Сбой в системе

Деку знает, что отличается от своих сверстников. Избранное дитя для Короля Нагов. Когда ему исполнится пятнадцать, его отведут на вершину горы, где и обитают эти божественные создания, что забирают одного ребёнка раз в сто лет. Взамен они даруют выбранному королевству благословение и люди живут хорошо, не зная бед все сто лет. Никто не знает, что происходит с избранными детьми там, в замке на вершине, но они никогда не возвращаются. Так ему говорят едва ли не с самого рождения. Ему говорят, что он избранный. Что он особенный. Что он обязательно спасёт всех их и даст лучшую жизнь ещё на сто лет вперёд. Он покорно принимает это знание. Деку не страшно, совсем нет, но совсем немного одиноко, ведь с избранными запрещают дружить, чтобы он не привязывался к людям. Из-за этого он всегда один. Даже слуги скрывают свои лица и держатся от него на почтительном расстоянии. Быть избранным совсем не весело. Это страшно. *** Когда Изуку видит наряд для инициации, то лишь тяжело вздыхает, знает, что больше он сюда не вернётся. Он не знает, что ждёт его там. Никто не знает. Он идёт вместе со жрецами до опушки, там у него забирают обувь, ведь на святую тропу нельзя в обуви. Таков закон. Он прощается со своими провожатыми, и дальше идёт один. Сбежать нельзя, тропка всего одна. Да и куда ему? Мидория поднимается вверх без особых усилий, правда холодно, но он всё равно идёт, стараясь не обращать внимания на такую мелочь. Гора кажется огромной, но подъем занимает не так много времени. Возможно, это связано с магией самих нагов. Изуку не знает, правда ли это, но он рад, что идти пришлось не так долго, как можно было бы. Правда, когда он оказывается у ворот, то чувствует себя измотанным. Врата открываются и к нему выползает существо с желтым раздвоенным хвостом. Изуку никогда не видел нагов вживую до этого момента, но много о них читал. Они считались высшими божествами и о них мало что было известно. Кто-то писал, что это кровожадные сущности, что питаются людьми, кто-то, что они самые мирные и великие существа. Но правда ли была в этих писаниях неизвестно никому. Изуку всегда думал, что наги выбирают человека для какого-то ритуала, но сейчас почему-то засомневался в своём решении. Наг, что вышел встретить его, был странным. В нём словно говорили два разных существа, которые ещё и умудрялись спорить друг с другом. Забавное зрелище, но Изуку не позволял себе смеяться, лишь смотрел на это крайне удивлённо. Он всегда мечтал встретить живого представителя этой расы. Однако... Увидев одного из них сейчас, мальчишка замирает с раскрытым ртом. — Пойдем со мной. Не бойся, тебе ничего не угрожает... Да, тебя просто сожрут! Ай, да прекрати его пугать. Ничего там не будет. Не бойся. — наг улыбается слегка, наклоняясь и протягивая руки. — Хотя, скорее пойду я, ха-ха, там далеко ползти, ты быстро устанешь, кроха. — А ничего, что я... Так. — Мидория чувствует, как сильные ладони подхватывают его и усаживают на руки, поддерживая, чтобы не упал. Он и не ожидал такого бережного отношения, если честно. — Нет, ничего страшного. Меня, кстати, Джин зовут. Мы часто будем видеться, поэтому ты привыкнешь. — наг представляется с лёгкой улыбкой и позволяет обхватить себя за шею, чтобы было ещё более удобно. Он хороший и добрый. По крайней мере, так кажется. Он огромный, намного больше, чем Деку представлял себе изначально. Путь до замка оказывается и правда долгим, но вокруг всё такое красивое, что Изуку даже не замечает, что они довольно долго добираются. А замок... Это отдельное произведение искусства и Изуку очень хочет рассмотреть его, если ему позволят потом. Если позволят... Он не знает, что его ждёт, но почему-то страха нет совсем. Скорее просто удивление и искреннее благоговение перед непохожими на них, людей, созданиями. Внутренние убранство больше похоже на храм или божественные апартаменты, но Деку одергивает сам себя: они ведь божественные создания, чего ещё он ожидал. Джин много болтает и Изуку старается запомнить хотя бы часть того, о чём он говорит, потому что чувствует, что что-то из этого точно ему пригодится. Но абсолютно все мысли из головы вылетают, когда они останавливаются перед огромными мраморными дверьми. Что-то за ними вызывает трепет. Двери медленно распахиваются и юноша видит за ними просторную залу. Невероятно огромная, с небольшим количеством колон, что установлены по периметру помещения. Но взгляд трогает даже не это. А кое-что другое... У самого края этого невероятно длинного помещения стоит большой постамент, где в обилии мягких подушек восседает ещё более величественный наг. Кольца его хвоста лежат так, что он может упираться о них рукой. Чем ближе они приближаются, тем больше Изуку понимает, что скорее всего это и есть тот самый Главенствующий Божественный Змей, о котором ему однажды рассказал старейшина их поселения. Джин опускает его на самый край огромного постамента, а сам уползает куда-то за спину этого невероятно красивого, но от чего-то холодного нага. Изуку приходится поднять голову вверх, чтобы рассмотреть его хоть немного. Мощный, очень длинный, белоснежный с мелкими темными вкраплениями хвост и верхняя человеческая половина. Самое заметное и выделяющееся это глаза: алые, на бледном лице они сияют невероятным образом. Изуку чувствует, что его рассматривают, но не может даже пошевелиться. Его словно сковало по рукам и ногам. Верховный Наг смотрит на него безо всякого интереса. Но Изуку буквально пропал. Красивый, невероятно холодный и недосягаемый. Он и правда был похож на бога. Мидория непроизвольно любуется им, а когда чувствует, что от него явно чего-то ждут, то опускается на колени, преклоняясь перед Высшим Божеством их государства. У него внутри нет страха. Есть только искреннее благоговение и восхищение. Даже если он здесь всего лишь жертва. — Я не чувствую от тебя страха. Как тебя зовут? — шипящий голос раздается внезапно. Тихий, с немного надломанными гаркающе-шипящими нотками. Изуку приподнимает голову, смотрит на основание хвоста, что переходит в человеческий торс и отвечает, стараясь унять сухость в горле. — Мидория Изуку. — Что же, добро пожаловать в дворец Нагов, Мидория Изуку. — чуть мягче произносит наг и протягивает ему руку. Величественный, огромный и чертовски красивый. Изуку смотрит на протянутую ладонь и цепляется за неё осторожно. Рука у Нага удивительно теплая. Его долго и пристально рассматривают, завернув в кольце хвоста. Плащ, что шёл вместе с нарядом инициации, снимается и откладывается в сторону. Изуку думал, что замёрзнет без него, но от нага идет равномерное тепло, которое не позволяет замёрзнуть. Тонкие пальцы обхватывают его подбородок, его осматривают внимательно, цепко, обнюхивают даже. Изуку ничего не понимает, но когда наг кивает сам себе, отпускает его, то ему почему-то кажется, что он прошёл что-то. Потому что взгляд Высшего смягчается. — Шигараки Томура, дитя. И отныне ты мой человек. Шипящий голос почти убаюкивает. Мидория смотрит на него и вновь не чувствует никакого страха. Только... Что-то, что передать обычными эмоциями невозможно. Что-то, намного выше обычного благоговения. *** В тот день произошло многое: Изуку познакомили с высшим эшелоном, шестью нагами, что находятся рядом с Томурой постоянно. Сам Шигараки объяснил ему суть его пребывания в замке и сказал, что здесь ему ничего не угрожает. Слушая спокойный, отчасти даже немного ленивый голос Томуры, Изуку казалось, что он попал в необычное место. Здесь не было страшно. Здесь было... Свободно. Всё в этом месте веяло свободой. Как оказалось, его не собирались убивать или делать что-то против воли. Им, высшим сознаниям, просто хотелось понаблюдать за тем, как живут люди вблизи, но их боялись, поэтому они и придумали много веков назад «обряд», что даровал бы людям защиту, а им возможность наблюдать и сосуществовать с одним человеком сто лет вместе. Люди не живут долго, но цикл у самих нагов тоже не бесконечный. Они перерождаются. И нынешний король проживет до своего перерождения следующие сто лет. Изуку никогда прежде ни с кем так много не говорил. Он спрашивал и наг не уставал отвечать на его вопросы. А ещё он его не отпускал от себя, посадив внутрь колец, где было теплее всего. Вся внешняя холодность, которая показалась изначально стеной равнодушия, была лишь временной, потому как наг был до странного заинтересованным, но вполне дружелюбным и хорошим. Мидория это понял буквально за первый день пребывания во дворце. Да, может быть наги и казнили тех, кто шёл против них, но и люди так тоже делали, так что это было не особенно странно. К тому же, не смотря на внешнюю отстраненность и скуку во взгляде, Шигараки не был против разговоров. Рассказывал обо всём, иногда каркающе посмеивался с его выводов, но никогда не говорил, что он глупый. Знает же, как люди внизу мало о них знают. — Я думал, вы используете кровь или что-то другое для обрядов и прочих подобных... Дел. — Изуку неловко трёт шею, рассказывая о собственных догадках на счёт того, зачем нагам нужны люди. Томура смеётся, а кончик его хвоста слабо тыкает Изуку куда-то под ребра. — Так было раньше, две или три тысячи лет назад. Со временем всё изменилось и теперь мы просто сосуществуем рядом. Другой вопрос в том, что люди чаще всего нас боятся. Ты второй или третий человек, который не испугался изначально, а наоборот, проявил интерес. Но те люди были очень давно. Настолько, что о них уже никто и не помнит. — Томура смотрит на него одним глазом, второй прикрыт волосами, но Изуку не перестает удивляться тому, какие же глаза у него всё-таки красивые. Он складывает руки под головой, чувствуя теплую нагретую чешую под пальцами. — Ты постоянно меня рассматриваешь с тех пор, как сюда попал. — почти что ворчливо отзывается Шигараки. — Просто ты... Вы все удивительные. Наверное, потом я привыкну, но сейчас это больше похоже на очень реалистичный сон. — бормочет Мидория, жмурясь. Он действительно боится, что потом проснётся и всё это окажется лишь сном. Он чувствует тревогу, но потом ощущает тонкую руку в волосах. Томура гладит его немного и убирает руку. После этого дурные мысли уходят сами по себе. Мидория опускает взгляд, смотря вниз, в обрыв, где в самом низу видно подобие озера. Шигараки забрался на огромное дерево с другой стороны их вершины и сейчас грел там хвост. Изуку устроился в ближайшем кольце хвоста, чувствуя сонливость. Хотелось спать, а ещё есть, но ему спрашивать про еду было как-то неловко. Поэтому он тихо дремал, пока солнце не скрылось за горизонтом. После этого он сквозь сон почувствовал, как его мягко подхватывают на руки и потихоньку спускают вниз. Сон был слишком силён, поэтому он лишь прижался к нагу крепче, тихо сопя. Окончательно проснулся уже в покоях Шигараки спустя несколько часов. Место было довольно специфичным: вместо кровати огромное количество шкур, что создавали мягкую подстилку. Подушки сделанны были из какого-то странного материала, но невероятно мягкого, ощущения были такие, словно спишь на кусочке облака. Сама комната освещалась свечами, что было расставлены по всей комнате в странном узоре. Неяркий свет не раздражал глаза и давал достаточно освещения. Изуку сел на импровизированной постели, ища глазами хозяина комнаты, но его нигде не было видно. Но зато рядом с постелью стоял большой поднос с едой. Голодно сглотнув, мальчик потянулся к нему. Он не знал, что это за блюда, но смело мог сказать лишь одно: ему никогда ещё не доводилось пробовать ничего подобного. Мягкое, вкусное, немного пряное и пахнущее просто изумительно. Он доел всё и уверен, что съел бы ещё что-нибудь подобное. Но вот вопрос о том, где же сейчас Томура, не исчез. Он заметил выход из комнаты и, поднявшись с постели, пошёл на тусклый свет, выходя на небольшой балкон, что выходил в сад с бассейном. — Ого, такие обычно только в богатых домах бывают. — тихо пробормотал Мидория, а после только заметил, что Шигараки там. Из-за цвета хвоста его в воде практически не было видно. Изуку замечает, что наг практически бесшумно перемещается в воде, да и выглядит это красиво. Парень наблюдает за ним некоторое время, пока его самого не замечают. — Я думал, ты проспишь дольше. — поднимаясь вверх по колонне, произнес мужчина, после чего делает небольшое усилие и перекидывает длинный хвост на перила балкона. Аккуратно сползает вниз и наконец-то снова возвышается рядом со своим человеком. Изуку чувствует себя почти неловко, но когда длинный хвост обвивает его, прижимая к нагу, он только чуть улыбается. — Ты мокрый, Томура. — ворчит, но отстраниться не пытается, лишь цепляется за шею и трётся носом о щеку, видя слабую улыбку на губах нага. — Хотя так тоже неплохо. Спать хочется... Шигараки тихо посмеивается, заползая в комнату и мягко опуская Мидорию на постель. Он долго наблюдает за спящим человеком. Хороший. Не боится совсем. Он укладывается вокруг него кольцом, гладит по щеке невесомо и думает о том, что этот человек точно отличается от остальных. *** Несколько недель пролетают как-то совсем незаметно. Изуку понемногу осваивается в замке и даже привыкает засыпать исключительно в чужих объятиях. Привыкает постоянно находиться в компании либо самого Шигараки, либо кого-то из его приближенных. Он знакомится со всеми понемногу и привыкает к тому, что его часто носят на руках, ведь двигаются наги действительно очень быстро, он за ними попросту не успевает. Но проснувшись в один день, он ощутил лёгкий налёт паники, потому что Шигараки смотрел на него, вздыбив кольца хвоста. Он принюхивался к нему и то и дело склонял голову на бок. Мидория не знал, что это значит, но попытался отползти, однако, на это действие змей глухо зашипел, выставляя внушительные клыки, которых раньше как-то не было заметно. Изуку сглотнул и замер. Он не знал, что сейчас будет, но в комнату ворвался Сако, или же по простому Фокусник, что часто рассказывал ему разные истории. — Шигараки, нет! Отойди от него! — выкрикнул Ацухиро, бросаясь на белого змея и прижимая его к шкурам. Томура вздыбился ещё больше, он попытался скинуть с себя своего подопечного, пока шокированного Изуку уводили из комнаты. Джин и Тога заперли дверь в покои Шигараки и извинились перед Деку. — Ты прости, что ничего не сказали. Мы думали его как обычно не тронет это время. — Химико виновато гладит мальчика хвостом по ногам, обвившись вокруг. — Но видимо, твой запах его растревожил и он не мог себя сдерживать. Они рассказали, что перед зимой все наги переживают своего рода гон, что вынуждает их искать себе не то партнёра, не то человека, что будут с ними в это время. Гон длится всего одну неделю и в это время наги становятся довольно требовательны в желании получить ласку и внимание. Молодых нагов как правило это не трогает, но если запах, тот самый от сородича или человека всё-таки находится, то наступает период выжидания. Томура, привыкший пережидать гон в одиночестве, запирается в своих покоях, не впуская никого, а вот верные слуги сами держат Изуку подальше от него. С мальчиком остаются молодые наги, которые не подвержены гону так сильно. Они хорошие и им нравится проводить время с Мидорией, ведь он хороший и рассказывает много интересного о мире внизу. Но даже в их обществе Изуку слишком любопытно, почему Томура тогда не то напал, не то обнюхал его. Почему его запах так его встревожил. Что вообще случилось в тот день... Спустя три дня от назначенного времени получает ответ на свой вопрос, когда натыкается на Шигараки ночью в коридоре дворца. Он просто вышел, чтобы пройтись до сада. Там было невероятно красиво. Однако, он совсем не ожидал того, что случилось. Он даже понять толком ничего не успевает, когда его прижимают к стене и знакомые кольца хвоста обвивают всё тело в считанные секунды. Он лишь успевает заметить, что хвост принадлежит Шигараки и от этого знания почему-то становится спокойнее. Томура никогда не делал ему больно. Он даже в тот день ничего ему не сделал. Даже сейчас его кольца сдавливали не сильно, просто фиксировали, не давая сбежать. Наг был чем-то взбудоражен. Он прижимается носом к щеке и долго, очень долго вдыхает чужой запах, словно бы успокаиваясь. После хватка колец немного слабеет, но он не отпускает до конца. Томура лишь гладит пальцами по щеке, продолжая вдыхать чужой аромат. Он проводит тонким языком по шее, слизывая выступившие капли пота. — Твой запах успокаивает. Ты пахнешь лесом, Мидория Изуку... — выдыхает наг тихо, потираясь носом о шею. — Мне нужно было сделать так раньше. Так хорошо... Изуку ничего не остаётся, кроме как гладить седые волосы, пропуская их сквозь пальцы. Он соврет, если скажет, что ему не нравится. За всё его время пребывания здесь наг ни разу не сделал ему больно. Он всегда приглядывал за ним и разговаривал, не смеясь над его вопросами, даже если те были довольно глупыми. Так что сейчас... Сейчас пора было бы отплатить добром на добро. — Я могу тебе помочь? — негромко спрашивает Мидория, чувствуя усилившуюся хватку. — Побудь со мной... Мне так плохо. А твой запах успокаивает. — алые глаза лихорадочно блестят, а сам Шигараки выглядит очень болезненно. — Хорошо. Я... Останусь. Только не сдавливай так, пожалуйста. Мне дышать становится сложно. — просит Изуку, накручивая длинный белый локон на палец. — Точно не сбежишь? — Шигараки поднимает голову, склоняет её на бок и, получив кивок, ослабляет хвост окончательно, вместо этого подхватывая на руки. — Я бы не смог, даже если бы и хотел. Ты ведь намного быстрее меня, помнишь? А так... Я и не собирался сбегать. Только... Ты заперся, ничего не объяснив. А остальные лишь сказали, что это для моего же блага. — несколько недовольно произносит юноша, пока наг уносит его в свои покои. — Я думал, что так смогу тебя обезопасить. Но чем дольше тебя нет, тем мне хуже. Ужасно. — на огромных сбитых шкурах прохладно, но Томура сразу сбивается в огромный кокон, в который и заключает Мидорию. Он обнимает своего человека, прижимает к себе близко и утыкается лицом в волосы, с каждой минутой дыша все спокойнее. — Что такое этот ваш гон? Я думал это как у наших животных... Время когда они ищут себе партнёра. У вас разве не так? — Нам не обязательно, мы ищем того, чей запах нам приятен и пережидаем время гона так, грея и оставляя рядом. Нагам совсем не обязательно заниматься связкой. — отрицательно покачал головой Шигараки, не отстраняясь. — Тогда почему ты выглядишь так... Болезненно? — Изуку кладет руку на ладони нага, поглаживая. — Потому что если находится человек или кто-то из своих с тем самым особенным запахом, то его отсутствие во время гона заставляет ощущать ломку. Поэтому так плохо. Я впервые ощутил твой запах так близко и так сильно в тот день, поэтому немного был дезориентирован. Прости, если напугал... — наг трётся носом о шею сзади и его хвост каждый раз идёт волнами, словно он вздрагивает. Изуку чувствует себя действительно особенным. Ведь его присутствие помогает Шигараки. — Тогда я не против остаться, если так тебе будет легче. — улыбается, обнимая за шею. Томура не привык к прикосновениям. Он только слышал, что гон делает много особенных вещей. Те наги, что не нашли свой «запах» намного легче переносят период ломки, так что раньше ему достаточно было просто запереться у себя и ждать. Сейчас же рядом с выбранным человеком ему стало легче. И морально и ментально. Даже общее самочувствие улучшилось. Теперь он понимает, почему Тога так много говорила за то, что найти свой запах и существо с ним очень важно. Он спокойно засыпает, положив голову на чужое плечо и даже сквозь сон обнимает крепко. Не было желания вредить или принуждать к чему-то. Только защищать. Оберегать. Не отпускать. Держать как можно ближе к себе. К утру Томура просыпается от ощущения неполноценности. Он заспанно вертит головой, пытаясь понять, куда делся Изуку, но спустя несколько секунд его гладят по голове, принуждая уложил голову обратно на подушки. — Спи, я здесь. — произнес Изуку, приваливаясь к хвосту боком. Шигараки недовольно хмурится, но укладывается, сонно моргая. — Куда ты уходил? — спрашивает, обвивая кончиком хвоста ногу. — За едой. Ты ведь меня до завтра точно никуда не отпустишь. А мне есть вообще-то нужно. — с теплым смешком произносит Мидория. — Тут есть и твои любимые сладости. Охаги, кажется. Не понимаю, за что ты их так любишь. Но и их я тоже взял. На всякий. — Ты прощен. — Томура трётся щекой о плечо, почти готовый уснуть обратно. Изуку улыбается слегка, приобнимая и отправляя в рот ягодку винограда. От змея веет приятным теплом. За те недели, что он тут провёл, стало ясно, что в общем-то наги немногим отличаются от людей. Особенно в плане общения между собой. — Всё хорошо, я никуда не уйду. Обещал же. — тихо произносит Изуку, берет длинную кисть и поглаживает, сжимает в своей руке. Шигараки холодный, ужасно холодный по натуре, но если признал, то лучше не подрывать доверие, это Изуку понял ещё в первые дни здесь. Но он и не собирался. Ему в какой-то степени было приятно быть особенным. Действительно особенным. Наг выделил его, подарил особый кулон с кровавым рубином внутри, сделал своим человеком, а теперь ещё и запах стал особенным. Наверное, это было в какой-то степени странно, но Мидория видел в Шигараки не просто божество, но ещё и в какой-то степени тоже всеми покинутого человека, который нуждался в понимании. — Ты первый на моей памяти, кто не испугался. Ты совсем не боишься... — Томура всё-таки приподнимается, снова обвивает парня своим длинным хвостом и обнимает под руками, укладывает голову на плечо. — От тебя пахнет всё так же, как и в первый день. Уважением. Трепетом. Запахи леса всегда окружают тебя. Это удивительно. Я впервые вижу, чтобы кто-то настолько был готов доверить свою жизнь в чужие руки. Почему ты совсем не боишься меня? Изуку, полностью прижатый к нагу, поднимает глаза на Шигараки и думает. А почему, собственно... — Когда я тебя впервые увидел... То испытал трепет. Чем больше ты говорил со мной, тем больше я понимал, что ты действительно невероятный. — глухо произнёс Изуку, — Да и ещё, дома мне никогда не говорили, что я важен. Никто не ценил. А здесь... Столько всего случилось. Но я по какой-то причине всё равно не могу бояться. Мне больше спокойно, чем страшно. Шигараки цепляет пальцем цепочку с вещицей, которую подарил лишь потому что того требовали традиции, но кажется, Изуку она подходит идеально. — Вот оно как. Я никогда не думал о такой стороне вопроса. Ты точно не от мира внешнего. Тебе прямо место среди нас, Мидория Изуку... *** Жить с верховным божеством не сложно, но порой очень и очень муторно, потому что Шигараки многое не делает из чистого принципа. А о слове компромисс знать не знает и знать не желает. — Это же должно быть важно для тебя, разве нет? — Изуку уже в который раз отходит постамент по кругу, пока Томура на все его увещевания отвечает либо игнорированием, либо очевидным отказом. — Это всего-навсего фестиваль. Ну и что, что для него мне нужно выйтии к остальному пантеону божеств. Не хочу. — Томура... — Нет. — Курогири, ну хоть вы скажите что-нибудь! — Изуку поворачивается к черному змею, вокруг тела которого всегда витает дымка, не позволяющая его рассмотреть. — Боюсь, это уже пройденный этап. Он не пойдет, как бы его не уговаривали. — советник лишь руками разводит. Он знает Шигараки с самого рождения, поэтому этот этап действительно пройден им не единожды. — Значит и я не смогу на него посмотреть? — расстроенно интересуется Деку. — Нет, не сможете. Туда пускают лишь с тем, кто вас принял. Так что да, боюсь это событие обойдет вас стороной. — сочувствующие произнес Курогири. — Ясно. Ладно. — Изуку развернулся и пошел на выход из залы, больше ни сказав ни слова. — Чего это с ним? — Томура приподнял бровь, смотря вслед. Тога вздыхает, уползая следом. Сако покачивает головой, но ничего не говорит. Даби скалится, смотря на главу с насмешкой. — Даже я Шото поведу на него, потому что иначе мелкий будет дуться. А ты так легко отказал человеку в мероприятии, которое проходит раз в пятьдесят лет. Следующий он может не застать даже. — Забудь, Даби, Томура никогда не ходил и не собирается появляться на великом праздновании. Жаль только, что Изуку-кун не увидит этого мероприятия. — Сако помахивает рукой. Слушая их, Шигараки лишь больше раздражается. Да кому вообще интересно побывать там?! Это же совершенно скучное и совсем не интересное мероприятие! В конце концов он тихо шипит, уползая вглубь замка, стремясь попросту сбежать от всех этих разговоров и осуждающих взглядов. Ему никогда не нравилось покидать пределы замка, потому что он не любит большое скопление других существ. Ему хватает тех, кого он выбрал сам. Но с другой стороны... Изуку хочет увидеть этот фестиваль. Он проводит в раздумьях весь день, но так ни к чему конкретному и не приходит. Это раздражает. У него снова начинает чесаться шея. Такое часто происходит, когда он начинает нервничать. Он чешет её не в порыве, как это обычно бывает, а скорее задумчиво. Что ему делать? Раньше Отец мог дать ему ответ. Но он мертв уже больше двадцати лет. Шигараки сворачивается в клубок, прячется в собственные кольца и думает, постукивая пальцами по кончику хвоста, что нервно подергивается в такт его мыслям. Если подумать в ключе собственного комфорта, он действительно может не идти. Даби и тот мальчишка, Шото, позже расскажут Изуку всё, что тот захочет узнать. Но... Но что Даби, что Шото не смогут передать всего того, что там будет. А Изуку хотел бы увидеть всё своими глазами. Как же раздражающе. Просто невыносимо. Ужасно. Томура смотрит на портрет Отца, касается его кончиками пальцев и вскоре уползает в свои покои, надеясь найти Деку там. Но мальчика там не оказывается. Он вообще нигде не находится. Шигараки ищет везде, где они раньше бывали, но Изуку словно испарился. К вечеру, измотанный поисками, наг заползает на дерево, и только собирается немного расслабиться, как поднимает глаза наверх. Там, на самой вершине замка, на крыше, явно замёрзший, сидит его человек. Ещё никогда Томура не был настолько стремителен. Он вообще от себя не ожидал подобной прыти. Особенно когда за минуту с лишним преодолел рубеж всего замка и оказался на крыше, прижимая Изуку к ней. — Ты хоть понимаеш-ш-шь, что я тебя искал?! — в порыве эмоций змеиная часть значительно преобладала. Поэтому Томура смотрит на человека действительно недовольно. Он ведь потратил весь день на его поиски. Изуку смотрит на него, не двигается под тяжелым хвостом и после тихо всхлипывая, произносит: — Прости... Я просто не хотел, чтобы ты подумал, что я расстроен этим. Я всё понимаю, правда. Простите, Ваше Величество. — Дурак... — Шигараки убирает хвост в сторону, резко дергает парня к себе и обнимает. — Мы пойдем туда. Все вместе. Я ради этого и искал тебя. Потому что... Кто ещё сможет подобрать мне наряд для этого глупого праздника. Чувствуя неуверенные объятия, Томура прикрывает глаза. Этот человек заставил его понервничать... *** — Невероятно, там было так здорово! — глаза Изуку буквально светятся восторгом и он совсем не устал, в отличии от своих провожатых и Шигараки, которые буквально валились с ног. С хвостов. Даже Шото и Урарака, которые шли как люди Даби и Тоги, выглядели ужасно уставшими. — Завтра, нет, послезавтра всё обсудим, а пока спать... — Шигараки держится лишь на простом упрямстве, покуда как ту же Тогу спать уносил Джин. Изуку обнимает его за шею и трётся щекой о плечо, не переставая благодарить и замолкает лишь тогда, когда змей, уставший от слишком большого потока информации, не целует его и тем самым не затыкает. — Угомонись. И спи. — устало вздыхает наг и скручивается вокруг своего человека кольцом. — Томура... Ты лучший. — уже сонно бормочет Мидория, обняв кончик хвоста. Засыпая, Шигараки думает о том, что он же Король, Бог и не может быть иначе. Да и... Порой переступать через свои принципы необходимо. Так говорил отец...