My Life Is Waiting For You

Осаму перемешивал карты, в то время как Чуя со скучающим видом развалился на диване. У Накахары под боком было вино, и это именно та причина, по которой он согласился играть в карты со своим напарником. Им по 18, и такие игры для них не впервой. Дазай раздаёт, а рыжеволосый старательно строит незаинтересованный вид, пытаясь не любоваться шатеном. Уже который раз. А сам Осаму спокойно пожирает Чую взглядом, что почему-то остаётся незамеченным. Порой Дазаю кажется, что Накахара до того невинный, что любые пошлые намёки для него останутся непонятными. И это лишь больше подогревает интерес. Конечно, шатен может споить напарника, либо ввести ему что-нибудь наркотическое и трахнуть, но... он ещё и любит его. А это значит, что такие ужасные варианты точно не подходят. Даже если Чуя случайно напьётся своим вином, Осаму лишь позаботится о том, чтобы с ним ничего не случилось. Но вот играть на желание... Это уже совсем другое. Чуя не подозревал, чем окончится эта игра для него, но Дазай не настаивал, а это значит, что тому просто было скучно. И он вовсе не хотел провести больше времени с рыжеволосым. Накахара знает, что Дазая не переиграть, но попытаться стоит. Особенно, если на кону целое желание. И нет, Чуя не представляет себе, как шатен лежит связанный на кровати, без возможности прикоснуться к Чуе, а рыжеволосый лишь продолжает медленно двигаться на чужом члене— Стоп, Накахара, тебе нужна победа или стояк? Чуя берёт свои карты, надеясь на то, что они будут хорошие. Правда, что загадать?.. Ладно, придумает по окончанию игры. Но карты Чуи не подают надежды на победу... Дазай же наверняка придумает какую-нибудь хрень! К удивлению Накахары, в середине игры ему стали выпадать карты всё лучше и лучше, и в итоге... он победил шатена! И это очень подозрительно, ведь никто его не— — Неужели Чиби хоть в чём-то меня превосходит? — усмехается Дазай, и, что самое поразительно: он не огорчён, не разозлён. Не специально ли он дал Чуе выиграть? Но ради чего? На слегка пьяную голову Накахаре трудно соображать. — Хватит уже так меня называть. Такое ощущение, что мне до сих пор пятнадцать, — рычит рыжеволосый, просто потому что ему надо отвлечься от его мыслей хоть на что-то. И это ласковое прозвище — Осаму никогда не называл напарника так для того, чтобы обидеть, — отлично подходит для этой цели. Когда Чуя пьян, его мысли меняются достаточно быстро. И сейчас он уже думает о том, что стоит загадать шатену в качестве желания. И его мысли явно будут высмеяны, ведь не Дазай тот, кто безумно влюблён в своего напарника после той битвы с Рембо. И шатен явно не тот, кто дорожит собой ради возлюбленного. Накахара понимает, что ему было противно думать даже о поцелуе с кем-то, кроме Дазая. И может, это именно то, что стоит загадать в качестве желания? Очевидно, над ним посмеются. — Дазай, — как-то грустно и тихо по сравнению с прошлой фразой начал рыжеволосый. Осаму сразу повернулся к Чуе, заставив того съёжиться. Самый жестокий человек это явно не тот, кому надо довериться, Накахара. — Ты обещаешь, что не будешь смеяться или как-то тыкать мне в лицо тем, что я задам в качестве желания?.. К удивлению рыжеволосого, шатен смотрит на того достаточно серьёзно и кивает, и отчего-то Чуя не сомневается в том, что Дазай поступит как тот, кто действительно готов выполнить то, о чём попросит напарник. — Тогда... не мог бы ты... — рыжеволосый делает глубокий вдох, потому что выпитое ранее вино не помогает расслабиться от слова совсем, —...поцеловать меня? Накахара ждёт реакцию шатена, а тот лишь медленно подходит к рыжеволосому, после чего подцепляет пальцами чужой подбородок. В голове Чуи успевает пробежать мысль о том, что Осаму уже приловчился делать это так легко, словно он просто дышит. И, чтобы вы ничего не подумали, у Дазая нет проблем с дыханием. Но это всё, что успевает осмыслить Накахара, прежде чем его губы накрывают другие, мягкие и тёплые, буквально заставляя Чую задыхаться от желания прикасаться к ним. Рыжеволосый зарывается пальцами в каштановые волосы, оттягивая их от волнения, когда Осаму посасывает нижнюю губу парня под ним, после чего проходится языком по дёснам, невольно заставляя напарника приоткрыть рот в немом стоне, чем шатен пользуется для углубления поцелуя, и Чуе кажется, что он сейчас умрёт, потому что это слишком, особенно, когда язык Дазая проходится по его собственному, пытаясь их сплести, а сам исполнитель может ощутить этот тонкий вкус вина, ещё не прошедший полностью. И Накахара не готов отпустить его сейчас. Ему хочется, чтобы Осаму никогда не оставлял его губы, чтобы рыжеволосый не понял, что это всего лишь его собственное желание. И осознание ситуации сдавливает обручем грудь, а на глаза наворачиваются слёзы, хотя голосок внутри Чуи кричит о том, что Осаму не стал бы целовать его так, и Накахара упрямо отнекивается, чтобы не создавать ложных надежд. Но они, к сожалению, уже есть. И, когда поцелуй разрывается, рыжеволосый продолжает искать чужие губы, и от Дазая это не укрывается. Осаму никогда не был тем, кто умел признаваться в своих настоящих чувствах. И никогда не был тем, кто умел заботиться и любить. Именно поэтому он и подмешал карты так, чтобы выиграл напарник. Но ради Чуи он мог попробовать. Хотя, с первым он уже опоздал. Точнее сам привёл Накахару к этому, и сейчас... — Осаму, — рыжеволосый не открывает глаза, боясь, что слёзы всё же потекут, — я... я люблю тебя... Алкоголь и поцелуй вперемешку с чужими чувствами стали тем триггером для признания. И Дазай всё это просчитал. — Знаешь, Чуя, — равнодушно начинает шатен, большим пальцем оглаживая чужую губу, — твоё желание было очень глупым. Эти слова как нож по сердцу для голубоглазого. Он так и знал— — Теперь я могу воспользоваться случаем, — Накахара замер, не понимая, что это значит, начиная думать о плохом, но... — и целовать тебя столько, сколько захочу, — Чуя не успевает удивиться и распахнуть глаза, как чувствует нежный поцелуй в уголок губ, и это слишком, поэтому слёзы всё же скатываются по щекам, и Осаму сцеловывает их, обнимая напарника, и тот отвечает на объятия. — Ты ведь не говорил, сколько и где я могу тебя целовать, — бормочет шатен, опускаясь поцелуями на тонкую шею, заставляя Чую задыхаться от эмоций. Как понимать Дазая? Что всё это значит? Но Осаму всегда прекрасно понимал своего напарника. Даже сейчас. — Солнце, я тоже люблю тебя. Кажется, у Чуи сердечный приступ. Правда, он не уверен, что в восемнадцать лет такое бывает, но... Но этот чёртов Дазай сможет и не до такого довести (нет, Чуя, не думай про оргазм—). — Но почему ты не сказал раньше? — Потому что я не самый лучший. Но постараюсь ради тебя. >the end<