My Life Is Waiting For You

Чуя кое-как разлепляет глаза, и понимает, что он очутился... в каком-то странном месте, пахнущем кровью и сыростью. Накахара удивляется тому, что его руки и ноги не приковали к стене кандалами какими-нибудь, а просто... заковали в наручники, которые на руках были через середину цепочки закреплены каким-то металлическим колом. Руки были заведены наверх, отчего уже слегка побаливали. Сколько он тут стоит? Очевидно, долго, и ему выбраться без способности никак, но ведь никого нет... Как только Чуя пробует активировать способность, он чувствует аккуратное прикосновение к щеке этих длинных, слегка шершавых от постоянного использования огнестрельного оружия пальцев... Стоп, его способность не при нём, а значит рядом может быть лишь один человек, которому он даже руку в нынешнем положении не сможет сломать. — Какого чёрта, бинтованный?! Осаму лишь улыбается, нежно заправляя выбившуюся прядь рыжих волос за ушко. — Детка, мне казалось, ты должен был понять, что с главой исполнительного комитета не так надо разговаривать. Чуя дёргает головой в попытке уйти от чужих прикосновений, но его лишь жёстко хватают за волосы. — Чуууя, ты должен понять, что тебя не пристрелили с самого начала конфликта лишь потому, что я за тебя заступился, — Накахара уводит взгляд от карих глаз, что мечут молнии. Конечно, шатен молодец, но детектив и сам мог постоять за себя. — Будто мафия могла что-то мне сделать, — фыркает Чуя и даже позволяет себе изобразить недовольный вид, хотя прекрасно понимает, что раз его смогли поймать сейчас, то убить вообще не проблема, но он желает сильнее разозлить Дазая, потому что.... — Ты прямо-таки добиваешься того, чтобы я проучил тебя, милый, — Осаму слегка прорычал эту фразу, и рыжеволосый задержал дыхание. Он обожал такого жёсткого мафиози. И такой низкий тон, от которого мурашки бегут по коже, заставляя желание проявить себя... Но тому это знать не обязательно. — Повернись для меня, солнце, — промурлыкал шатен Накахаре, глядя в голубые омуты, пытающие испепелить его. — Ты, часом, не охуел? — Чуя чувствует, что его правый глаз начинает дёргаться, но, кажется, Дазай этого не замечает. Осаму усмехнулся и сам приподнял Накахару, поворачивая того лицом к стене. Рыжеволосый хотел снова разразиться руганью, но внезапно прижавшееся сзади тело и крепкая хватка на бёдрах заставила парня проглотить все возражения. Мафиози утыкается носом в изгиб чужой шеи, вдыхая запах чужой кожи, который безумно нравится шатену, посылая волны мурашек по спине Чуи. — Знаешь, милый, ты каждый раз любишь испытывать моё терпение, — пальцы Дазая принялись расстегивать ремень чужих джинсов, после переключаясь на пуговичку и молнию. — Д-Дазай, ты же не собираешься меня трахнуть здесь? — дрожащим голосом спрашивает детектив. Конечно, он не хочет признавать, но... Накахара правда боится того, что Осаму сейчас может с ним сделать. Сбежать ему никак не получится, и дать отпор тоже... И, судя по тому, что он часто огрызается на мафиози, тот может запросто захотеть своеобразно отомстить рыжеволосому. — Детка, я бы ни за что не выбрал для твоего первого раза такое неромантичное место, — шатен целует чужую шею, и Чуя невольно расслабляется. — И тебе нечего бояться. Те, кому стоит бояться, мой хороший, уже либо мертвы, либо покинули страну. И Накахару это немного успокаивает. Но не до конца, ведь Дазай прославился жестокостью. Умом тоже, но сейчас не об этом— — И я никогда не причиню тебе вреда, детка, — пропел шатен, стягивая чужие джинсы вместе с боксерами вниз. Лицо Чуи покрылось ярким румянцем. Он всё ещё не совсем понимает, какого чёрта от него хочет Дазай и зачем вообще раздевает его— — Знаешь, детка, у тебя восхитительная задница, я бы даже отшлёпал тебя, но мы пока не в подходящем для этого месте, — кажется, у Накахары вспыхнуло не только лицо, но и уши, особенно после шлепка по одной из ягодиц. Осаму оглаживает чужие бёдра, пальцы плавно переходят на внутреннюю часть бедра, и Дазай уже не просто оставляет лёгкие поцелуи на чужой шее, а покрывает её собственническими метками: иногда прикусывает кожу зубами, но не так, чтобы было слишком больно; хотя чаще оставляет засосы. Осаму в очередной раз втягивает чужую кожу на шее, и слышит рваный выдох от Чуи. Рука Дазая в то же время переходит на чужой член, ощутимо сжимая его у основания, заставляя Накахару простонать. Вторая рука с бёдер переходит на живот, забираясь под розовый вязаный свитер и оглаживая стройное тело. Чуя прерывисто дышит, возбуждаясь от прикосновений шершавых подушечек пальцев к нежной коже на груди и животе, что уж говорить о той руке, которая медленно надрачивает ему. Детектив прогибается в спине и громко стонет, когда большой палец мафиози проходится по уретре, слегка надавливая на неё, а пальцы второй руки скручивают сосок. Чую надолго не хватает, и он с открытым в немом стоне ртом кончает в руку Дазая. — Ты прекрасен, малыш, — шепчут ему на ухо и убирают руку из-под свитера, доставая из кармана салфетки (какая предусмотрительность!) и вытирая сначала свою руку, а после приводя Накахару в порядок. Мафиози расстегивает наручники и придерживает рыжеволосого, который еле стоит на ногах. Он помогает ему одеться, после чего, отстегнув и ноги, берёт парня на руки. — Терпеть тебя не могу, — ворчит Чуя, поудобнее устраиваясь на сильных руках. Осаму лишь усмехается, прижимая к себе своё чудо и выходя из камеры для пыток. Он даст отоспаться Чуе в своём кабинете, а после... возможно, ещё раз полюбуется прекрасным личиком детектива во время оргазма. А уже после займётся поиском тех, кто хочет заполучить его солнце. Чтобы показать, что становится с теми, кто смеет посягать на его сокровище. >the end<