Сбой в системе

Ген Альфа может проявиться у двадцати процентов людей в нынешнее время. Всего выявленных генотипов пять: Альфа, Бета, Дельта, Омега и Гамма. Альфа и Омега составляют основу, их типы занимают чуть больше сорока процентов от общей массы других генотипов. Бета, Дельта и Гамма занимают чуть меньше, около тридцати восьми процентов от общей массы. А оставшиеся двадцать два процента: редкие смешения кровей, которые порождают самые необычные отклонения. И из этих двадцати двух процентов очень редко можно встретить особенный тип: Альфа с двойным сечением одного сегмента в цепочке ДНК. Люди с подобным геном во всём мире стали известны как Высшие Альфы. За всю историю подобное встречалось не очень часто, но каждый известный Альфа с подобным геном становился очень заметной фигурой в своём времени. Но было одно большое но: они всегда рано умирали. Никто не знает почему, но долго представители данного слияния никогда не жили. С развитием технологий учёные пытались определить причины смерти хотя бы одного, но каждый раз терпели неудачи. Высшие хранят свои секреты до сих пор, оставаясь самым неизученным и странным сочетанием генов из всех возможных. Говорят, что дело может быть и в том, что внутренний «зверь», который обитает внутри каждого человека, умирает слишком рано. Но это до сих пор остаётся лишь предположением... *** Изуку знал, что ему не слишком повезло родиться без причуды, но в другом ему повезло многим больше: он родился Альфой. Доктор сказал, что он вполне мирное сочетание матери Беты и отца Альфы. Не слишком сильный, но само знание того, что он Альфа грело душу. Теперь он знал, что где-то внутри него сидит зверь, который, возможно, когда-нибудь себя покажет. Увидеть физическое воплощение внутреннего «зверя», которое олицетворяло суть, было дано далеко не каждому: многие проживали всю жизнь, даже не видя его. Но те, кому удалось увидеть, всегда по-разному отзывались о подобном: у кого-то был маленький, не особо заметный зверёк, у кого-то красивые и грациозные животные, вроде оленей или тигров. Чаще всего увидеть можно было после переживания серьезных эмоциональных реакций: нередко люди, которые были психически нестабильны, тоже видели свое внутреннее «Я» и после этого шли на поправку. Но подобные случаи тоже не самые распространенные. Изуку жил, даже не надеясь особо когда-нибудь встретить его, ведь что может такого произойти у непримечательного парнишки, вроде него. Однако, точкой отсчёта всех странностей, что начали происходить в его жизни, стала встреча со Всемогущим и раскрытие его страшного секрета. Тогда Мидория ещё даже не подозревал, что всего через год всё очень круто изменится. Он тренировался до обмороков, едва не помирал на тренировках, но в конечном итоге результат стоил всех затраченных усилий: он смог вовремя убрать пляж и теперь был готов принять причуду Символа Мира. Если бы он только знал, к чему это приведёт его через несколько месяцев... *** Первые изменения были не особенно заметны: он начал чувствовать мир вокруг себя более четко, словно после принятия чужой причуды он начал чувствовать вместо фоновых запахов каждый в отдельности. Поначалу это не мешало даже, приводило в восторг, ведь это было действительно очень здорово. Потом он заметил изменение в собственном восприятии людей и изображений в целом: четкость стала завораживающей. Последним обострился слух. Изуку списывал это всё на влияние причуды, хоть Всемогущий о подобном и не упоминал. Иногда Мидории казалось, что внутри него словно бы что-то скребётся, рычит и словно бы мечется. Пытается найти выход. Но эти ощущения приходили чаще всего во сне и после он их не запоминал даже. И лишь однажды он заметил краем глаза что-то, похожее на огромную клетку, внутри которой сидело нечто огромное. Он не успел рассмотреть, что именно это было, но почему-то запомнил. Это было странно. А потом случилось то, что изменило его раз и навсегда окончательно. *** Когда чужие пальцы сдавливают его шею, то вместо боли Мидория чувствует только странное покалывание, но игнорирует его. Однако, в какой-то момент он пересекается с Шигараки взглядом и в тот же момент внутри, где-то прямо за грудной клеткой слышится громоподобный рык. Всё тело отдаёт жаром, словно его целиком засунули в кипящее масло. Ощущение продлилось всего секунду, но они так и зависли, смотря друг на друга. Что-то было не так. Только что случилось что-то, чего ни сам Мидория, ни Томура не ожидали. Шигараки сбегает, полиция его после так и не находит. А Изуку с туманом в голове уходит домой. Он обеспокоен случившемся, но объяснить это невозможно. Падая на кровать и мгновенно отключаясь, Мидория думает о том, что это всё слишком странно. А ночью он просыпается от ощущения дикой боли. Руки и челюсть кровоточат и он в панике бежит в ванную, пытаясь остановить кровотечение. Когда он смывает кровь с рук, то с ужасом понимает, что вместо ногтей там выросли когти, похожие на кошачьи. Только мощнее. А вместо небольших клычков за те пару часов, что он спал, выросли клыки, что буквально пробили его зубы, вытесняя их. И они продолжали меняться. От боли сводило челюсть, но он даже закричать не мог, голос пропал. Мидория понятия не имеет, что делать с этим, поэтому, промучавшись от боли до самого утра, отправляет сообщение Всемогущему и тот сразу же после этого забирает его к Исцеляющей Девочке. — Что это может быть? — Тошинори ходит из угла в угол, пока Мидория лежит под капельницами, а его старая подруга проверяет всё. — Понятия не имею. За всю практику с подобным проявлением внутреннего гена я сталкиваюсь впервые. Нет, есть, конечно, свидетельства из прошлого, что ген некоторых смешанных типов приводит к необычным мутациям, но... О боже... Тошинори замирает рядом с ней изваянием. — Что случилось? — Яги... Его тип... Он ведь был Альфой с минус Бета и плюс Альфа, верно? — хмуро спрашивает старушка, поправляя очки на лице. — Ну да. По крайней мере, так записано в его медицинской карте, а в чём дело? — Смотри. Это его анализы месячной давности. Его ДНК начал меняться под влиянием причуды уже тогда, но сейчас... Я думала в конечном итоге он будет Альфой с уклон с плюс Бета и Плюс Альфа, как ты, но посмотри на его анализы сейчас. Этот тип... Это Высший, Всемогущий. Высший тип Альфы. Яги смотрит широко распахнутыми глазами. — Альфа с двойным сочетанием сильнейшего в генах? Но это... Невозможно... Как... Они тратят действительно много времени на то, чтобы разобраться с этим. Последствия изменений проходят сами: клыки втягиваются в челюсть, становясь похожи на обычные, а когти отпадают, на их месте снова есть обычные ногти. Изуку не знает, как на это реагировать. Но Всемогущего и Исчеляющую Девочку больше беспокоит внезапно давший знать о себе ген. Высших Альф в мире слишком мало, да и информации по ним тоже не слишком много. А тут его проявление вызвало такие мощные изменения. Всю последующую неделю Мидория находится под наблюдением врача и проходит разного рода анализы, чтобы они поняли, что им делать дальше. Страх поутих, но в какой-то момент он понял, что помимо всех окружающих его запахов он чувствует один особенно чётко. Он идёт словно бы поверх остальных. Мощный и очень сильный. Вкусный. Где бы Изуку не находился, он без труда мог его учуять. Другие не чувствовали его. — Возможно... Возможно ты чуешь того, кто является твоим предначертанным. Твоя проявившаяся суть уже была рядом с этим человеком, и теперь она хочет найти его снова. — говорит Исцеляющая Девочка, когда перепроверяет множество информации на подобную тему. Предначертанные — те, кого твоя внутренняя суть выбрала постфактум. Кто-то называл это любовью с одного взгляда. Но это было другим. Связь между теми, кто нашел себе предначертанного, становилась подобно железному канату. Из всех известных случаев в мире, пары, которые были созданы таким образом, никогда не расходились. А если один из партнёров умирал, второй не пытался искать себе другую пару, ведь предначертанный становился единственным в своем роде. После него не хотелось других. Крепкая эмоциональная и ментальная связь не становилась проблемой, ведь чаще всего люди были вполне довольны тем, что они смогли найти так называемую «родственную душу». Кого-то подобное спасало от смерти, кому-то помогало наконец обрести уверенность в своих силах. Всё известные случаи были на редкость положительными. И крайне редко был случай непринятия друг друга предначертанными. Из всей известной информации таких случая было всего два, но они рассказаны были слишком размыто, чтобы убедиться в этом. Изуку долго думает о том, кто это мог бы быть, но в голову так никто и не приходит. Однако, в какой-то момент он чувствует непреодолимое желание пойти на этот странный запах. Узнать больше. Ведь никто в академии так не пах. Он знает это. Вечером, выкроив пару часов, он уходит из дома и просто идёт на странный запах вперёд. Его манит, словно кошку, остановиться с каждым пройденным метром становится всё сложнее. В какой-то момент он думает о том, что возможно, это кто-то из его давних знакомых, но когда он выходит к пустырю, неподалеку от моря, то застывает как вкопанный. В сотне метрах от него стоит человек. От него исходит тот самый сладковато-кофейный запах с нотками разложившихся растений. Но проблема в том, что Изуку узнаёт человека перед ним. — Шигараки Томура... — подавив ужас в голосе, хрипит Изуку, сжимая кулаки и готовый в случае необходимости атаковать. — Так это... Был ты... — Шигараки убирает Отца с лица и делает несколько шагов вперёд. — Из-за тебя всё это началось! — он зло хрипит, скалится, но по виду он слишком устал, чтобы устраивать битву прямо сейчас. Что-то внутри снова громко урчит, и Изуку понимает: это оно, то самое ощущение. Его внутренний голос выбрал его, выбрал свою пару в тот самый момент, когда он ощутил боль во всем теле в тот самый день. — Не приму, никогда тебя не приму! — выплёвывает подросток, и атакует первым. Они дерутся без использования способностей, просто бьют снова и снова. Бьют, пока не сводит дыхание. Бьют, пока костяшки окончательно не сбиваются до крови. В конечном итоге Изуку заваливает Томуру на землю и фиксирует руки и ноги, не давая себя атаковать снова. — Это ничего не значит! — рычит Мидория, понимая, что вместо раздражения внутри него всё требует прижаться, вдохнуть запах, который сейчас так близко. — Послушай меня. Не тебе одному тебе сейчас хуево. — Шигараки сплевывает кровавые сгустки на землю и выдыхает раздражённо. — Хочешь мне мозги промыть? — Учитель сказал, что это нельзя исправить. — ровно продолжил злодей, словно бы не слышал чужих слов. — Высшие редкость. А два повязанных Высших — это маленький локальный пиздец, потому что что-то в наших генах не даёт нам избавиться друг от друга. Я пытался убить тебя сегодня, но ничего не произошло. Распад действует на всё, но не на тебя. Это отвратительно. Изуку моргнул. Подумал ещё раз. И осознал, что в какой-то момент Шигараки схватил его за шею и ничего не произошло. Абсолютно ничего. В пылу драки он не особо это заметил, но сейчас до него начало доходить. — Хочешь сказать... Мы не можем убить друг друга? — на всякий случай сильнее перехватывая чужие руки, спросил Изуку. — Способностями нет. Я бы с радостью пристрелил тебя, да мне настоятельно рекомендовали этого не делать. — с яростью выплюнул Шигараки, дёрнув головой так остервенело, что ударился о землю. — Почему? — Ты знаешь, что случается с повязанными высшими после смерти партнера? — Нет... Об этом нигде не упоминается. — Потому что случай редкий. А ещё реже кто-то об этом знает. Они буквально гниют изнутри следующие лет пять и потом умирают. Вот почему Высшие не живут долго. Учитель видел таких. Малоприятное зрелище. — Но... Почему так... — Я откуда знаю. Я не хотел этого дерьма. Быть повязанным отвратительно. А теперь отпусти меня. — Нет! Ты снова попытаешься меня атаковать. Томура зарычал. Хватка ослабла. Изуку отошёл подальше, но не мог отделаться от желания услышать этот звук снова. Они ничего больше не говорят. Расходятся, словно ничего не произошло. Изуку клянётся себе, что никогда никто не узнает этот страшный секрет. Он научится игнорировать желание быть рядом. Он подавит голос зверя. Он сделает всё, чтобы избежать проблем. Они никогда не смогут быть вместе. Ведь это реальная жизнь, а не сказка. В реальной жизни они должны держаться подальше друг от друга. *** Весь выстроенный план рушится в одночасье, когда после инцидента со злодеями, что разнесли один из жилых районов в небольшом городе, Изуку чувствует, что его ломает изнутри от желания прямо сейчас навестить своего предначертанного. У него раскалывается голова, внутренний зверь скулит и буквально умоляет его направиться к Шигараки. Это становится невыносимым на третий день, поэтому Мидория сдаётся. Он берет разрешение, чтобы покинуть академию на выходной день и отправляется на запах, который почему-то сильно исказился, стал более терпким и теперь запах чуть разложившихся цветов стал многим сильнее. От него кружится голова, но Мидория всё равно упрямо следует за ним и в какой-то момент приходит к высотному зданию, в которое без пропуска ему не пройти. Вдохнуть. Выдохнуть. Ты пытался, Изуку, но дальше тебе не пройти. Он уже собирается уходить, как его под руку хватает молодая девушка и ведёт за собой внутрь, говоря, что вот как раз его они и ждали. Изуку с трудом узнает под чужой личиной Химико, но вырваться не пытается, вокруг слишком много людей... Девушка ведет его к лифтам и на одном из них они поднимаются на самый верх. После этого Тога доводит его до дальней двери и оставляет перед ними, пожелав удачи и скрываясь в многочисленных коридорах. Сердце бьётся заполошно. Кровь стучит в висках и Мидория чувствует, что слегка дрожит. Запах, столь нужный прямо сейчас, прямо за этими дверьми, он чувствует это. От нервов он прокусывает губу, но вовремя вспоминает зачем он, собственно, здесь. Дверь открывается бесшумно. За ней — просторная комната, выполненная в темных тонах. Окна закрыты тяжёлыми портьерами. Единственный источник света — небольшая лампа, что освещает небольшое пространство рядом с большой кроватью, на которой сидит сам Шигараки. — Всё-таки пришёл. — голос Лидера Лиги хрипит, он заходится тяжёлым удушливым кашлем. Изуку медленно проходит в комнату, заперев за собой дверь. До кровати он идёт словно в трансе, не осознавая себя даже. Запах, столь концентрированный, заглушает абсолютно всё. — Что с тобой произошло? — тихо спрашивает Мидория, когда замечает в каком состоянии находится Томура. — Почему ты... Такой. И твой запах... — Изменился... Всё изменилось. Потому что я вспомнил. Вспомнил кто я есть и что со мной произошло. Ты ведь тоже это ощутил, да? Изменения... — Томура хрипло, надрывно смеётся, а после отодвигается. — Я стал сильнее. Но это ещё не конец. Далеко не конец... — его голос затихает, он смотрит на Мидорию с лёгким прищуром, словно хочет что-то сказать, дополнить и без того ужасную картину. Но Изуку не это хочет услышать. Он забирается на мягкий матрац и садится непозволительно близко, тянется рукой к лицу Шигараки. Он не знает, что хочет сделать. Но внутри него всё скручивает от предвкушения. Когда он обхватывает чужое лицо ладонями, обрамляет его, слабо приходится по перебинтованным местам, то время словно замирает. Он смотрит в чужое безумие на дне кроваво-красных глаз и не знает, что делать дальше с этим чувством. Его слишком много: эмоции, запах, желание касаться ещё больше. Всё это накрывает его удушливой волной. Прикоснуться. Ближе. Стать ещё ближе. Больше. Он тянется к злодею, падает на него и утыкается носом в плечо, а после в шею, жадно вдыхая чужой запах. На протяжении всего этого времени он щекотал обоняние где-то на периферии. Но сейчас он мог насладиться им полностью, вдохнуть полной грудью. Чужие руки смыкаются на талии и он с трудом осознает, что его действительно ждали. Он слышит, как Шигараки тоже делает максимально глубокий вдох. Он чувствует, как злодей склонил голову так, чтобы ещё лучше чувствовать. — Зачем... — чуть сжимая в руке чужую кофту, спрашивает Мидория. — Это ведь ты что-то сделал, чтобы я пришёл. Зачем... От близости этого человека его накрывает такой приятной эйфорией, словно он оказался дома, в безопасности. Он не может отстраниться, потому что всё его нутро протестует. Его Альфа хочет быть сейчас здесь. — Потому что меня сломало. Раскол личности и все эти воспоминания... После этого меня выворачивало наизнанку от банального желания встретить тебя. Это было невыносимо. Раны болят до сих пор, но та боль была в сто крат хуже. Поэтому я просто тебя позвал. Наш зов отличается от зова обычного Альфы. Он всегда работает. Томура говорит тихо, спокойно, он действительно захотел, чтобы Изуку пришёл. И он не собирается отпускать его от себя так просто. — А как же... То, что мы враги друг другу? — Мидорию клонит в сон, он цепляется за остатки мутных мыслей с трудом, но ему нужно знать. — Мы не можем быть врагами. Против природы не пойдешь. Ты тоже это понимаешь. — Я не могу... Не могу... Слишком спокойно... Изуку бормочет бессвязно, а после проваливается в мутный, тяжёлый, но от чего-то теплый сон. Он до последнего не выпускает ткань чужой кофты из рук, словно это единственное, что помогает ему держаться на плаву. *** Когда Мидория засыпает, Томура зарывается в его волосы носом. Вдыхает запах леса полной грудью и чесотка, что беспокоила его уже слишком долго, наконец-то сходит на нет. В этом мире выживает сильнейший. Но у них воистину особый случай. Два сильных Альфы, что могут поставить на колени других, повязаны друг с другом. Это требует обдумывания, но не сейчас, ни когда Изуку так близко и можно сполна насладиться этим ощущением полноценности. Шигараки должен убить его. Он должен желать смерти такому, как Мидория. Но он не может. Всё его естество сопротивляется этому. Он терпел это удушающее чувство недостатка в человеке слишком долго. Он гладит руки, что покрыты шрамами. Он не хочет чувствовать себя комфортно рядом с ним, но всё происходит в точности до наоборот. Ему хорошо, комфортно, даже раны абсолютно не болят. — Это отвратительно. — шепчет Томура, закрывая глаза ладонью. — Почему всё именно так, черт возьми... Он не может отпустить его. Не хочет. Внутренняя клетка наконец-то разрушается. *** Возвращаясь обратно в общежитие на следущий день, Мидория думает о том, что всё это было больше похоже на сон. Он почти ничего не помнит. Слишком резко, слишком много. Но теперь запах окутывает его приятным шлейфом. Другие ощущают только смутные и неясные отголоски, да и он легко перебивается для них любым другим запахом, а вот Мидория чувствует его постоянно. Словно эфемерные объятия. Стоит только вдохнуть и ему сразу становится лучше, спокойнее и уверенность в собственных силах возвращается по крупицам. Он думал, что приняв своего Альфу, он окажется в невыгодном положении, но всё оказалось иначе. Теперь его внутренний зверь не метался, он успокоился и спокойно лежал внутри, изредка мурлыкая и позволяя наконец-то потенциалу раскрыться полностью: сила, которую дал его ген, оказалась действительно удивительной. Его голос действовал успокаивающе на любого другого человека, если ему это было нужно. Он понял, что может подавлять чужую волю за счёт собственной, но это требовало изучения и времени. Высшие Альфы отличались не только лучшим набором генов, но и почти что дьявольской харизмой. Но даже не смотря на все плюсы, Изуку то сих пор боялся неосознанно этой силы. Боялся проявлять её, потому что не хотел, чтобы окружающие думали, что он может сделать что-то против их воли. Сила, оказавшаяся в его руках, налагала слишком много ответственности. Он не понимал, что делать с этим, по крайней мере сейчас, пока ещё учится. С Томурой же после того случая он больше не пересекался. Злодеи залегли на дно и пока никак не давали о себе знать. Мидория чувствовал, что скоро, в недалёком будущем, что-то будет, но никак не мог придать этой мысли конкретики. Поэтому он просто бросил все силы на учебу, стажировку и самосовершенствование. *** Когда Изуку покидает академию перед началом второго года обучения, он хочет верить, что поступает правильно. Он хочет уберечь друзей и близких ему людей от Все За Одного. Однако, когда напавшая на него Леди Наган оказывается смертельно ранена, Мидория понимает, что бегать дальше он попросту не может. Он передаёт Чисаки тройке Про и просит их пока побыть в стороне. А дальше он снова вдыхает, сразу улавливая знакомый запах даже сквозь пелену дождя. Он знает, что его снова ждут. Но он не знает, кто именно ждёт его там: сам Шигараки или Все За Одного в его теле. Дорога оказывается недолгой. Всего спустя несколько часов он оказывается у небольшого дома на окраине города. От туда запах идёт сильнее всего. — Ты такой осторожный... — Томура встречает его в основной комнате. Кроме него в доме никого нет. Злодей усмехается, а его почти восстановленное тело виднеется из-под рубашки. Ожоги, оставленные Старателем, почти сошли на нет, остались только еле заметные следы. — Кто ты сейчас? — напряжённо спрашивает Изуку, хмурясь и не подходя ближе. Он так и замирает в проходе, тщательно осматриваясь. — Учитель не здесь сейчас. Но если ты мне не веришь, то можешь убедиться сам. Ты же в курсе как, верно? — злодей улыбается слегка, покачивая в пальцах бокал с чем-то красным. Изуку хочется верить, что это просто вино. — У него другой запах. Когда он захватил тебя, ты стал иначе пахнуть. — Мидория тяжело сглатывает. Запах. Такой родной, теплый, совсем рядом, только руку протяни. Но он сомневается. Всё ещё сомневается. — Изуку. — шёпот, на грани восприятия, едва слышный, но он бьёт тяжёлым обухом, заставляя сделать шаг вперёд. Как определить, что перед вами именно ваш человек? Ваш Альфа. Альфа, тем более Высший, обладает Зовом. У каждого Высшего он разный. Запах, Зов и вкус крови. Вот что со сто процентной вероятностью докажет, что человек тот, кем он представляется. Томура с маниакальным блеском в глазах прокусывает собственное запястье, заставляя кровь стекать по руке. По подбородку с клыков теперь стекают алые подтёки, но он не обращает на это внимания, протянув руки. Этого вполне достаточно. Одно плавное движение и Изуку мгновенно оказывается ближе, прижимает Шигараки к дивану. Его зрачки расширены, а дыхание сбивается. Запах самого Шигараки и крови, его, черт возьми, крови, заставляет закипать. У него невольно выступают клыки, когда он проводит носом рядом с раной, которая медленно затягивается за счёт регенерации. — Точно, теперь верю. — слизывая рубиновую каплю с запястья, произносит герой. Он прижимается ближе, замирая всего в нескольких сантиметрах от чужих губ. Их игра растянулась до предела. — Он не смог поглотить твою силу тогда. — хрипло выдыхает Томура, касаясь перепачканными пальцами чужих губ и марая их в своей крови. — Не получилось. Потому что я не позволил. Это бы убило тебя, а следом я сам бы начал умирать. Не хочу. Хочу разрушить этот мир до блядского основания и оставить только тебя. Ты будешь героем в мире, который я создам. Деку хочет сказать нет. Ведь он не может помогать злодею. Кем бы он ни был. — Я не смогу, ты знаешь об этом. Он снова утопает в чужом безумии и это доставляет иррациональную радость. Словно он опять на своем месте. — Убьём учителя вместе. — шепчет Томура, а после наконец-то прижимается ближе. Он целует жадно, кусает до крови и не даёт отстраниться. Томура жаден, он не отпустит своё просто так. Он щурится с видимым удовольствием, когда Изуку сам отвечает так же. Голодно, жадно, страстно. Тормоза, которыми они оба стопорили сами себя, наконец, исчезают. Шигараки рычит, прижимает своего героя как можно ближе и замирает над чужим плечом, невольно облизываясь. — Как Связанные клеймят друг друга? — спрашивает Томура, заглядывая в немного затуманенный взгляд Деку. — Укус. Ниже затылка, на шее, самое незащищённое место, которое окончательно позволит им соединиться. Ведь через укус передается вся информация о жизни того, кто тебя клеймит. — Изуку выдыхает это почти на автомате, а после широко распахивает глаза, осознавая. — Ты что... Хочешь... — Связать тебя со мной до конца? Очень может быть. Но только если ты сам попросишь. — Это больно? — тихо спрашивает Деку, запуская руку в выбеленные пряди волос. — Я не знаю. Но это занимает чуть больше трёх часов. Ты буквально будешь в подвязанном состоянии всё время, пока идёт процесс. Изуку знает: обратной дороги уже не будет. Никогда. Поэтому он сжимает чужую ладонь крепче, кивая. — Хорошо. *** Просидеть спокойно на чужих коленях несколько часов, пока тебе в шею впиваются острейшие клыки? Это сложно. Это адски сложно, хотя бы потому что больно. Из клыков, конечно, выделяется особый токсин, который притупляет боль и парализует, но когда начинается передача воспоминаний, он буквально горит изнутри. Перед глазами всё плывет. Он плачет, видя всё то, что когда-то пережил Тенко. А после и Шигараки. Он плачет, а тонкие пальцы стирают слезы с глаз и щёк, но зубы Томура не разжимает до самого конца. А Изуку больно. Больно и гадко. Хочется забыть, вычеркнуть из памяти эти моменты, но он только может тихо выдохнуть, когда чувствует, как Томура отстраняется. Укус саднит, совсем немного кровоточит и Шигараки зализывает его, бережно удерживая своего молодого героя в объятиях. Двигаться Деку смог лишь спустя час. Он касается рукой шеи и понимает, что сейчас уже практически не больно. — Это было так странно. — признается парень, пока Томура водит носом по его шее. Он пережил столько этой за те часы, что теперь витает в прострации, не зная, что со всем этим делать. Но отказываться от того, чтобы клеймить в ответ, не спешит. Ему просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Шигараки принимает такое его решение. Сам он процедуру переносит гораздо легче, как за счёт регенерации, так и за счёт повышенных лимитов собственного тела. Однако, чужая боль тоже ранит. Он смотрит на мальчика в своих воспоминаниях и понимает, что это тоже больно. Быть беспричудным в мире, где это проклятье. Теперь они друг для друга как открытая книга. Нет ничего, что удалось бы скрыть. *** Когда спустя три месяца кровавой войны Все За Одного был наконец-то убит, Герои вздохнули с облегчением. Шигараки, который помог Мидории в самой последней битве против учителя, бесследно исчез. Никто его так и не смог найти, поэтому общественность посчитала, что он умер и исчез во время финального боя. Слушая новости и подобные теории, Мидория улыбается, пока поглаживает Тенко по голове. Никто не узнает, что произошло там на самом деле. Их Воля подавила Волю Все За Одного и перед смертью Томура заставил отдать силу ему. А после уничтожил учителя собственными руками. Он ушёл в тень после этого, дабы накопить силы, а после продолжить потихоньку захватывать нужные ему технологии. Те злодеи, которые сумели избежать финальной бойни, присягнули ему на верность и сейчас Шигараки по праву мог считать себя победителем. Он станет королём, что взойдет во тьме. Изуку же будет его светом. Гармония, которую они вместе создадут, будет опорой их нового мира. Мидория переплетает пальцы, прижимается губами к костяшкам и умиротворённо прикрывает глаза, когда чувствует, как тонкие пальцы оглаживают щеку. — Мой Ангел, мой прекрасный Ангел... — напевает Томура, притягивая героя ближе. Он щурит алые глаза, усмехается уголком губ. Он свёл его во тьму. Но его драгоценность не стала хуже от этого. Совсем наоборот. Она стала только в сто крат лучше. — Мой Ангел... — шепчет, выцеловывая чужую шею и кусая. Он помечает его снова и снова, словно никак не может остановиться. Ещё год назад он и представить себе не мог, что будет так, но теперь он больше не отпустит своё. Жадный, жадный злодей. — Тенко... Тихий выдох. Томный, до мурашек интимный. Зов, что заставляет Шигараки плавиться от контраста ощущений. Он нависает над героем, что совсем не выглядит хоть каплю напуганным. В глазах только поволока удовольствия. Изуку обнимает его за шею, улыбается пьяно и целует. Долго, жадно, не давая отстраниться. Ему тоже бывает слишком мало. Он тяжело выдыхает, сглатывает тяжёлый ком, что встаёт в горле, когда Шигараки опускается ниже. Опускается между его разведённых ног. Там он играет с ним долго. Ласкает дырочку языком, подготавливает пальцами и снова заменяет их языком. Изуку с ума сходит от жара, от удовольствия и от того, как Шигараки издевается над его выдержкой. Он кончает, даже не прикоснувшись к себе, а просто от одной лишь стимуляции. Никто не знает его так хорошо. Никто не может вознести его так высоко и после оглушительно спустить вниз. Ему слишком хорошо, но хочется больше. Ещё больше. Заполучить Всего Тенко. Шигараки знает, что ему нужно. Поэтому он входит плавно, прижимается вплотную, позволяя укусить себя. Кровь стекает по коже вниз, пачкает их обоих, но им всё равно. Мидория глухо рычит, сам двигается на встречу и опускается до конца. — Мой, мой, мой... — шепчут окровавленные губы. Ему не бывает достаточно. Он сжимает чужую плоть внутри, заходится в полузадушенном стоне... — Пожалуйста... Ещё... — он обнимает, прижимается ближе, и просит, просит, просит, зная, чего ждёт его Альфа. — Тенко... — Хороший мальчик. — выдыхают хрипло на ухо и Изуку чувствует, что готов буквально вознестись. Томура не жалеет его. Он берет его грубо, вжимая в постель, вытрахивая душу. Он может быть медленным, очень медленным, давая прочувствовать каждое прикосновение, каждое движение. От такого контраста между Мидория умирает и распадается на сотню частей. Чтобы потом быть собранным заново. Он задушенно хрипит и выгибается, когда Томура прижимается со спины, кладет ладонь на его шею и сжимает, а сам кусает загривок. Он вздрагивает, ведь там самая чувствительная часть. Там метка. Там его чёртово клеймо, которое доказывает, что он принадлежит Шигараки. — Мой Ангел... — раздаётся совсем тихо над ухом. Томура выцеловывает лопатки, шею и трётся носом о метку, пока медленно двигается внутри. Мидория запускает в волосы Тенко, тянет его ближе. Он уже на пределе. Томура тоже. И у них есть действенный способ закончить одновременно. Плечо отзывается лёгкой болью, когда Шигараки его кусает, но именно в этот момент боль перекрывается удовольствием от разрядки. — Мой... — Мидория падает на спину, тянет на себя Шигараки и целует снова. Мягко, с нежностью, лаская чужой язык своим. Он чувствует, как влага стекает по бёдрам, но ему плевать. Он смотрит на своё Зло с довольной улыбкой. Томура трётся щекой о плечо, ластится, растягивает припухшие от поцелуев губы в лёгкой усмешке. Он совсем не против поменяться ролями и позволить взять больше. Ведь в конце концов они оба Альфы. И к тому же... Он соврёт, если скажет, что ему не нравится. О нет, ему нравится. Даже слишком. Он каждый раз смотрит на своего парня и в голове щёлкает до кучи приятная мысль: он весь принадлежит ему. Он опускается ниже, к паху, облизывает пересохшие губы и проводит по плоти рукой. Медленно, почти что игриво. — Нравится? — в зелёных глазах черти водятся, Мидория улыбается темно, словно уже сделал, а не только собирается. — Ты знаешь. — красные глаза вспыхивают огоньком возбуждения. — Тогда открой свой рот и позволь мне его трахнуть, Тенко-кун. — хрипло п р и к а з ы в а е т Альфа и Томуру ведёт. Грязные разговоры, грязные мысли. Он совсем извратил его, сделал черным. Бесценно. Чужой член упирается в глотку, когда он заглатывает его до конца. Он твердеет прямо внутри него и от этого ощущения уже можно кончить. Но он только расслабляется, когда чувствует как тяжёлая ладонь сгребает его волосы в кулак. Мидория Изуку бывает грубым и от этого Шигараки безумно ведёт. Он закатывает глаза от удовольствия, когда Изуку буквально насаживает его на свой член раз за разом. Снова и снова. До тех самых пор, пока не изливается глубоко в глотку. Сглатывая, Томура тяжело выдыхает, чувствуя как слюна стекает по подбородку. — Ты прекрасен. — Изуку улыбается, поглаживая его по губам кончиками пальцев. — Самый лучший. Мой. Они утонули в своем безумии. Они бесконечно тонут в омуте Ящика Пандоры друг друга и всплывать не собираются. Чужое безумие до ужаса привлекательно. *** Когда у героя номер один спрашивают, собирается ли он с кем-то связывать себя узами брака, Изуку с честной улыбкой отвечает, что нет, что он женат только на работе, и что в ближайшее время ему будет никак не до всего этого. Врёт, конечно. Потому что метка, тщательно скрытая на задней стороне шеи, приятно теплеет. Неофициально он замужем. У них даже кольца есть. Парные, специально выполненные по личному заказу. Даже близкие друзья до сих пор не знают об этом. Счастье любит тишину, правда ведь? А его личное счастье обожает односолодовый виски и поцелуи с привкусом ментола. У них в загородном доме живут пять замечательных корги, а по выходным бывшие злодеи собираются к ним на ужин. Для него они все как дети. Приемные, но что уж поделать. Он их всё равно любит. По вечерам, если он не работает и Томуру удается застать дома, они смотрят старые фильмы ужасов и составляют рейтинг самых страшных. Пока победителя ещё ни разу не нашли. Но фильмы про мертвецов из далёких 80-90-х годов прошлого столетия пока удерживают негласное лидерство. Изуку обожает зарываться носом в белые пряди на затылке, когда обнимает злодея со спины каждое утро. Где-то под ногами топают их сонные псы, что обожают тыкаться своими маленькими носами им в ноги. Изуку обожает их совместные завтраки, ворчание ещё сонного злодея и поцелуи в шею с тихим напутствием хорошего дня. Он всегда уходит раньше Томуры, но знает, что тот перед уходом целует в макушку каждого из их пяти прекрасных корги. Он правда считает это очаровательным, но вслух никогда не говорит. Они собираются рвануть в отпуск где-нибудь через год, обязательно взяв с собой всю ораву «детей» и псов. Изуку всего двадцать пять и он абсолютно счастлив в этой жизни. Потому что рядом со своим злом ему живётся очень комфортно.