Тридцать три несчастья

      Вообще-то я немного слукавил. Умышленно. На самом деле девушек у меня было не шесть, а семь. Шесть «старых» подружек и одна новая. Собственно говоря, пока я не познакомился с Олей, общение с прекрасным полом было для меня легким, необременительным и приятным. Я периодически встречался с каждой из «великолепной шестерки». Такие отношения устраивали всех: и меня, и девушек. Я ни одной ничего не обещал, а они с удовольствием принимали от меня знаки внимания. После знакомства с Ольгой все переменилось. Скорее всего, перемены произошли во мне: ведь за последние месяцы у меня ни разу (!) не появилось желания встретиться с другой. Но если мои бывшие подружки вполне годились для смотрин (так сказать «спортсменки, комсомолки, красавицы»), то Оля для знакомства с моей мамой категорически не годилась. Дело в невезении Дунаевой.       Поначалу я думал что это ерунда, до нашей совместной командировки в Мокошь — перинатальный центр, недалеко от Готымска. Начальница решила отправить меня изображать мужа Оли «обучавшейся материнству».       — Ужас! Откажись немедленно! — наперебой твердили коллеги, узнав эту новость. — Ты знаешь, как ее у нас называют? «Тридцать три несчастья».       — Ерунда это, — ответил я.       Поначалу все шло нормально, если не считать того что конфеты и букет, которые я, как «любящий муж», привез Дунаевой оказались выброшены.       — Слушай, Котов, — сказала Оля, когда мы остались наедине. — Только честно, а ты бы мог полюбить такую, как я?       — Слушай, а ты это к чему? — спросил я. Если честно Дунаева: высокая и худая темноволосая пигалица, была совсем не в моем вкусе.       — Тут такое место хорошее, — пояснила она. — Вроде, секта сектой, а вещи-то говорят правильные. Про семью, про детей.       — И?       — Ну, я подумала… А может быть, родить ребёночка? Только Снежана говорит, что нужно в любви. Понимаешь? Вот я… Спрашиваю.       — Знаешь, ты очень красивая, — не мог не слукавить я. — Правда… Очень. Ну, просто вот… Дети… Мозги они тебе здесь это… Промыли. Ольга молча кивнула, мне показалось она все-таки была разочарована…       После окончания операции мы устроились в местной гостинице и решили поужинать в кафе. Нас накормили сырым подгорелым мясом, да еще и обсчитали. Всю ночь я не спал, мучаясь животом. Утром, придя в себя, новое предложение Дунаевой «перекусить» отклонил, сказав, что поем в гостинице. В номере я с удовольствием выпил чаю с печеньем, благо, с собой был кипятильник. И тут на пороге «нарисовалась» моя коллега:       — Я тоже решила никуда не ходить. Можно одолжить кипятильник?       Когда я зашел за ним к Дунаевой — она развела руками.       — Извини, кипятильник взорвался и разбил мой стакан.       Мне было уже все равно и некогда — пора было ехать обратно.

***

      По возвращении жизнь потекла своим чередом… Но скоро я понял что пропал. Видимо в какой-то момент злокозненный Амур выпустил одну из своих коварных стрел прямо в мое сердце. Это была ОНА. Все прочие девушки, когда-либо пересекавшие мой холостяцкий путь, испарились в мгновение ока. Я чувствовал себя, как осел из «Кавказской пленницы», готовый идти за прекрасной дамой на край света.       Когда мы снова встретились, удача явно была на ее стороне. Мы столкнулись нос к носу в буфете, когда одновременно направлялись в сторону столика, на тот момент еще пустующего.       — Извини, — охнула она, перевернув на мои белоснежные джинсы чашечку очень черного и столь же горячего кофе. Я понял, что буду полным ослом, если не воспользуюсь подвернувшейся ситуацией.       — Один-один, — страдальчески улыбнулся я и предложил съесть по мороженому в знак примирения.       Она согласилась. А куда ей был деваться? Позорное пятно, расплывшееся на моих джинсах в самом неподходящее месте, уже не могло потушить полыхавший в моей душе огонь. Наверное, сорванец Амур подшутил и над ней, потому что на прощание Оля пригласила меня завтра же почтить ее жилище своим присутствием.       На следующий день ровно в шесть вечера, минута в минуту, причесанный, выбритый, благоухающий «Кензо», предусмотрительно упакованный в черные джинсы и преисполненный самых светлых мечтаний, я стоял на пороге ее дома. Боги продолжали смеяться: вместо романтического ужина при свечах девушке моей мечты пришлось мазать зеленкой мою руку, искусанную ее сумасшедшей собакой.       — Два-один, — улыбнулась Оля, любуясь моей рукой, напоминающей произведение начинающего специалиста по боди-арту. Вместо ответа я поцеловал ее. Она не сопротивлялась.       Дальше события развивались по нарастающей. Когда потеплело мы решили на выходных устроить пикник на двоих и отправились за город. Не успели мы слезть с электрички и углубиться в лес, как полил ливень. Попытки найти обратную дорогу в сплошной пелене дождя привели к тому, что мы умудрились пойти в противоположном от дороги направлении, залезть в какое-то болото, к счастью, не очень топкое, и добрались домой уже затемно. Впрочем, эта неприятность тоже оказалась мне на руку: в тот вечер мы впервые очутились вместе в одной ванне, а затем и в одной постели.       Сказать, что я оказался на седьмом небе от счастья, будет наглым преувеличением, поскольку ее диван решил развалиться в самый неподходящий момент, и я свалился на пол, увлекая Олю за собой. Там и продолжалась до утра наша «лав-стори».       Утром я, проснувшись первым, решил проявить во всем блеске свои кулинарные таланты и накормить Олю жареными грибами, которые по-быстрому купил около метро у милой старушки, уверявшей, что они стопроцентно съедобные и экологически чистые. В это же время Дунаева сгоряча решила погладить мою, пострадавшую вчера, рубашку. Потери от слишком горячего утюга оказались невосполнимыми, зато я стал счастливым обладателем новенькой половой тряпки с рукавами и воротничком.       Скоро я был отомщен: мой организм стойко перенес издевательство грибами, но любимая чуть было не отправилась прямо к праотцам.       Сидя после отъезда скорой помощи возле позеленевшей Ольги, страдавшей теперь не только от отравления грибами, но и от варварского промывания желудка, я понял, что не могу без нее…       Именно для того чтобы предварительно «размягчить» маму и подготовить ее к неизбежному, я и согласился на эти дурацкие смотрины. Пусть мама потешится, выбирая мне невесту. Пусть получит заряд энергии и хорошего настроения. В этом случае мне легче будет убедить ее, что Олю она не выбрала лишь по той причине, что девушки не было на дне рождения. А если бы была, то, безусловно, наши с мамой мнения обязательно совпали бы. На самый крайний случай я держал в запасе вариант, когда мне просто придется сказать «нет». Дунаеву я посвятил в свой план и она, как не странно, не возражала.