Сны

— Вы полагаете, что пьянство следует прославлять? — Не более, чем что-либо другое. — Разве алкоголизм не опасен? — Дышать тоже вредно. — Но ведь пьяницы несносны, разве нет? — В большинстве — да. Как и трезвенники.

Чарльз Буковски. Голливуд

Кана нежно потянулась на кровати, ласково потрепала себя рукой по волосам, а тогда уже попыталась подняться, но... начала жутко гудеть голова. - Айщ! - она схватила за голову. Всё же, последствия алкоголя для неё - обыденная вещь, но не вперемешку с наркоманскими снами, один из которого, кстати говоря, до сих пор мерещился девушке. Она то и дело, видела, как её трахает отец, как наказывает за пьянство и извиняется. - Что за?! Она вновь повалилась на кровать, решив ещё немного понежиться в уютной постельке. Уже и солнышко за окном. Вообще странно то, что Кана столь рано проснулась после длинного торжества. "Нет уж, странно то, что я не уснула там, а сумела домой дойти", - решила мысленно она, кое-как всё же просыпаясь ото странного сновидения и точно так же "кое-как" поднимаясь с кровати. Поскольку девушка так и уснула в обуви и одежде, в которой была ночью, ей не пришлось возиться с переодеванием. О том, чтобы заправить кровать, речи вообще не могло быть. "Кто-то вообще этим занимается?" - на больную голову всё кажется бессмысленным. Она невинно поплелась в сторону туалета. Количество выпитого напомнило о себе также и в этой форме. После, девушка, умывшись, почистив зубки и перекусив чего-то по-быстрому, потопала неспешным шагом в гильдию для того, чтобы окончательно проснуться. С друзьями скучно не бывает. И хоть жила та в женском общежитии, в котором в соседних комнатах давно уже проживали остальные девушки из Фейри Тейла (во всяком случае, большинство), Кана не заметила никого, кто бы выходил из своей комнаты или вообще из здания, чтобы составить ей в этом недалёком путешествии компанию. Впрочем, вероятно и то, что многие из них попросту ещё спят либо уже в гильдии. В мыслях воцарила абсолютная пустота. Окружающий мир вообще не воспринимался никак. Внезапно девушка наткнулась на совершенно вымотанного и непохожего совсем на себя Баккуса. Причём наткнулась - в прямом значении этого слова. Голова девушки была свешена к низу во время ходьбы, та и не заметила парня, который, в свою очередь, почему-то не заметил её. Естественно, они, будучи оба ошеломлёнными своими снами до сих пор, ну и, конечно же, находясь в весьма трудном состоянии, описываемым последствиями употребления алкоголя, свалились на землю. - Щёлк! - Похоть щёлкнула пальцами, удачно прокомментировав собственное действие. Зачем она это сделала - сама понять не могла, но что-то же заставляет всех существ в определённые моменты поступать весьма нелогично и глупо. - А теперь я с вами буду долго, очень долго играть, - решила уверенно женщина, потому как днём у неё работы не так уж и много. Мало кто в такое время спит, а этим двоим она попросту помогла отключиться. Но, впрочем, это ещё не всё, что предстояло сделать в реальности их, потому Похоть добавила, обращаясь к своему слуге: - Перейди в земной мир и перенеси их в какое-нибудь уютное, безлюдное место, - приказала та. Альзар поклонился учтиво и принялся за работу, при этом не забыв передать жене Сатаны новые места для воплощения снов. - Всего два? - женщина думала, что ей удастся немного больше устроить развратных сновидений этим днём, впрочем, может обойтись и этими, а это значит, что нужно будет хорошенько отыграться на последних парах. - Вам, ребятушки, не повезло, потому что после смерти и воскрешения у меня появилось множество особо развратных идей. И они все упадут на ваши несчастные головушки, - женщина стала рассматривать места, которые подобрал для последних двух снов Альзар. - Ну, что ж, это, пожалуй, будет действительно годное окончание пира Дня Похоти, моего дня. И женщина взмахнула рукой, перенося во сне Кану и Баккуса на очень громадную территорию, в отличие от тех, которые раньше использовались Похотью для воплощения развратных планов. Замок. Величественный, огромный. Высота его около ста метров. Площадь его также была впечатляющей. Но, впрочем, одним зданием этот сон не отличится. Ещё вокруг есть большой заснеженный двор. Странные растения, будто бы выкованные из льда, небольшой уголок рая с раскалённым песком (что странно, ведь вокруг замка - зима), много тайных ходов, пыточные комнаты, парочка туалетов, целая тонна спален, каждая из которых выделялась чем-нибудь своим. Еще: комната для приёма пищи с длинным, очень длинным столом, на котором было место посредине, кажется, как будто бы специально созданное для человека, лежащего; тайное помещение для хранения золота и прочих богатств (особо большое), даже кажется, что во всей этой роскоши можно взять и искупаться; большое озеро возле всего столь же помпезного. Оно, кстати говоря, тоже принадлежит к "раю", ибо вода там не замёрзшая, какой бы должна быть, а такая как в разогретой солнцем речке в самый разгар лета. Рядом, однако, ещё и есть лодка, достаточно широкая, на которой можно заметить несколько пледов, подушек и бутылок с вином. Вот только вёсел даже в помине не представлялось. Пожалуй, долго можно было оглядывать это сооружение, в котором и произойдёт дальнейшее действие, но, что естественно, намного интересней смотреть на подобную красоту, когда её приводят в движение, то есть используют. - Ты меня не подвёл, Альзар. Пожалуй, я даже не огорчена тем, что хватит той роскоши, которая имеется теперь у меня для снов, лишь на две задумки. Это шикарно, - женщина улыбалась. Ей ведь больше никогда не увидеть ничего столь же прекрасного, её будет ждать подземелье с пытками, устроенными самим Сатаной. И более ничего. - Спасибо за это, спасибо за столь чудный подарок. Альзар, которого не было сейчас рядом, скорее всего, жутко бы обрадовался подобным словам, но, наверное, ему не суждено было их услышать. Но Кана и Баккус пока не просыпались в своём сне, как бы парадоксально это не звучало сейчас. Ребят ещё стоило приготовить к дальнейшему веселью. Именно для этого и были призваны слуги в этот замок - для того, чтобы провести помпезное сновидение так, как полагается. Сперва существа, очень похожие на людей, завёрнутые с ног до головы в серые одеяния, взяли девушку и понести её в дивную круглую комнату. Пустую, абсолютно. Впрочем, объем сооружения позволял ему подобные помещения. Туда же несколькими минутами позже внесли и Баккуса, который мирно спал, как и его подружка по несчастью (или же, им посчастливилось повидать настоящее счастье?). Их стали переодевать. Для начала раздели обоих догола, а потом стали экспериментировать с одеяниями. Для девушки наряд был таковым: ошейник, обыкновенный, чёрный. Под грудью её был завязан какой-то странный тёмный пояс, руки связаны наручниками, впрочем, достаточно длинными, точно так же и с ногами обстояло дело, а вот что на счёт самых пикантных мест, то на девушке были надеты трусики, в которых проделаны аккуратные дырки напротив ануса и преддверия влагалища. Пока что Кану оставили в покое. Но это лишь на время, ибо сейчас жертвой будет именно она, а Баккус, которым и стали заниматься слуги, - её господином. Жестоким и нещадным. Очень развратным и помешанным на превосходстве мужчины над женщиной. - Только вот банальщины не будет, - чётко решила для себя женщина, дальше и дальше продумывая действия слуг и прочую подготовку к основному. - Это будет очень интересно. Похоть раздвинула ноги и погладила пальцами свою промежность. Ей так хотелось попробовать на вкус сперму, которая осталась на её половых губах, но решила пока отложить это дело. Белесая жидкость почти застыла. Но вот вскоре женщине будет очень, очень приятно уже от самого наблюдения за данной парой. И та сможет испробовать сей "дар". Альберона стала медленно просыпаться, а тем временем парень уже был полностью приготовлен к делу: его торс уютно облегала чёрная стильная рубашка, верхняя пуговица которой, по всей видимости, потерялась. Брюк не было, но за то его половой орган уже был "абсолютно готов к великим свершениям". Недолго говоря: слуги умеют добиваться необходимого эффекта и удерживать его столько времени, сколько им заблагорассудится. Для этого их и наняли на эту, если её можно так назвать, работу. И те очень сильно стали теперь влиять на их восприятие реальности. Парочка до самого конца всего действия так и не поймёт, что это был всего-то сон. Для них происходящее тут - реальность, в которой они родились, жили и живут сейчас. Ложные воспоминания, естественно, также были подсунуты ими. Слуги исчезли, кроме парочки, которые разместились по другую сторону дверей. Те будто бы работали здесь стражниками, но на самом деле втайне следили за процессом, хотя и особо более не вмешивались. Память этих двоих, видоизменённая ими, сделает всё сама за себя. Прошлое же и настоящее Каны и Баккуса пока было где-то утеряно, но и с ним слуги ещё позабавятся. - Слуги, которыми управляю я. Баккус с лёгким удивлением поднялся на ноги и посмотрел на свой откровенный стояк, как и на отсутствие брюк, но, впрочем, его такие детали мало волновали. По своей сути мужчина (он не считал себя парнем, ибо данное понятие казалось Баккусу уж больно унизительно звучащим) очень часто ходил в таком виде или подобном ему по своему замку. У него имелось множество рабынь, которые удовлетворяли его потребности, но сегодня он будет занят только этой. Всё припомнилось буквально в считанные секунды, а потому самодовольная улыбка довольно быстро озарила лицо мужчину. Он посмотрел на рабыню, находящуюся пред ним на коленях. - Шлюха! - он плюнул ей в лицо. Кана, опустив глаза к низу, так как не имела без приказа права поднимать взгляд на своего господина, мирно стояла на четвереньках, поняв, что ей доведётся перетерпеть долгие измывательства и различные унижения, а это - всего лицо начало. - Сегодня замечательный день. Ты, как моя рабыня, должна сперва запомнить одно очень важное правило... Баккус подошёл как можно ближе к девушке, которая всё ещё удерживала свой взгляд на каком-то определённом месте на полу, слушая внимательно его слова. - Посмотри наверх! - приказал он ей, а та незамедлительно послушалась. Теперь её взгляд был повёрнут в сторону головы мужчины, а вот напротив её лба оказался его член. - До сих пор не поняла, чего я жду? Девушка судорожно пыталась понять, в чём обстоит само дело, но так ничего и не пришло на ум, а потому она честно слегка мотнула головой в стороны. Мужчина рассерженно пнул Кану ногой, опуская её тем самым ниже, придавливая к земле. - Ты не имеешь права находиться выше уровня моего члена! Ты служишь не столь мне, как ему, поняла?! Ты можешь подниматься выше него лишь тогда, когда ему нужно умыться с помощью твоего рта. И больше никогда, рабыня. Никогда. А теперь встань так, как полагается.... Ближе! - он смотрел на действия Каны, руководя ими. В итоге девушка стояла на четырёх, но только теперь её макушка касалась снизу пениса Баккуса, а голова фактически оказалась частично между его ног. - Вот здесь тебе самое место, дрянь. И никогда более не нарушай это правило. Он вновь плюнул ей в лицо, улыбнувшись. Хорошее настроение медленно, но уверенно возвращалось к нему. - А сейчас... покажи, как тебя научили проходить круг искупления вины, - он махнул рукой, давая понять, что ждёт от девушки действий. Впрочем, те последовали незамедлительно. Ждать нельзя было или ослушаться - наказание могло быть гораздо хуже того, которое сейчас проведёт она же для себя. - Я - рабыня господина. Моё дело - удовлетворять его горящие желания, быть подстилкой великого Баккуса, повелителя разврата, и его гостей. Все деньги, которые я заработаю своим телом и любым другим трудом, должна отдать ему, - произносила выученные наизусть правила Кана, на четвереньках проходя огромный круг комнаты, что, впрочем, не было столь лёгкой задачей, особенно, когда у тебя скованы руки и ноги, а всё тело почему-то болит. - Я всегда возбуждена и желаю, чтобы в меня вбивались горящими членами как можно глубже. Я люблю жестокий секс, люблю, когда меня насилуют, делают со мной всё, что поделают, будто бы я - кукла, ибо ей я и есть. Игрушка своего господина, я - Кана Альберона, готовая вылизать своим языком всё, что прикажет мне Баккус великий, готовая сосать часами, не отрываясь от данного занятия, ибо оно - моя работа, моя прямая обязанность... Конечно же, правила не были написаны именно так, но рабыням приказывали не учить их слово в слово, а пересказывать те в собственной манере. Это возбуждало гораздо больше, чем когда слышишь просто-напросто сборник скучных правил, хотя и посвящённых разврату. - Люблю пытки, жестокие пытки. Люблю, когда по моему телу проходятся раскаленным металлом. Всегда готова встретить своего господина, с улыбкой на лице выставляя напоказ все свои прелести. Мастурбирую себе только по приказу, сама рукоблудством не занимаюсь, это против правил... Почти весь круг пройден. Слушать это - приносит огромное удовольствие Баккусу. Ибо его дело - указывать женщинам на их место в этом знойном мирке. - Я - рабыня. Женщина не может быть выше мужчины. Она обязана ему поклоняться, обязана "любить" его, - хотя в данном случае понятие "любовь" было высказано в весьма относительной форме, - встречать его с работы голой, готовой к половому акту, желательно связанной. Женщина должна беспокоиться о чистоте дома, в котором живёт господин, при этом никогда не может встать на ноги, ибо не бабье это дело - ходить на двоих. Мы, особи слабой стати, - создания, необходимые лишь для доставления удовольствия особям сильного пола. Мы - украшение их жизни, вещи для секса и разврата, не более того. Я - Кана Альберона. Я - рабыня. Я готова на всё ради великого Баккуса, ибо я - настоящая женщина, которую и описала сейчас. Девушка закончила. Ей было сложно. Главное - припомнить как можно больше деталей правил, чтобы господин не наказал за упущение чего-то особо важного. - Умничка, шлюшка. Отлично справилась со своим наказанием. А теперь пойди-ка в соседнюю комнату и достойно встреть меня там. Кана, как и полагается, не поднимаясь ни в коем случае на ноги, теперь шествовала к двери, в которой была пробита специальная маленькая дверца... для неё, рабыни. Зверушки, живущей в доме великого и могущественного господина, которая не может иметь собственного мнения, не может вольно высказывать мысли и действовать самостоятельно в чём бы то ни было. Только следовать приказам. Через несколько минут мужчина, уже полностью удовлетворённый, заходит в соседнюю комнату, что представляла собой столовую, с тем самым длинным столом. Его уже ждала там Кана, которую слуги быстро пересвязали и поставили так, как полагается: она сидела на коленях, раздвинув те в стороны, голову опустила к низу, как можно ниже, её грудь была обмотана цепями, которые также обвивали её шею и спускались к рукам, весьма в неудобном положении сковывая всё тело. - Отлично. Именно так и ждут рабыни своих господ. Баккус кивнул слугам, чтобы те, пока еда ещё не готова, побеспокоились о дырках рабыни. Те поняли всё и без слов, ведь это данные существа и запрограммировали его так. Мужчина куда-то вышел, а тем временем происходило кое-что интересное: один из слуг взял небольшой чёрный шарик на красной резинке, впихнул его в рот Кане, которая и не думала сопротивляться подобному, и закрепил с помощью той же резинки "мячик", вытащив из-под низа волосы. Второй слуга в это же время стал разрабатывать дырки девушки. Он обеими руками, практически одновременно, засовывал в её анус и промежность спереди фалоимитаторы. Перед этим, правда, другой служащий смазывал оба прохода и расширял их пальцами. Ну, хоть какая-то учтивость, которой, впрочем, рабыня не заслуживает. Засунув как можно глубже посторонние предметы в дырки, слуга отстранился от девушки и, дав знак рукой остальным, чтобы следовали за ним, вышел из комнаты через потайную дверь. В это же время существа, окутанные уже не в чёрные, а в белые одеяния, стали заносить на подносах еду и расставлять её на столе, но они, впрочем, оставляли место посредине для того, чтобы на нём было главное блюдо. Через несколько минут после этого в зал вернулся Баккус, но не один, а с друзьями. Только вот его совсем не волновало то, что все они выглядели совершенно одинаково и, более того, были одеты в такие же одеяния, что и его слуги, только зелёного цвета. Тот пригласил их за стол. Мужчина удовлетворённо посмотрел на девушку, которая уже полностью была готова к "употреблению". - Не желаете ли отведать блюда? Лучшее из того, что есть, вам подадут на особенной "тарелке". Тот пристально смотрел на рабыню, пытаясь одновременно понять, что же в ней его столь сильно притягивает, но, поскольку мозг Баккуса не был запрограммирован на долгие размышления, тот быстро позабыл обо всём, приказав слугам, которые тут же явились на его зов, подать "главное блюдо". Мелкие ручонки неторопливо подняли девушку и понесли её к середине стола, которая была приготовлена конкретно для неё. Находясь в чертовски неудобном положении, Кана и не знала, чего ждать дальше. Ей не было страшно, нет. И противно, что странно, тоже не было. Только вот неизвестность её дурманила. Впрочем, это ещё одна особенность, которую Похоть пожелала добавить девушке. Альберона даже не видела, что там, внизу, делают с её телом. Просто лежала, чувствуя, что на живот ей положили нечто тёплое (благо, хоть не горячее), а между ног разлили нечто холодное и липкое. Неизвестность задевала все чувства. Тело, правда, во время этого затекало. Положение было чертовски удручающим. Становилось больно, очень больно. Но девушка терпела, потому что понимала: пожалуется - они её накажут. Мужчины стали брать еду с её тела, слизывать её или намазывать сперва себе на руку, тем самым лаская её, а потом уже класть к себе в рот. Кто как. Впрочем, обед продлился недолго. Слишком уж были возбуждены рядом находящиеся мужчины. Они желали отведать главное блюдо в немного ином плане: в сексуальном. Фалоимитаторы достаточно быстро были вынуты с дырок девушки, так же освободили и рот от шарика. Кане казалось, что у неё застыли мышцы. Полностью закрыть рот толком не получалось, он то и дело слегка приоткрывался. Ей хотелось сейчас хорошенько отдышаться. Тело было липким и гадким, трусики, как оказалось, в меду и чьей-то слюне. Хотелось отторгнуть саму себя. Кандалы сняли. Тело перестало ныть, но вот двигать конечностями теперь было сложно, очень сложно. Они будто бы онемели. А тут, представьте себе, её ещё и бросили на пол, приказывая ползти в сторону уборной. Впрочем, в сторону её уборной. А в этом нет ничего хорошего. Очередная пытка ждёт девушку. Баккус, смотря на то, как медленно и болезненно поползла дальше на четырёх рабыня, прикусывал от удовольствия губы, оттягивая момент истинного удовольствия, когда тот сможет вдоволь насытиться ею и оттрахать негодницу во все дыры. Но сперва девушку стоило отмыть. Чистые шлюхи гораздо приятней таких, какой теперь являлась она. Мужчина взял в руки шланг, что висел на специальном гвозде на стене, и направил его в сторону Каны, которая уже знала, что именно её ждёт. "Будет больно", - только и понимала та. Даже в мытье нет ничего приятного. Особенно тогда, когда тебя сперва окатывают ледяной водой, а потом переходят чуть ли не на горячую, чтобы вновь пустить холодную. Контраст, ничего не скажешь. Именно это и последовало далее. Сплошное издевательство, как и всё в её жизни. - Ляг и расставь ножки, - приказал Баккус. Кана поняла его слова и незамедлительно улеглась в такую позу, в которой он хотел её видеть. Впрочем, это было логичным, стоило помыть её и там, в интимных местах. После так званого купания последовало ещё худшее, а именно - пытки с насилием сексуального характера. Кто-то из слуг попросту взял и перекинул Кану через плечо, дабы отнести в специальную для этого действия комнату. Вот тут-то и начнётся всё самое худшее. Будут крики, адские мучения и много-много крови, перемешанной с несказанным удовольствием мужчины. - И пусть это же будет ждать меня, я не могу отказаться от возможности посмотреть на всё со стороны, - Похоть уже не столь возбуждённо, как взволнованно сглотнула. Ей было... страшно. Вот и она, настоящая пыточная комната. Пилы разных размеров, топор, несколько разновидных ножей... в общем, очень много инструментов, которые больше подошли бы для ремонта, чем для того, чтобы ими пытаться развлечься. Но вот пытки - дело особенное. Для этого подойдёт абсолютно всё. И только сейчас Кана поняла, что, скорее всего, не выйдет уже из этой комнаты: ни на двух, ни на четырёх. Это конец. Воистину. - Тебе нравится? - спрашивает Баккус. - Да, господин, - отвечает Альберона, не в состоянии дать другого ответа. Не положено. Рабыне должно нравится всё то, что делает с ней хозяин. Такова женская суть в этом маленьком мирке. И другого, увы, не дано. Её уложили на огромный чёрный стол, сделанный из холодного металла. Кана вздрогнула всем телом от прикосновения к нему. Накатывал истинный страх. Паника одолевала. Но девушка ничего не делала. "Не положено", - вновь и вновь повторяла та себе. Знала, что должна сносить все издевательства. Знала и принимала это. Хотя и мысленно отторгала всё ещё себя: такую жалкую, низкую, недостойную даже столь низкого обращения. В руках у Баккуса оказалась пила. "Вот и всё". Началось. Он поднёс к животу Каны холодное оружие и провёл зубцами слегка по коже, смотря на ровные полоски, которые она оставляет за собой. Полоски кровавые, яркие, красные, приятно радующие глаз его. Первые слабые крики сорвались с уст девушки, но ему было плевать на них. Да и кому вообще какое дело до рабыни? Но он не хотел убивать Альберону, не испробовав её в плане секса, а потому, будучи уже достаточно сильно возбуждённым и совершенно не понимающим того, как смог столько времени терпеть, пододвинул за ноги Кану к краю стола, дабы удобно разместить свой член возле входа в её влагалище. - Ну что, малышка, пора тебя отыметь? - риторический вопрос вырвался из его уст. Мир поплыл перед глазами Каны. Она теряла сознание. - Нет уж, тебе не удастся так просто от меня отвертеться! - твёрдо решил Баккус, произнеся это вслух. С помощью нескольких дурно пахнущих веществ слуги удержали девушку в сознании, а вот мужчина уже вошёл в неё своим горящим органом и издал стон удовольствия. Тот двигался сперва неторопливо, но очень быстро ускорялся, потому как не имел цели сделать Кане приятное. Главное то, как себя чувствует он сам. Дыхание хоть и раньше было неравномерным, сейчас же сбилось окончательно, причём у обоих. Девушка кричала. Громко. Слугам пришлось немного заткнуть её с помощью какой-то тряпки. Кажется, она не была особо чистой, от чего Кана сморщилась. Но внезапно Баккус нагнулся к Кане, вынул чёртову тряпку и приостановился. Он внимательно посмотрел в глаза девушки, а потом на её грязный рот. И, чёрт знает о чём думая, поцеловал рабыню. Сделал то, чего никогда ранее не делал. Он подарил ей счастье и спокойствие. Всего на несколько мгновений, дабы потом сделать той ещё хуже. Баккус откуда-то достал нож и стал выводить странные рисунки лезвием на её коже. Кажется... он стихи пишет?! Кана заорала ещё громче прежнего. Мало того, что мужчина продолжал её неторопливо трахать, так ещё и управлялся при этом с оружием, час от часу не просто скользя по коже им, но и делая более глубокие надрезы. И хоть получались они у него случайно, Кане от этого легче не становилось ничуть. - Изверг! - вырвалось у неё. Ибо такого вытерпеть никто не мог бы. После удовольствия получить такую боль - настоящий садизм со стороны Баккуса. Мужчина лишь улыбнулся этому слову. "А вот и оно - неповиновение". И он уже не знал: злиться ему на девушку за это нахальство или же радоваться разнообразию. Не знал, продолжая довольствоваться процессом. Удовольствие с его стороны. Боль же - с её. Дело не доходит до страны. Оно для неё. Кана Альберона - рабыня. Баккус же - ярый негодник. И может господа остынут? Нет, разврата рассадник Процветать будет. Расти будет. Всем будет больно. Тот через некоторое время кончил. Из промежности девушки стала вытекать сперма. - Тш-ш... Это лишь начало. И он, словно сам Сатана, блеснул глазами. Похоти стало тошно. Она решила, что пора завязывать с первой частью этого сна. - Пора... Но потом женщина призадумалась о том, что недостойно себя поведёт с таким даром, который получила. Возможность в создании столь яркого сна - удивительная редкость. И её стоит использовать в полном объёме. Они получат своё по полной!