Sweeter than sweet

Все было слишком по-настоящему, потому что ни в одном сне не бывает так хорошо и так ярко. И потом, когда они все-таки вышли из душа - тоже. Вытирать друг друга - смотреть в глаза, любоваться телом, говорить - и молчать - о любви... Все слишком ярко и слишком по-новому. И очень хорошо. Но одеться было действительно необходимо. Не то чтобы это сильно помогало, но хоть такая призрачная граница, хоть что-то, что помогает помнить, где они и чего хотели. Не кого! А всего лишь чего! А потом взгляд Уёна упал на кровать и он заулыбался. Там, на подушке, Сана ждал слоник, и игрушка нравилась и самому Уёну, и было заранее радостно от того, что он сможет порадовать любимого. Ведь... Ему понравится? - Куда пойдем? - он стоял у зеркала и наблюдал за Саном в отражении. - Снова за мороженым? И... Сан-и, ты точно готов к людям? Их вряд ли стало меньше. Уёну совсем не хотелось, чтобы Сану снова стало плохо, потому он и думал о том, что, если они не найдут подходящее место, возможно, будет лучше проветриваться по очереди. Но этого он слишком сильно не хотел, потому что расстаться сейчас было бы невыносимо.

***

Не то чтобы одежда спасала от вполне однозначных мыслей, но это было уже что-то, это был хоть какой-то шанс опомниться и остановиться, не дать случиться слишком рано тому, к чему они пока еще не были готовы. Чего безумно хотели, но все-таки не были готовы, потому что до этого было ошеломляюще больно, потому что нужно было хоть немного привыкнуть к тому, как все изменилось, и научиться не бояться этого. У Уёна, наверное, получалось лучше. Сан до сих пытался вцепиться в него так, будто его вот прямо сейчас кто-то мог отобрать у него, и потому вытирались и одевались они долго, да и потом ему сложно было оставить любимого хотя бы на несколько секунд, чтобы тот смог причесаться. Игрушку на своей подушке он сперва просто не заметил - постоянно смотрел только на Уёна и ничего больше не видел, но рассмотрев слоника, Сан заулыбался, прижал его к груди и довольно долго стоял вот так, закрыв глаза и дыша тихо-тихо, чтобы снова не заплакать. Даже плюшевый слоник казался сейчас очень-очень ярким, и в таком расшатанном и уязвимом состоянии даже радость причиняла боль, потому что была уже почти за пределами восприятия. - Не знаю, - Сан понятия не имел, справится ли он сейчас с прогулкой, но он не мог не попытаться. - Но вдвоем нам тоже сейчас оставаться нельзя. Слишком рано. Будет неправильно, будет больно, я не хочу... И не уверен, что выдержу, если опять останусь один. Давай хотя бы попробуем выйти. Если мне будет совсем тяжело, я вернусь в номер, но дай мне шанс... Не знаю, как сказать. Собраться? Он положил слоника обратно на подушку и вернулся к Уёну, обнял его со спины и уткнулся носом в его шею, тяжело вздохнув. - Это такое чувство... Знаешь, когда тает лед, и льдинка становится совсем тонкой и прозрачной, а потом ломается и блестит еще ярче? Вот я никак не пойму... Сломался я уже или еще нет, - он снова вздохнул и замолчал, прижавшись лбом к затылку Уёна, судорожно сжав пальцы на его одежде. - И ведь это я сам сделал...

***

- Сан-и, - Уён поцеловал ладони обнимающего его парня и прижал их к сердцу. - Я тебя люблю. И я с тобой. Мы сделаем все, чтобы тебе стало легче, обещаю. И не сомневайся в том, что я верю в тебя, хорошо? Просто... Если не верить в тебя, то что в моей жизни вообще останется? Конечно, можно было бы считать, что останется он сам. Вот только Уён вполне четко осознавал, что тот парень, который несколько лет назад переехал в Рим из Штатов, и тот, какой он сейчас - разные люди. И сегодняшний Уён просто не существует без Сана. И это его радовало, это давало - или укрепляло? - веру в то, что они со всем справятся. Потому что главное - не изменится. - Сломаться... - задумчиво протянул он и попытался описать словами то, что чувствовал. Это было сложно, если он и умел красиво говорить о важном, то только в песнях. - У меня все ощущается по-другому. Опаданием скорлупы. То, что всегда было, что было в середине, в основе, но спрятано - защищено? - стеной, скорлупой. Защищено и от мира, и от нашей собственной глупости. А потом это пропадает - и остается настоящее, сверкающее, очень хрупкое, но драгоценное. Тут есть трещины, но... другие? Полезные? Не знаю, как это сказать. Просто то, что ломается - то ненужное, то внешнее, наносное. То, что изменилось, то, что мы смогли увидеть и наконец-то осознать, не меняет того, что для меня главное. Того, что было всегда. Ты всегда был для меня важнее всего и всех. В той самой середине, которая теперь так сверкает. Я говорю странно, наверное, но... Как умею.

***

- Я не сомневаюсь, - Сан снова тихо вздохнул и потерся носом о шею Уёна. - Но когда ты говоришь так, мне страшно. Я хотел бы, чтобы у тебя была полная жизнь, счастливая, яркая, я хотел бы сделать для этого все, что я только смогу, но... Если это все, что у тебя есть, я... Разве этого достаточно? Разве может быть этого достаточно для человека, который столько времени любил так многих, жил так... Они оба жили так. Сан поэтому и чувствовал себя таким слабым сейчас, что слишком много себя отдал не тем отношениям, не тем людям, которых он никогда не любил по-настоящему, да и не по-настоящему зачастую тоже. Проще было быть таким. Нужно было быть таким. Но силы закончились, прежняя жизнь казалась теперь пластмассовой и нелепой, а настоящее... Он не был уверен, что сможет с ним справиться. И что сможет быть тем, кто заслуживает любви Уёна. - Ты всегда был мудрее, - прошептал Сан, опустив голову на плечо Уёна. Отпустить его сейчас он не мог, наоборот, хотелось еще большей близости, только для нее все еще было рано, и пока еще об этом получалось помнить. Ну хотя бы это получалось. - И ты, наверное, прав. Просто я все понял и заставил себя забыть, а теперь понял снова... И поэтому мне больнее и сложнее принять это. Но я очень счастлив, потому что это ты, потому что ты - это самое важное, что со мной случалось. Потому что даже если бы я не решился снова позволить себе мечтать о тебе, я все равно никогда не смог бы отпустить тебя. Я не представляю своей жизни без тебя, себя без тебя. Прежним, новым, каким угодно - не представляю, наши жизни уже связаны так прочно, что это просто невозможно. Ты всегда будешь мне нужен... И я могу только надеяться, что это не пугает тебя и не давит на тебя. Я не хочу быть грузом, который тебя замедляет, я не хочу быть якорем, который заставляет остановиться, я хочу быть парусом, который помогает тебе ловить ветер и плыть вперед, понимаешь? Но сейчас я просто не могу. У меня совсем нет сил. Это яркое в середине, внутри... Оно так сверкает, что обожгло меня. Мне нужно научиться жить с этим светом. У меня получится, потому что ты в меня веришь, но как скоро... Эта скорлупа, которая сейчас отпадет, была под кожей. Слишком глубоко внутри. Это так больно, что... Я просто не найду таких слов. Но пока ты со мной, я смогу справиться. Это заживет. Обязательно заживет. Просто не отпускай меня, и оно заживет.

***

Любовь делает людей поэтами. Уён не раз это слышал, не раз и сам ловил вдохновение в похожих эмоциях, но то, что происходило сейчас, было настолько глубже, что сравнивать казалось просто недопустимым кощунством. - Ты - все, потому что именно ты делаешь меня счастливым, делаешь меня мной. Только... - он вдруг забеспокоился, потому что знал, как Сан ценит свободу. - Не считай это цепями, обязанностью, чем-то еще таким. Блин, я все-таки не могу сказать нормально, просто... Посмотри на меня. Он поймал взгляд Сана в зеркале и постарался передать все чувства, все мысли именно так, глазами. А еще ему очень нравилось, как они смотрятся. Это было так красиво и правильно, что Уён не мог не улыбаться. - Я? - он действительно удивился, удивился очень сильно и развернулся в руках Сана, чтобы обнять его, чтобы чувствовать лучше. - Но ведь я всегда был глупым. И мне даже иногда казалось, что это странно, что ты со мной дружишь. Потому что ты - это ты. Ты ведь... Ну, ты всегда был... нет, не идеальным, я не знаю, как это сказать. Ты не будешь смеяться? Звездой, на которую хочется смотреть, которая освещает даже в самую темную ночь. Вот то самое - яркое и светящееся. Ты уже мои крылья, Сан. Всегда был ими и будешь. И я боюсь только того, что это помешает тебе - но я сегодня слишком наглый, слишком самоуверенный, - впрочем, почти так же, как и всегда, - я не верю в то, что мы можем разрушать друг друга. Только создавать. Вместе. Потому что разрушать - это если отдельно. А отдельно у нас уже не будет. Он и не отпускал - не смог бы отпустить, - и нежно, очень нежно поцеловал Сана, стараясь сдерживаться и не углублять поцелуй, чтобы они все же смогли выйти, но чтобы поделиться своей силой. Силой, которой сейчас было вполне достаточно на двоих.

***

- Нет, как бы я мог? Ты - это лучшее, что со мной случалось, и принадлежать тебе - это самое большое, чего я могу хотеть. Я хочу этого. Я знаю, это выглядит плохо, потому что я спал с кем попало и слишком легко говорил о чувствах, но это все было другое, глупое, это потому, что я не мог любить тебя, понимаешь? Веришь? Сможешь попытаться поверить, что я хочу быть твоим и смогу? Что не захочу кого-то еще? Пожалуйста... - это была почти паника. И для нее были все причины - Уён знал все о его постоянном блядстве, и эти слова о любви и верности запросто могли звучать как очередная дешевка, как в такое поверить? Поэтому Сан ловил его взгляд в зеркале, дрожа и цепляясь за одежду любимого. Страшно, страшно, просто до одури страшно! И так ведь недолго и самому начать сомневаться в сказанном. А вдруг он просто не умеет? А если именно эта дрянь была настоящей, и ему правда это нужно? Но он больше не хотел так! Потом Уён обнял его, и стало немного легче. - Я умнее, но ты мудрее, ты умеешь слышать и слушать сердце, а я нет, - прошептал Сан, тут же обнимая парня крепче. Теперь уже своего парня, как бы это странно и все еще больно ни звучало. Ведь они же теперь принадлежат друг другу? Даже если все так сложно? - Ты же видишь, что из-за этого со мной творится. А ты справился. И понимаешь... Именно потому, что мы такие разные, меня всегда безумно к тебе тянуло. И вместе мы можем... Думаю, намного больше. Несравнимо. Синергетический эффект. Вот так он и работает, а не все эти цифры... Учитывая, что цифры Сан обожал, уже по одной этой фразе можно было судить о том, насколько сегодняшний день изменил его, сколько нового ему дало осознание своих чувств. Только такие изменения, конечно, не могли не быть выматывающими, даже если в итоге и окрыляли обоих. Так что оторваться от губ Уёна он просто не мог. Пусть он и понимал еще как-то, что поцелуй углублять не стоит, прервать его он был не в силах, и в конце концов они оба задыхались, а он все равно тянулся к его губам, потому что ощущать их тепло было важнее, чем дышать. А потом, когда прерваться все-таки пришлось, Сан еще долго просто обнимал любимого, опустив голову на его плечо. Но потом они все-таки выбрались на улицу, и в этот раз уже можно было не сомневаться, что Сан не замечает ничего, кроме Уёна, что он хочет видеть и видит его одного, а Флоренция сейчас просто не существует.