Сны

— Итак, маленькая девочка, спелое красное яблоко. Тебе это ничего не напоминает, сказочник ты наш? — Предполагаешь, что это Белоснежка? — Белоснежка. Я про неё кинцо смотрел. Порнуху правда. Там еще была злая мачеха. У-у-у… какая она была нехорошая…

Сверхъестественное (Supernatural)

Лейла прикоснулась к коже Миллианны, провела пальцем правой руки по её нежной девичьей щеке. Женщину совершенно не волновало то, что весь её мир мгновенно потух, что исчезло всё, ранее составляющее её быт. "Быть может или даже скорее всего, я сейчас во сне, вместе с ней, но так, будто бы в своём времени", - размышляла пока что та, не решаясь сделать более резкое или пошлое движение, которое могло бы особенно сильно спугнуть Миллианну. Кто знает, что станет, если та спрыгнет или упадёт с кровати, оказавшись рядом с Похотью. Многое может пойти не так. Как в случае с Руфусом. - Э... мяу? - удивлённо спросила русоволоска у неё, смотря на блондинку, столь сильно похожую на Люси. Она не совсем пока понимала, что сейчас должно произойти. По её мнению, та находится в прошлом для получения сверхсекретной информации каким-то необыкновенным путём. Вроде бы всё верно, да вот с прошлым та промахнулась малость. Просто сон, в котором всё стало до жути запутанным. Хартфилия улыбнулась, не в силах себя сдержать. - Ты милая. Девушка слегка расслабилась, но потом в её глазах заиграли огоньки истинного страха. Нечто страшное, жуткое показалось позади Лейлы. - Ч-что... это?! - глаза её округлились, а сама она, словно кошка, отпрянула назад, прижимаясь к деревянному изголовью кровати, лишенному всякого изящества. Лейла, не ожидая ничего подобного, оглянулась и замерла на месте от вида сего жуткого существа, чьи алчные красные глаза сияли в темноте, постепенно окутывающей их из-за нехватки сил у Похоти. Женщина сама же сейчас даже не следила за процессом, думая, что всё в порядке, ведь её состояние было равно критическому. - Не знаю, - вмиг ответила Хартфилия, соображая, не бросить ли им всё это и не пригнуть ли с кровати. Но потом передумала, понимая, что это чудовище в любом случае последует за ними. Остаётся одно - бороться. - Что ты? - обратилась Лейла теперь к монстру, пытаясь понять, умеет ли тот вообще разговаривать. Её глаза только то и делали, что изучали его, пытаясь найти слабые места. Опытная заклинательница, закалённая многими заданиями и боями, не испугалась и сейчас, когда осталась без ключей. "Мне то ничего не будет, ведь я мертва уже, главное - защитить Миллианну", - женщина бросилась на чудовище, истекающее грязью. Оно испачкало уже добрую часть кровати. Правда, сперва та оторвала небольшой, отваливающийся от изголовья деревянный обломок, которым попыталась ударить его, но ничего не получилось. Хотя грязи и было полно и выглядело всё вполне-таки реалистическим, оно было не больше, чем маревом. Ненастоящее чудище так и продолжало смотреть на них, ничего не предпринимая. Рука Лейлы, когда она попыталась избавиться от монстра, попросту прошла сквозь него, словно тот был привидением. - Он не причинит нам зла, - произнесла женщина с уверенностью. - Но что это? - Миллианна до сих пор была напугана, хотя и трусишкой её сложно назвать, но, если подумать, не каждую ночь ей приходится столько всего переживать. Хартфилия в очередной раз запустила "в него" свою руку, окончательно убедившись в собственном предположении: - Призрак. Не бойся, - блондинка твёрдо решила закончить со всем этим. Не для того Похоть её вытаскивала из мёртвых в этот сон, чтобы она упустила свой шанс сделать это... Смотря прямо в глаза Миллианне и пытаясь отвлечь её от дурных мыслей, Лейла стала медленно наклоняться к её лицу для того, чтобы потом, разрушив невидимый барьер между ними, коснуться своими губами её губ, сплести их языки, трепещущие, словно пламя, дабы связать их нечем большим. Сперва девушка хотела отпрянуть от женщины, которая столь неожиданно стала домогаться её. Уж чего-чего, а этого подражательница не ожидала. Ей было откровенно противны все эти прикосновения, которые начали сыпаться на неё после поцелуя, что всё больше и больше углублялся. Но потом, когда Хартфилия не только занялась процессом, но и явно над чем-то задумалась всерьёз, в голове у русоволосой стали появляться буквы, сияющие в глубинах сознания. Через некоторое время те стали копошиться и складываться в определённые слова, которые, сложенные в весьма странном порядке, пока не несли никакого смысла, но потом... до Миллианны дошло: "Это то, что она хотела мне передать. Если я не смогу донести её слова до Люси, вполне возможно, что ей наступит конец". Девушка не стала теперь даже думать о том, чтобы остановить её. Поняла, насколько необходим сам процесс, ведь он - это плата Лейлы за пребывание тут. Она не может её подставить. Шаловливые ручки блондинки начали освобождать свою жертву от одежды, а потом, когда та оказалась совершенно обнажённой, полезли к самому сокровенному. А Миллианне так не хотелось признавать того, что она девственница и что всё это ей в диковинку. Уж больно горящим казалось каждое прикосновение Лейлы, таким жарким, чувствительным. Казалось, та не только информацию передаёт, но и частичку самой себя во время прелюдии этой. Тело Похоти то горит жаром, то остывает до настолько низкой температуры, что, кажется, труп теплее. Ноги девушки не препятствуют тому, чтобы Лейла наклонилась, прошлась пальчиками по половым губам Миллианны, собирая влагу, чтобы та прильнула своим языком к клитору, начиная слегка надавливать на него языком. Томно дыша и прикрывая глаза от удовольствия, которое не испытывала столь долгое время, попыталась проскользнуть как можно глубже своим язычком внутрь влагалища, вылизывая уже через секунду розовую кожу вокруг него. Зарывалась носом в аккуратно подстриженные лобковые волосы, а потом проводила, смоченным слюной пальцем, мокрую дорожку от пупа до грудной области. Слуга вернулся с "Глотком Хаоса", но никак не решался отдать того ей, понимая, что произойдёт. Та, имея покрасневшие глаза и белую, высохшую кожу, злобно на него посмотрела. Обломок дерева покоился мирно рядом с ними, пока снова не оказался в руках у Лейлы, которая, будучи полностью одурманенной происходящим, как и сама Миллианна, решила поэкспериментировать. "Ей ведь ничего от этого не будет в реальности, правда? Значит, я могу... немного поиграть", - что может быть прекрасней и ужасней призрака, желающего в последний раз прочувствовать всё то, чего был лишен. - Убери это!.. - попыталась грозно произнести это Похоть, но в итоге получилось жалобное восклицание, а сама женщина задыхалась, понимая, что это её конец. Или же ещё нет?.. - Ч-что вы собираетесь делать? - уже будучи слегка напуганной, спросила русоволосая, собрав ноги вместе и прижав те к своему животу руками, свернувшись, словно маленький котёнок, калачиком. - Всего лишь дать тебе почувствовать нечто новое. Послушай, всё то, что ты сейчас видишь вокруг нас, - ненастоящее. Мы можем сделать всё, что только угодно. Пожалуйста, не отторгай меня. Я рассказала тебе всё... Я исчезну навеки, даже как призрак, если ты не поможешь мне. Девушка, всё ещё не решаясь на такой поступок, начала медленно, но уверенно таять. - Х-х... хорошо. И вновь вернулась в прежнее положение, понимая, что это изменит её судьбу. После сего сна она больше не будет такой, какой была ранее. "Кто знает, быть может, мне понравится и я найду себе в реальности девушку?.." Он тут же бросил ненавистный предмет прочь, не желая приносить вред своей госпоже. - Из "плохой компании" я всегда был верен вам. Я остановлю их. Вы не умрёте! - уверенно произнёс тот и, схватив посох в руку, прошептал слова, которые пролетели уже мимо ушей женщины, которая уже, казалось, вовсе не дышала. Но нет, сердце её пока билось, хотя с каждым разом всё медленнее и медленнее. Сначала Лейла вводит внутрь неё пальцы свои. Один за другим, те проникают, расширяя проход. Но не всё так гладко. На двух пальцах девушка громко заорала, желая отказаться от собственного решения и бросить на произвол Хартфилию, на третьем стала убеждаться в том, что это действительно стоит прекратить, а когда в неё проникло четыре... Визг. Крик. Огненная боль. И кровь, вытекающая наружу. Но не от них. От обломка, деревянного, который Лейла протиснула во влагалище её, придерживая девушку второй рукой, дабы та не смогла вырваться и спрыгнуть с кровати. "Нельзя", - понимала она, продолжая ту мучить. - Пусти! - Миллианна рыдала, её рот был искривлен гримасой отвращения и боли, которую так просто не унять. - Она должна жить! - слуга настаивал, пытаясь убедить в этом остальных из "плохой компании". Те злобно смотрели в его сторону. - Ты глупец! Они все нас используют. И она - не исключение. Эта Похоть тебе хоть что-то хорошее сделала? Почему ты решил защитить её? - произнёс один из них. Через мгновение молчания послышался женский голос: - Ты что, втюрился в неё?.. Повисла неловкость. - Не пущу, прости, - Лейле было не совсем просто всё это вытворять. Она чувствовала всем своим естеством, что это неправильно, что так не должно быть, но не могла остановиться. Женщина то вводила, то вынимала из её влагалища деревяшку, видя, что та оставила кровавые раны за собой, продолжая те делать ещё более серьёзными. Красная жидкость выливалась вперемешку со слизью. Гадко, странно и до жути больно уже даже на вид это было. Жизнь уходила из Миллианны. Она всё меньше и меньше сопротивлялась. Её тело становилось остывало, оно больше не было столь огненно-горящим, как в начале. - Да, - слышен ответ, от которого вздрогнул каждый из "плохой компании". - Псих, - послышался грубый мужской голос. Остальные пока молчали. Но времени мало. Похоть почти мертва. Сон держится на последних осколках её сил. Когда девушка окончательно перестала брыкаться, Лейла отпрянула от неё, поняв, что своё дело сделала. "Конец. Я больше не буду тебя мучить. Но всё же... что тут делает оно?" - и снова оглянулась на привидение, которое молча смотрело всё время за ними. Кровать рассеивалась, как и сами Хартфилия с Миллианной. Вскоре не осталось ничего, кроме пустоты и двух мерцающих глаз монстра, явно чего-то выжидающего. Только вот... чего? Со сном покончено. Похоть смогла отвязать себя от него, от чего её сил стало чуточку больше, чем было ранее. Но их всё ещё мало. Смерть неминуема. - Я смогу найти способ освободить всех нас от воли посоха! Поверьте мне! - сорвался на крик слуга, проведя нервно рукой по своей лысине. "Плохая компания" стала советоваться. Слуга не выдерживал. Понимал, что может опоздать. Понимал, что может больше никогда не увидеть её, ту, от чьего вида его сердце смогло дрогнуть. Заключённый, который стал заложником ещё и собственной любви. Его не понимают. Его могут запросто отвергнуть сейчас. Правда, тот знал, что не сдастся, и что, если они отвергнут его сейчас, рванёт в бой против своих же. Ничто неважно. Главное - любовь, как самое чистое и искреннее чувство. - Ну же... - молил тот. Сердцебиение его, казалось, вовсе остановилось. Дыхание сбилось со своего размеренного темпа. Ладони вспотели. Вот оно - разрешение. Женский голос объявил вердикт... Чудовище нырнуло внутрь пустоты и оказалось в комнате, где сидела девушка.. или даже девочка. Серо-голубые глаза. Алые волосы, связанные в два хвостика. Шерия Бленди остановила свой взгляд на привидении, совершенно не пугаясь его, не смотря на то, что ей всего-то четырнадцать лет. - Почему ты пришёл ко мне? Монстр молчал, а Шерри улыбалась. Она поняла, в чём дело. Поняла, будучи готовой действовать в случае необходимости. "Всё же, я - убийца небесных богов..." - подумалось той. Но она, столь маленькая и хрупкая ещё, думала совсем не о радужных вещах. В её мыслях были странные для неё вещи: смерть, кости, ворон и четыре стороны Хаоса, которые вот-вот подорвут мир творцов сновидений. Она знала. И это сможет спасти многих, если только девушка будет на правильной стороне в час, когда начнётся настоящее месиво.

Или вы думали, что сны ничего изменить не могут? Думали, что просто отделаться от последствий? Миры Вселенной, без сомнений, скоро вздрогнут. Не будет часа мира без горя и затмений...

- Ч-что?.. - голос слуги дрожит. Он не верит в то, что только что услышал. "И это их решение? Ну и кто из нас истинный псих?!" - злобно подумал тот, размышляя о том, не пора ли ответить им силой. - Я... - больше ничего сказать тот не смог, отключаясь от "плохой компании" и бросив посох на пол. Он глянул на Похоть, а по его щеке сползла слеза. Любит. Искренне. Чисто. Любит, зная, что никогда не смогут быть вместе. Никогда не светит ему увидеть ласковый, влюблённый огонь в её глазах, направленный в его сторону. Тем более теперь. Не светит. "Это конец?" И его последняя мысль промелькнула в уме: "Простите, госпожа, если будете злы на меня".