Приглашение

      В воскресное утро Гарри проснулся как побитая собака. Голова неприятно сидела на плечах, будто неправильно привинченная к шее. В черепушке не крутилось ни одной мысли. Гарри вспомнились настенные часы в его кабинете — возможно, в его удручающе пустой голове тоже в скором времени заведётся кукушка. Маленькая такая, может быть даже живая, со звонким птичьим голоском. При всей абсурдности идеи, она ему всё же понравилась — хоть так его лохматая голова будет полезна обществу, а то последнее время он начинал думать, что единственная его ценность — это умение читать и подписывать бумаги.       Кричер с самого утра бубнил. Гарри был с ним отчасти солидарен — ну какой взрослый человек будет засиживаться допоздна и залпом вычитывать всю стопку писем-приглашений на давно прошедшие мероприятия? Гарри уже задумывался о своём странном поведении ранее. Все его действия для человека со стороны покажутся как минимум странными и вызовут не один десяток вопросов. Но ладно бы он сам себя мог понять, так нет же! Гарри так и не смог придумать себе оправдание. Он не был мазохистом, не был романтиком, и не страдал расстройством психики, но всё равно продолжал по неизвестному наитию складировать конверты в своём комоде. А теперь, видимо по тому же наитию, ещё и перечитывал их полночи! Как будто днём в выходной времени мало! Хотя времени действительно было не так уж много, по меркам воскресенья. Сегодня Гарри должен заглянуть в гости к малышке Рози и вечером отправиться с Гермионой в серпентарий… Да уж, от упоминания последнего обязательства Поттеру поплохело. И почему ему приспичило читать те ужасные приглашения вчера? Да ещё и на ночь! Как он теперь переживёт этот поход к Малфою?!       — Утренняя почта, сэр. — от слова «почта» Гарри внутренне передёрнуло, но он быстро взял себя в руки и переключил мысли.       Наскоро пролистав стандартный набор конвертов и мельком заглянув в утреннюю газету, Поттер отрезвляюще хлопнул себя по щекам и принялся бодро собираться.       После развода Гермиона переехала обратно к родителям, хоть и не прекратила общаться с Молли и Артуром. Она объяснила это тем, что «бывшая невестка в доме родителей жениха — жалкое зрелище». И хотя Молли по-прежнему тепло принимала Гермиону и просто души не чаяла в маленькой Рози, даже от Гарри не укрылась какая-то мушка укоризны в её вечно-добродушном взгляде. Возможно это было от того, что Уизли были ценителями семейных ценностей и, внимая старым традициям, не признавали разводов, а возможно были и другие причины. Однако Поттер был полностью солидарен с решением Гермионы провести черту в отношениях.       К самому Гарри Молли и Артур относились как к сыну, и это было очень лестно, но была и другая сторона. Приближалось его тридцатилетие, и заинтересованные намёки о поиске партии для брака переросли в прямые вопросы. Эта настойчивость и навязчивая старческая «забота» постепенно начинала раздражать. Всё-таки он взрослый мужчина и может сам решать, когда и что будет уместно менять в его устоявшейся жизни. Однако высказать это напрямую у Поттера не хватало мужества. Он боялся испортить тёплые отношения своей неуместной попыткой прояснить эту ситуацию и потому замалчивал, мялся и уходил от ответа. Со временем игра «придумай отговорку на этот раз» стала неизменной спутницей его редких визитов в Нору.       Из-за неловкости, которую Гарри последнее время постоянно ощущал находясь в доме Уизли, он предпочитал появляться там в качестве гостя только по праздникам. Благо его расписание и отсутствие Рона в Магической Британии это позволяли.       Было немного грустно от того как сильно всё изменилось со времён его молодости. Раньше Нора была для Гарри вторым домом после Хогвартса. Однако теперь он вырос, заматерел и многие вещи приобрели очертания взрослой реальности, со своими острыми углами и непонятными противоречиями. Хотелось верить, что всё ещё переменится к лучшему, и тем не менее шли годы, и Гарри Поттер лишь сильнее погружался в меланхоличную рефлексию, не понимая, почему его жизнь всё больше сереет и блекнет. Поменялись приоритеты, изменились друзья, все разбрелись по своим тропкам, и осталось лишь подобие от старых отношений. Кто-то постарел, кто-то женился, у кого-то дети, а у кого-то карьера. Собственная мечта о свободном и успешном будущем сточилась реалиями жизни, а желание себя реализовать обветшало под напором многолетней рутины. «Жизнь» осталась там, в ярких школьных и студенческих воспоминаниях, а это и не жизнь вовсе…       В попытке отвлечься от очередного приступа хандры, Гарри поторопился набросить на плечи повседневную мантию, похожую на магловский плащ, и выскочить за порог на радость бабули-Кричера. Старушечье умиление в его глазах сопровождало Поттера каждый раз, когда он в очередной раз плотно ужинал или выбирался на прогулку. Это добавляло вес к самоощущению Гарри в роли непутёвого внучика.       Заскочив в кондитерскую за поворотом, Поттер долго и старательно выбирал торт, который подойдёт в качестве подношения за гостеприимство. А выбирать следовало тщательно, не просто ж так он идёт в гости к семье стоматологов! В конечном итоге он остановил свой выбор на посыпанном какао торте с медовыми коржами и сметанным кремом. Всё равно во вкусах стоматологов он не разбирался, зато точно знал, кому сможет угодить.       Заплатив магловскими деньгами, что за последнее время стали привычными жильцами всех карманов повседневных и рабочих мантий, Гарри, в некотором приподнятом настроении, пошёл вдоль домов, мурлыча под нос какую-то осевшую на языке мелодию. Пасмурная романтичность осенних улиц настраивала мысли на старый лад. Гарри вдруг подумал, что ему просто не хватает чего-то такого «ВАУ!» в его тоскливой жизни для того, чтобы вновь ощутить сладость рисковых приключений. И речь шла не о поимке тёмных магов и не об охоте за крестражами, а скорее о старом добром матче по Квиддичу или о каком-то бытовом путешествии с правильным человеком. Странное, эфемерное желание было настолько ярким, что Гарри почти ощутил запах начищенного дерева и буквально кончиком языка почувствовал солёный вкус моря. Это чувство плотно засело где-то под сердцем, и пока ноги несли его к дому родителей Гермионы, в голове Поттера чётко сформировалось решение взять длительный отпуск после закрытия дела с группировкой неизвестных магов.       

***

      Дверь опрятного коттеджа ему открыла миссис Грейнджер: женщина с тёмными волосами, поцелованная в виски серебром седины. Серо-голубые глаза под пушистой чёлкой с доброжелательностью прищурились, а острое миловидное лицо озарилось приветливой улыбкой, и Гарри пустили в дом полный радостной суматохи. Рози уже во всю играла, не замечая никого вокруг, и Гарри поторопился тихонько пройти на кухню, чтобы открыть торт.       Мама Гермионы по нраву была как девочка: лёгкая, хрупкая, с искренними большими глазами. И даже морщинки в уголках глаз не могли скрыть её молодой души. Она всё щебетала о том, какая Рози умница, а Гарри сдержанно улыбался и кивал, раскладывая торт по тарелкам.       Время в гостях прошло быстро. Рози, как всегда, веселила своими замашками Гермионы в детстве, и всё бы ничего, если бы за столом опять не всплыла больная тема женитьбы. После неуместной «шутки» родителей Гермионы настроение Гарри вновь упало за пределы оси координат положительной динамики этого дня. И дело было даже не в их словах, а скорее… да, в их взглядах. То, как они смотрели на Поттера. С какой-то неприятной жалостью. Для них он был закоренелым аврором, безнадёжным неудачником-следователем, нелепым «запасным вариантом» их дочери. Который вроде бы и хорош собой, крепок и надёжен, но не настолько, чтобы метить в новые отцы для Рози. И сколько бы он или Гермиона не объясняли природу их дружбы — её родители всё равно гнули своё. И от этого становилось до невозможности тошно.       В конечном итоге Гарри стало так душно находиться под тяжестью этих неприятных взглядов, что он практически сбежал, сославшись на вечер в кругу «слизней» Малфоя. Вот уж смехотворно, кто бы мог подумать, что он будет использовать Малфоя как предлог уйти пораньше от друзей!       Но так или иначе вечер неумолимо приближался, а Поттер всё больше накручивал себя, вновь просматривая письма. Самым примечательным письмом было приглашение на… кхм, поза-позапрошлое (?) мероприятие. Гарри несколько раз его перечитывал и… невольно зачитывался.       

      Дорогой Гарри!       Нет, это выше моих сил… Видит Мерлин, я ещё не настолько тобой опьянён, чтобы считать подобные мерзопакостно-приторные обращения милыми.       О Мерлин, Поттер! Вот уж не думал я, что когда-нибудь тебе это напишу, но ты бесподобен! Я, со своей истинно, кхэм, с позволения сказать, слизеринской сдержанностью (не обессудь, я конечно же вырос из школьного возраста, но вам, грифиндорцам, будто пожизненно ставят диагноз в миг распределения, и поверь мне, ты, как чистокровный представитель этого факультета, не обладаешь описанным ранее качеством) и чисто аристократичным тактом, не додумался бы такое учудить не то что в общественном месте — даже дома и без свидетелей. Нет, мне конечно жаль Уизилетту, но эта крошка давно нарывалась. Без тени насмешки дарю тебе свои аплодисменты и крики «браво!». Надеюсь, ты услышишь эхо моих оваций даже в своём глухом краю. Я искренне завидую такой плебейской дерзости и беспардонности! Красавчик, Потти, на бис!       А знаешь, я, конечно, не надеюсь, что ты помнишь, но после того как твоя краснющая, в тон огненных волос, подружка вылетела из зала, мы с тобой неплохо провели время в компании друг друга. Хотя, учитывая, как безобразно ты в очередной раз напился на МОЁМ вечере (раскрой секрет — ты и на других вечеринках такие шоу устраиваешь, или это эксклюзив?) и с каким трудом держался в вертикальном положении, думаю твоя голова на утро, как и в 80% времени учёбы в Хогвартсе, всенепременно должна быть удручающе пуста. Скажу прямо — ничего сверхъестественного не произошло, (да-да, никаких василисков или концов света пока не предвидится, и даже очередной Тёмный Лорд не объявился, о герой сломленный алкоголем) я всего лишь оказал тебе посильную поддержку и протянул благодетельную руку помощи. Честно признаться, в момент своей слабости ты такая очаровашка, Гарричек! Ты был таким тихим, таким понятливым, Поттер. А я в этот момент чувствовал, как во мне просыпается истеричная влюблённая школьница. О-о, меня буквально поглотила буря недостойных Малфоя восторгов и розовых чувств от простого гуляния «под ручки». (Опустим житейские сложности наподобие твоих вечно заплетающихся конечностей) Думал, что уж и концы отдам или отправлюсь прямиком в рай из пурпурных облаков, пока тебя не забрали твои друзья. Но, должен признать, ладошки у тебя большие и тёплые — приятное открытие. Это так, не для газетчиков. P.S Да, Поттер, благодаря тебе, пусть ты святая простота и не догадываешься, я окончательно свернул на тёмную дорожку. Ты меня испортил, Поттер. Будь добр — возьми ответственность! Бывший мудак, нынешняя подросток-истеричка со взрывом розовой газировки вместо мозгов, Малфой.

             Пускай ничего особо приятного для себя Гарри там не находил и, более того, стыдился обличающих его некрасивую (пьяную) сторону строк, всё же что-то в этом письме его цепляло. Может странно-приподнятое настроение Малфоя заражало необъяснимой лёгкостью, а может… чёрт его знает, что. Но Поттер ощутил, что его взвинченность постепенно сходит на нет, а тиски нервозности на висках ослабляют зажим. Его охватила странная уверенность, словно у него есть туз в рукаве. Будто теперь Поттер видит Малфоя насквозь.       Он постарался не вспоминать неприятную размолвку с Джинни, о которой позже во всех красках ему на трезвую голову рассказала Гермиона, и, тем не менее, несмотря на чувство вины, Гарри краешком сознания радовался, что в тот злосчастный вечер ему удалось окончательно отбиться от милой лисицы Джин. Но сейчас было не время об этом думать! Поттер отрешился от мелочной и недостойной его радости и, в полной боевой готовности, шагнул за решётку камина.       Однако стоило ему встретиться с Гермионой в назначенное время у Дырявого Котла, как вся нервозность снова вернулась с утроенной силой. Мерлин милостивый! Какая глупость, КАК он мог согласиться на это?! Там ведь будут все друзья Малфоя!       И, кроме прочего, была одна вещь, что страшно беспокоила Поттера. Гарри зацикленно прокручивал в голове текст одного старого малфоевского письма, пока они прогуливались до ресторана, где должны были собраться слизеринцы.       

      И снова здравствуй, Поттер!       Знаешь, каждый раз я пишу письмо и каждый раз удивляюсь, почему я продолжаю это делать. Сколько б я не слал тебе приглашений — в день бала у тебя никогда не меняется выражение лица. А так как я достаточно осведомлён о твоей склонности, а точнее несклонности к игре в покер, то могу сказать с уверенностью — ты даже не распечатал ни одного чёртового письма. Я НАСТОЛЬКО тебе безразличен? Серьёзно? Ай, к чёрту.       Каждый раз когда я пишу тебе, меня охватывает трепет и волнение, да что там, у меня даже дрожат руки, так что на каждое послание приходится по два-три испорченных. Я чувствую, как совершаю маленькое преступление против себя — открываю слишком личное, слишком уязвимое, и каждый раз боюсь, но одновременно с тем по-грифиндорски глупо надеюсь, что хоть в этот раз ты прочтёшь. И каждый раз на очередном мероприятии мы обмениваемся дежурными улыбками и меня, кроме облегчения от того, что я не буду уязвлён твоей насмешкой, пронзает горечь разочарования, и порочный цикл повторяется. Думаю, если ты прочтёшь эти письма, то мне скорее всего придётся бросить всё и убежать обратно во Францию, туда, где никто из знакомых меня не найдет, или же вовсе забиться в уголок поместья в ужасе от того, что это произошло, и умереть со стыда. С одной стороны, я мечтаю о том, чтобы ты попросту сжигал эти письма, ведь если вдруг хоть одно из них попадёт не в те руки… Впрочем, я надеюсь, что твоё благородство, даже в отношении бывших врагов, сильнее, нежели извечная непредсказуемая глупость. Но с другой стороны… Ненавижу эту свою «другую сторону» — она всегда слишком ретиво оспаривает всю мою рациональность и, страшно подумать, кажется я настолько проникся этими глупыми чувствами, что уже почти без сопротивления иду у них на поводу… Все эти письма и слова… всё это по-настоящему нелепо и глупо, я знаю, что однажды сильно пожалею обо всём этом, но… остановиться я не в силах. Наверное, я просто схожу с ума. P.S Дата и время… ну в общем понятно где.       Всегда истинно Ваш, Драко Малфой

             Он всегда боялся увидеть реакцию Поттера на свои «тайные послания». А вдруг… А что если!.. Может ли быть, что теперь, когда Гарри действительно их прочёл… Малфой сразу обо всём догадается?!       Поттер не мог успокоить закипающую внутри него панику. Теперь ему казалось, что он в чём-то неизменно проигрывает гордому слизеринцу. Как будто теперь не он знает о слабости Малфоя, а Малфой в любой момент может высмеять Гарри. Откуда росло это непонятное предчувствие, Поттер так и не смог разобраться. И, устав бороться сам с собой, решил не пытаться включить голову, и принять мучительную смерть сегодняшним вечером. Чем быстрее всё закончится, тем лучше. Гарри поднял глаза на серое лондонское небо, зацепился взглядом за вихрь невероятного множества ворон над соседним зданием, — явно дурной знак — и, закусив изнутри щёку, мысленно настроился. Кто бы там ни был, это не страшнее Волдеморта! В-верно?       Поттер вдохнул, как перед пикированием с высоты небоскрёба на метле, и отчаянно перешагнул порог дорогущего ресторана. Сдержанный официант проводил их к небольшому и вполне уютному залу на верхнем этаже. «Вполне уютному», если бы не десяток пар изучающих глаз, что вонзились ему в лоб, словно лучи Петрификуса. Гарри почти поддался этому невербальному заклинанию — так и остолбенел бы в проёме, если бы не более храбрая Гермиона.       — Прошу прощения, неужели мы опоздали? — деловой тон бывшей миссис Уизли вывел Гарри из ступора.       Секундная тишина вмиг разрушилась ярким смехом из-за стола, и Поттер на миг буквально потерял дар речи… Смеялся Малфой.       Он единым плавным движением поднялся из-за стола и, отсмеявшись, подошёл к ним, как и положено, приветствуя новоприбывших.       — И почему я не удивлён, Грейнджер? И всё же… как ты..? — Малфой поражённо указал на Поттера.       — У меня есть свои методы, Малфой. — с довольной улыбкой и лёгкой кокетливостью ответила Гермиона, заставив Гарри с подозрением скосить на неё глаза.       — Хах, о Мерлин! Я знал, что ты прекрасно впишешься в обстановку. — впечатлённо выдохнул блондин. И потом, приблизившись к девушке, еле слышно добавил: — Ты уж присмотри за своим другом. Не заставляй меня жалеть о моём приглашении.       — О, я уверена, что все собравшиеся здесь — взрослые люди. — в ответ кивнула Гермиона. — И я надеюсь, что этот вечер будет приятен всем.       После официального приветствия Малфой провёл парочку к пустым местам за длинным столом. Поттер, молчавший всё это время, успел, по старой аврорской привычке, сосканировать лица всех присутствующих и немного успокоиться. За столом были не только слизеринцы, но так же и малознакомые ему когтевранцы, и даже, страшно сказать, затесался один пуффендуец с испуганной улыбкой.       В целом, Малфой не изменил себе — по правую руку от него сидела парочка его друзей: Пэнси Паркинсон и Теодор Нотт. А Гарри с Гермионой, как ни удивительно, расположили как раз напротив них. Сразу же по левую руку от «Хозяина вечера» села Гермиона, и Гарри с благодарностью занял соседнее свободное место рядом с ней. Он не знал, откуда ждать насмешек и уколов, оставаясь болезненно собранным, однако контингент гостей удивил — за столом шли тихие разговоры ни о чём, и обстановка была намного более дружелюбной, чем в самых смелых мечтах Поттера.       Сначала это дало Гарри возможность расслабиться и собраться с мыслями, но чем дольше он сидел за столом, тем отчётливее ощущал, как Малфой нарочито его не замечает. Будто бы специально его игнорирует. И, если бы Гарри не читал писем, он бы решил, что Малфой так показывает своё раздражение. Однако, к добру или к худу — Гарри письма прочёл. И теперь терялся в догадках, отчего такой чувственный и эмоциональный в письмах Драко, в реальности такой холодный и отстранённый Малфой.       Когда Поттер только зашёл в зал, ему казалось, что он не сможет проглотить и кусочка, не то чтобы почувствовать вкус, потому как нужно быть самим Малфоем, чтобы в подобной ситуации наслаждаться едой. Но теперь он увлечённо разрезал стейк на своей тарелке. Сейчас Гарри решил, что с его зарплатой больше может и не представиться шанса попробовать такую дорогущую еду, поэтому он решил взять от сегодняшнего вечера всё! Пусть хоть разорвут его на клочки своими сплетнями, но этот стейк он доест и не подавится!       — А его красит должность, он стал таким горячим! — вдруг донеслось до Гарри. Он уже хотел было пропустить это мимо ушей, как и большую часть услышанных обрывков фраз, как Пэнси внезапно обратилась к нему: — Да, Поттер?       Гарри, поперхнувшись, шокированно поднял глаза от тарелки, ощущая себя сбитым с толку. О чём вообще шёл разговор?       — Кхм… это…       — Я говорю, что несмотря на сидячую работу, ты всё ещё в хорошей форме. Как тебе это удаётся? — лисья хитринка в глазах похорошевшей со временем Пэнси заставила Гарри подобраться.       — Ну, как тебе сказать… — начал Поттер, подбирая слова. — Покойный Профессор Снейп тоже не отличался тучностью. Вся разница в том, что стайку тупоголовых гриффиндорцев, несведущих в зельеварении мне заменяет стадо полнолетних авроров.       — Ха-ха, говоришь как Начальник! — хихикнула темноволосая девушка. — А говорят, что хорошего человека должно быть много.       — Ирония сей басни такова, что далеко не каждый человек которого «мало» — плохой. — немного грубо бросил в ответ Поттер. — Однако я не из числа «святых», поэтому не подхожу под эту категорию.       — Вау! Сколько смысла! Поттер, ты и на слова повзрослел! — хмыкнула довольная чем-то Пэнси. — Считай моё благословение ты заслужил. — на этот раз кашель послышался со стороны Малфоя.       — Интересно. Просвети, и на что же я получил твоё благословение? — сцеживая улыбку поинтересовался Гарри, бросая задорный взгляд в сторону поперхнувшегося вином Драко.       Однако пойманный в ответ на лёгкую дразнилку острый как бритва взгляд осадил Гарри. Столько злости и обиды промелькнуло в глазах Малфоя, что Поттер просто проглотил язык! Это было неожиданно и мимолётно — стоило блондину повернуться к Паркинсон, на его губах вновь заиграла бытовая усмешка. Но Поттер был уверен, что ему не показалось.       До этого весь игнор можно было списать на Малфоевскую высокомерную маску и попытку скрыть истинные чувства, но… теперь-то Гарри однозначно был уверен — Малфой отчего-то на него зол.

— 5 —