Сбой в системе

— Что бы ни случилось завтра, всегда помни, что я буду рядом с тобой. Эти слова Томура часто повторяет сыну, когда чувствует, что его ребёнок подавлен или расстроен чем-то. Неважно, что будет дальше, они всё встретят вместе. Ведь они семья. Когда у Томуры спрашивают, что служит для него самой большой гордостью, то мужчина всегда слабо улыбаясь, отвечает репортёрам следующее: — Быть лучшим отцом для моего ребёнка, без сомнения, было и является моим величайшим источником достижений, гордости и вдохновения. Он беспокойный родитель, который слишком много тревожится о своём маленьком чуде, но в конце концов он просто слишком его любит. — Если я тебе нужен, просто позвони мне. Мне все равно, если я сплю, если я злюсь или у меня есть собственные проблемы, хотя боже, какие проблемы... Ты в любой момент можешь набрать меня. Всё что угодно — просто позвони мне. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. — Томура говорит это каждый раз, когда ему нужно покинуть дом больше, чем на пару часов или тем более на день или даже больше. Изуку всегда обнимает его крепко в такие моменты и обещает обязательно позвонить, чтобы он не переживал. «Сын всегда ищет свое отражение в глазах отца.» Эту фразу Томура услышал из какого-то обрывка в фильме, о котором спустя время даже не вспоминает, но фраза запомнилась даже слишком хорошо. Он смотрит в горящие изумруды своего мальчика и улыбается ярко. — Мы ведь похожи, правда? — спрашивает Изуку, прижимая свою ладонь к его. Томура смотрит на эту крошечную ладошку и касается губами лба малыша. — Больше, чем кто-либо другой во всём мире. — кивает мужчина, а после подхватывает сына на руки, кружа вокруг себя. Не только Изуку ищет отражение слов, действий, привычек... Он стремится быть похожим на своего отца, а Томура сделает всё, чтобы быть лучшим для него. Когда дети начинают обсуждать героев, то пятилетний Изуку выдаёт уверенно: — Если вы никогда не встречали настоящего героя, вам просто нужно встретиться с моим отцом. Хвастаться плохо, но Шигараки соврёт, если скажет, что его не окатило волной удовольствия и любви. И, кажется, немного защемило где-то в груди от того, насколько у него замечательный сын. — Я понял, что, чтобы пройти через то, что называется отцовством, мне нужно быть сильнее эмоционально и физически, чем когда-либо прежде. — признаётся как-то Курогири Томура, когда с нежностью смотрит на спящего мальчика. — Это всегда большая ответственность. — соглашается Туман. — Но ты хороший отец, Шигараки Томура. Достойный того, чтобы вырастить лучшего человека для этого общества. Изуку — его самая большая гордость. Самый ценный подарок во всей жизни. — Я люблю тебя бесконечно. — шепчет Томура, а почти засыпающий ребёнок прижимается своей щекой к его руке и тихо, уже едва слышно отвечает. — А я тебя в три раза больше. — Бесконечность в кубе? Неплохо, малыш. — он ласково поглаживает мягкие пряди волос, перебирает их тонкими пальцами, пока малыш окончательно не засыпает. Рядом умещается Каччи, их маленькое рыжее солнышко, корги, первый из трёх. Он укладывается под боком Изуку и тихонько сопит, охраняя чужой сон и покой. *** Когда Шигараки нужно уехать из страны почти на неделю, он тревожится во много раз больше обычного. — Всего пять дней, пап, всё будет хорошо, не волнуйся ты так. Я ведь пообещал, что всё будет хорошо. — Изуку сидит на кровати, пока Томура обеспокоенно держит его за руки, сидя на колене рядом. — Пять дней... И даже никого из семьи рядом. Я не могу не волноваться. — красные глаза беспокойно мечутся по лицу мальчика, выискивая любые признаки усталости или болезненности. — Я три дня буду с Шото и потом только два дня один дома, не первый раз ведь. Ты можешь смело выдохнуть. Со мной ничего не случится, слышишь? Шигараки обнимает его, прижимает к себе крепко и долго-долго трётся носом о висок. Да, он уезжал из города, но никак не из страны. И не оставлял сына практически без присмотра семьи на это время. Ему почти до дурноты хочется отказаться и никуда не ехать, но Курогири не позволит. — Не переживай. — Изуку целует его в седую макушку и улыбается солнечно. — Ты не заметишь как быстро пролетит время. Мы ведь не навсегда расстаёмся, ну. Работа тоже важная, кроме того... Ты сможешь привезти мне красивые фотографии. — Да... Точно. — Томура сжимает его в объятиях немного сильнее и выдыхает. Он ещё даже не уехал, но беспокоится так, словно не вернётся вообще. Изуку провожает его вместе с четой Тодороки в аэропорту и всю следующую неделю Томура живёт в гнетущем нервном ожидании. Да, они созваниваются каждый день, по два, а иногда и три раза. Шигараки наизусть знает всё его расписание, но всё равно... Малыш где-то там, за океаном, один, без него... Он хочет закончить как можно скорее, но не получается. А потом происходит терракт и выезд из страны перекрывают ещё на две недели. Эта новость заставляет Шигараки впасть в состояние, крайне близкое к отчаянию. — С ним точно всё будет хорошо. Мама присматривает за ним. Она ж всегда ему рада, не волнуйся ты за него так. Уж где-где, а у героя номер два с ним точно всё будет хорошо. — Тойя хлопает Шигараки по плечу, но тот выглядит так потерянно, что не реагирует на это. Они остаются в штатах, продолжают работать и выходят в ещё больший плюс, чем до этого. Но только на Томуру смотреть страшно. Он становится продуктивнее, холоднее, работает практически на износ, а взгляд оживает лишь при разговорах с сыном. Тога не без оснований переживает за их лидера, но Курогири лишь качает головой. — Боюсь, тревожное чувство из него убрать не получится вплоть до нашего возвращения. Потерпите. Томура живёт на кофе, сне в три часа и совсем немного виски, иногда смешивая его с первым пунктом. Когда до возвращения остаётся всего двадцать четыре часа, нервы мужчины понемногу начинают шататься. Он дёргается по любому поводу, огрызается и шипит на всех. Его паранойя достигает максимума. Не знай его семья слишком хорошо, то определенно без жертв не обошлось бы. Садясь в самолёт, Томура выпивает таблетку снотворного, надеясь, что хотя бы так он проспит большую часть пути. *** Прожить без отца неделю? Не так сложно, правда. Так думает Мидория, когда отправляет отца в аэропорту на самолёт. Другая страна. Он ещё слишком мал для таких поездок, но когда-нибудь отец обязательно возьмёт его с собой. Он обещал. Неделя действительно пролетает незаметно. Он гостит у Шото и они вполне неплохо проводят время вместе. Он вместе с Рей с удовольствием наблюдает за тренировками своего друга и всё больше восхищается учебной тактикой Старателя, ведь тот отлично подошёл к обучению сына. Он часто говорит с отцом и по его голосу чувствует, что мужчина там действительно сильно скучает, но работает как положено. Это радует. А потом роковое: «Ещё две недели, прости, Изуку...» и это уже многим тяжелее. Ему становится одиноко. Он, конечно, безумно рад, что Тодороки-сан его приютила на это время, но... К концу второй недели он чувствует, как в груди зреет пустота. Ему не хватает отца. Его тепла, присутствия, голоса. Да даже семьи. С ней такие долгие дни были чуточку легче. Когда до возвращения семьи остаются всего сутки, Изуку упрашивает вернуть его домой. Там он целый день приводит всё в хороший вид. Не то чтобы дома было грязно, нет, у них всегда была идеальная чистота, но ему надо чем-то себя занять, чтобы не переживать попусту. Однако, к вечеру ничего больше не остаётся и он, взяв одного из их псов, зашёл в спальню отца, забрался на кровать и, тихо шмыгнув носом, спрятал лицо в густой шерсти. — Возвращайся скорее, папочка... — тихо просит Изуку, а пёс аккуратно лижет его щеки, словно тоже волнуется. Он так и засыпает там, обняв Каччи и надеясь на то, что когда он проснется, отец уже будет дома. *** Возвращение домой — это буквально лучшее, что может быть. По крайней мере для Шигараки Томуры. Благодаря Курогири он появляется дома сразу с аэропорта, но когда тихо заглядывает в детскую, всего на секунду его сердце готово остановиться. Комната пуста. Томура едва сдерживает панику, однако, вовремя замечает, как из его спальни вышагивают сонные псы. Двое. Комната обычно всегда закрыта, когда его нет. Выдохнув, Шигараки берет своих любимцев на руки, прежде чем заглянуть в комнату. Да, как он и подумал. Сын свернулся клубком на кровати, обняв Каччи, который даже не пошевелился. Охраняет. Только ушами повел, когда Шигараки вошёл. Опустив ещё двоих рядом, Томура садится на край постели, осторожно касаясь спутанных прядей. Его малыш в порядке. Спит. Всё беспокойство, что он испытывал эти несколько недель, бесследно исчезает. Он наклоняется, целует сына в макушку и собирается встать, как вдруг его хватают за рукав и тянут вниз снова. — Я тебя разбудил? Прости, солнце. — Томура берет сына на руки, обнимает и замирает, когда чувствует, как намокает кофта. — Я так скучал... Я соврал. Прости. Я очень и очень скучал, пап... Не уходи больше никуда, пожалуйста... Шигараки знает. Но всё равно чувствует, как невольно у самого на глазах слезы наворачиваются. Как же он всё-таки скучал. — Никуда больше не поеду. Никогда больше не оставлю тебя так надолго, прости, прости меня, моё сокровище. Господи, как же я соскучился... — он крепко прижимает малыша к себе, жмурясь до пятен перед глазами. У него сердце кровью обливается от слёз его драгоценного дитя. В ту ночь он так и засыпает, не переодевшись даже, с сыном в объятиях. Мальчик сворачивается клубком, прижимаясь к нему, а он обнимает его на манер большого кокона. Впервые за долгое время он высыпается, спит долго и спокойно, не подрываясь каждые полчаса. А проснувшись ближе к обеду следующего дня ещё целый час лежит, просто уткнувшись носом в волосы сына и поглаживая его по спине. Он соскучился, сильно соскучился и уходить даже на десять минут кажется пыткой. Но самое страшное уже позади. Он наконец-то дома... Изуку не отходит от него остаток всего дня. Виснет на шее и плечах, хватает за руки и просто снует рядом, не уходя практически из поля зрения. — Пап... — Да, солнце? — Люблю тебя в три раза больше, чем бесконечность! — Бесконечность не предел, поэтому наша любовь тоже не имеет границ. — Томура ласково целует сына в нос и снова, уже наверное, сотый раз за день, подхватывает на руки. — Да! — Но я всё равно люблю тебя больше. — Нет, это я люблю тебя больше! — Да не может быть. Я говорю тебе, моя любовь огромна и не имеет границ. — Моя всё равно больше. Изуку прижимается, обнимает отца за шею и трётся носом о щеку. «Никаких больше командировок, к чёрт это дерьмо. Ох точно, я же ему столько сувениров привез...» Шигараки целует сына в щеку и уносит показывать всю ту красоту, что набрал. А набрал он много всего. Однако, ни один подарок не сравнится с тем, что он снова вместе со своим драгоценным Изуку. Для мира он может быть просто великим человеком, но для Изуку Томура и есть мир. Ведь Отец может быть целой вселенной для своего дорогого ребёнка.