая, умная, добрая и… и просто невероятная. — Ты думаешь делать что-нибудь с этим? — Нотту было тяжело понять, что именно Драко Малфой говорит всё это. — Что станет с Асторией? — Мы оба знаем, что она делает это всё лишь ради родителей. Она хорошая, очень хорошая, и она далеко пойдёт с её то характером, — Малфой улыбнулся, вспоминая какие концерты может закатить девушка, чтобы добиться цели. — Да, Гринграссы все такие! — Просто надо поговорить с ней, но я не мог понять почему меня тянет к Гермионе. Я не знал, что значит это чувство… — Кто ещё знает? — Теодор резко стал серьёзным. — Никто. Я не хочу, чтобы знал кто-то ещё, — Малфою этот разговор даётся очень тяжело. — Даже Блейз? — выгнув бровь, спросил Нотт. — Я не знаю. Я уже ничего не знаю, слишком много всего происходит, — Драко зарылся руками в волосы, оттягивая их на концах. — Ладно, хорошо. Мы разберёмся, бро. Мы всё вывезем, слышишь? — он положил руку на спину парня. — Гринграсс знает? — переведя взгляд на друга, спросил Малфой. — По мне не видно, что я за ней бегаю? Я неприятен ей и сделать с этим ничего не могу… — Добро пожаловать в клуб! — он протянул руку в знак приветствия, и Теодор пожал её. — Мы в пизде? — тихо спросил Нотт. — В полнейшей. Парни ещё некоторое время разговаривают об объектах своего внимания, предстоящем матче по квиддичу и многом другом. При выходе из башни Тео остановился и бросил напоследок: — Сходи к Снейпу, он же любил мать Поттера, может знает подход к грязнокровкам. Теодор вышел, а Драко обдумал его слова и, решив, что терять уже нечего, покинул башню.

***

Драко ворвался в кабинет профессора Снейпа, молодой человек тяжело дышал и бегал взглядом по преподавателю, который медленно, но всё-таки с интересом рассматривал слизеринца. Северус не успел поинтересоваться у Малфоя: что же он забыл здесь, в столь поздний час. — Я влюбился в грязнокровку, — донеслось до сознания Снейпа и мужчина присел обратно за стол, указав студенту на соседний стул. — Я влюбился в Грейнджер, профессор.