Сны

Но разве может быть все так просто в сей жизни? Сама Похоть ответила на этот вопрос твердым "нет" и решила усложнить ситуацию еще больше, мысленно соображая так: "Тогда все станет еще интересней. Пожалуй, будет забавно понаблюдать за возрождением нового, необыкновенного мира". Но та так же понимала, что все это ей с рук не сойдет. Не имела она такой власти - изменять старые порядки. Ей нужно было просто посылать возбуждающие сны, но потом... потом нечто изменилось. И это нечто проникло в ее душу, в ее ум. И теперь та меняет все вокруг, дает людям понять то, чего ранее те понять не могли. Но ладно бы только это. Начальство было только счастливо ее такой самоотдаче, доплачивали за подобные поступки. И женщина сама радовалась тому, что помогает и больше зарабатывает при этом. Но потом ей захотелось большего. Она понимала, что уже не может остановиться и что желает одного - поменять все, полностью, сполна. Ввела систему уговоров, точнее говоря, услышала о том, что такая есть в одном из старых отделов и попросила мистера Сонливость ее восстановить. Тот разрешил подобное, но поставил несколько условностей на счет того, что люди не должны выпрашивать у нее слишком многого и что та не должна зловредничать подобными полномочиями. Впрочем, та и не собиралась. Но то, что та пообещала Ромео и Минерве - изменит все. Именно из-за этих двух желаний больше всего на нее стал злиться босс. Но делать нечего - уговор состоялся, а это значит, что осталось последнее - исполнить его. Сейчас Похоть снова сидела на кресле, смотря на монитор, но внезапно тот стал мигать, мерцать, а вскоре на нем появилась надпись: "Собираешься изменить все? Делай это. Но помни, что на твоей совести будут все потери новогого мира. И плата твоя будет страшна". Женщина нервно сглотнула, понимая, что уже некуда отступать. Та сама пожелала этого. И... не спроста. Есть у нее личная история, есть причины, по которым той приходится так поступать. И об этом его начальнику известно. - Из-за этого ты так мил со мной?.. Женщина склонила голову к низу, а по ее щеке пробежала слеза. Но та даже не обратила на нее внимание, зациклившись на собственных размышлениях. "Соберись, тряпка! Ты закончишь начатое, а тогда уже заплатишь за все то добро и зло, которое сотворила", - произнесла мысленно это самой себе. Но все равно чувствовала разбитой себя. Полностью. Собрав свои силы и душу по кусочкам, взяла себя в руки и посмотрела на тех драконов, к которым должна далее наведаться. Понимала и то, что у нее осталось еще несколько разрешений от Подсознательного руководства на подобные эксперименты. - Драконов так много, а разрешений столь мало... - грустно протянула та, но потом решила использовать те на тех, которые относятся к жителям Магнолии, да и самого Фиора в целом. Ведь это - ее истинная цель. Изменить все, влияя сквозь сны, проникая в подсознание, меняя ход мыслей, предпочтения. И через разврат несовместимого показать суть всего настоящего.. Зирконис не летел. Он остановился где-то в глуши, в темном, давно забытом и умершем месте, где выжженная земля, огромные скалы, с которых время от времени слетают мелкие камни, высохшие тропы от рек, - все это не было редкостью тут. Он склонил свою голову в размышлениях, положив позже ту к себе на плечо, укрыв ею часть крыла. Зубчатая чешуя отливала изумрудным оттенком. Плоский череп. Большая челюсть. Блестящие когти вонзились в землю, разрывая в той огромную яму. Беззаботный и спокойный дракон, вполне уравновешенный. Порой даже с людьми разговаривает. Но такое как-то редко бывает. Некогда тот был знаком с Грандиной, когда та, как и он сам, участвовала в Гражданской Войне Драконов. Сам же выступал на стороне оппозиции. Но потом, потом многое изменилось. Но главное одно - тот умер. Похоть схватилась за голову, понимая, что вот такие выходки ей тем более с рук не сойдут, ибо мало того, что она за высшими разрешениями смогла проникнуть в подсознание драконов и послать тем сны, но еще и собирается одного из них, мертвого, на некоторое время воскресить в памяти одной весьма любопытной личности, которая уже во второй раз фигурирует в работе женщины. - Сложна эта Грандина. Не столь та проста. И сейчас брюнетка пролезла в мир иной, вошла в потустороннем в сознание Зиркониса и перетащила то с помощью ее собственных разрешений и магических сил в подсознание Грандины. - Сложно делаются сны. Но, пожалуй, только эта работа и могла по духу быть мне. Та улыбнулась, вытерев мокрый след от слезы на щеке. Растворился тот в прошлом, став фактически никем. А Грандина - единственная, кто может вызывать души умерших драконов. Она ему нужна. Сильно. Очень. Ведь как иначе хоть глазом ему взглянуть в мир иной? Ранее тот не был ни злым, ни хорошим. Просто драконом, живущим и что-то решающим. И в конце концов так и остался посреди скал на земле. Остался навеки, не имея возможности ни выбраться, ни поглядеть на что-либо. "Уж лучше бы в аду, в гигантском котле я горел", - думал тот порой, не зная, что ему поделать-то. Но вдруг почувствовал нечто странное. Его душа теперь будто бы не его вовсе. Нечто бурлило внутри, закипало. И, нет, это не огонь. Иное. Совершенно другое. "Что со мной?" - не мог тот понять. Но стоило ему всего однажды сомкнуть веки свои, как оказался Зирконис в совершенно ином месте. Райское, красивое, милое. Он на берегу моря. Волны качаются из стороны в сторону, а тот завороженно на них смотрит. Ведь как это приятно - посмотреть спустя столько лет на что-нибудь другое, кроме темного неба и высоких скал. Улыбался по-своему, по-драконьи. Но потом оглянулся и увидел ее - Грандину. - Кажется, сны, посланные мной, слишком одинаковы, - решила Похоть, собравшись изменить свою оплошность. Для этого вызвала утроенную силы "плохой компании", выпустив ту с помощью посоха. "Сложновато ими управлять будет, но попытаться стоит". Та ничего не говорила ему, не связывалась с помощью телепатической связи, не рычала и не реагировала на того никак. Взмах посоха. Ее сердце трепещет. Грандина приближается к Зирконису. Но в этот раз уже действительно она. Реальная, сильная, разумная. Взмах. Трогает головой своей его крыло, обходит того со стороны, потом сзади, а потом снова оказывается перед Зирконисом, гладит крылом плечо того. А всего через миг уже трясет обеспокоенно головой, да так, что некоторые перья, которыми покрыта ее шея, слетают к низу. Поняла, что что-то тут не так. "Ну не люблю же я его в действительности", - та никак не могла разобраться в собственных чувствах, даже будучи настолько властной и разумной. Даже будучи такой, терялась, словно маленькая человеческая девочка, впервые познавшая истинные плоды любви. Она терялась, полностью растворяясь в том, что происходит с ней сейчас. Зирконис все это время не двинул даже хвостом, внимательно за той наблюдая. Но ее разум медленно отрезвляется от чар и она все вспоминает, четко, твердо. Раскладывает в сознании своем информацию по полочкам, соображая на ходу. А что же чувствует он? Что на его душе творится? Что касается этого дракона, то его точно такие же сомнения терзали. "Она - моя последняя надежда на то, чтоб увидеть настоящее, быть в курсе всего. Она - мое спасения, душа моя..." - он не мог без нее, но в то же время не знал, как именно поступить, дабы все было верно, так, как положено. Поэтому просто стоял, стоял и ждал какого-то знака. - Зирконис, - обратилась к нему Грандина наконец, соединив их сознания с помощью своей телепатической магии, - я думаю, мы не спроста встретились в этом сновидении. - Так вот, что это... сон? - спрашивает тот и себя самого и ее заодно. - Да, именно он. Мой сон, который должен, по сути, стать спасением твоим. Не так ли, Похоть? - обратилась Грандина к женщине, чьи глаза, внимательно до этого наблюдающие за происходящим на мониторе, округлились в удивлении. - Откуда..? - так и не могла ничего более вымолвить она. А ведь стоило учесть и то, что драконы - очень разумные существа. А связь Грандины с Венди слишком велика, не смотря на то даже, что они столь долгое время не могли видеться. И на то, что все изменилось. Они все равно в связке. И Грандина видела то, что происходило с малышкой во сне, ибо... сама присутствовала мельком в том. "Так я тогда настоящего дракона смогла своими силами воссоздать и вызвать? Не мираж? Но как?!" - догадалась женщина, продолжая и дальше удивляться тому, что произошло. - Где ты? - спрашивает Зирконис, до которого дошла информация из сознания драконихи. Он понял всю суть происходящего. - Меня заключил Король. Не вырваться никак. Если я наберу от других драконов сил и смогу тебя вызвать в мире людском, сможешь ли ты совершить то, что должен? - спрашивает она. Тот призадумался, понимая, что не сможет даже прикоснуться к человеку или еще к чему-либо, ведь будет просто призраком, но обязан был согласиться, ибо даже словами можно двигать настоящее вперед. - Да. Простой ответ. И тот приближается к ней как можно ближе, прикоснувшись широким носом к шее Грандины. - Что ты делаешь? - спрашивает та его удивленно. Она знала, что должно бы быть, но не думала, что Зирконис окажется настолько пошлым, что захочет исполнить минимум сего сна. - Просто хочу ощутить... тепло. Он ничего более не делал, просто прикоснулся к ее шее, укрытой перьями и стал нежно, медленно тереться о ту. Грандина же, поняв, что ничего развратного в его действиях и плохого нет, будучи разумной, укрыла того своими крыльями, согревая. - Спасибо, - послал тот ответ на немую фразу. И драконьи хвосты точно так же переплелись, как и те сами. Тепло переливалось в этом сне из живого тела в умершее. - Спасибо... И более ничего не произносит, не привыкнув к тому, чтоб многого просить. Он выполнит ее поручение. Освободит себя и поможет в тот же миг ей. Похоть же уже отошла от произошедшего и, поняв, что подобные сны не могут длиться особенно долго, ведь разрешения на увеличение длительности сновидения подобного у нее нет, стала заканчивать его, растворяя все, что сама же создала. - Вот так да.. Она и не думала, что кто-либо ее вот так вот раскусит, когда сама того женщина не пожелает. "Остались еще два разрешения", - и она уже знала, к которым драконам сможет наведаться, которые будут ей нужны. - Но без разврата там навряд ли обойдется все. Грандина раскрыла свои глаза в той реальности, в которой ей приходилось пребывать. Теперь у нее есть шанс на свободу. У нее и у всех тех драконов, что рядом. "И шанс таков может быть не один".