Сны

И наконец, в этом обострившемся до пределов одиночестве никто из нас не мог рассчитывать на помощь соседа и вынужден был оставаться наедине со всеми своими заботами. Если случайно кто-нибудь из нас пытался довериться другому или хотя бы просто рассказать о своих чувствах, следовавший ответ, любой ответ, обычно воспринимался как оскорбление. Тут только он замечал, что он и его собеседник говорят совсем о разном. Ведь он-то вещал из самых глубин своих бесконечных дум все об одном и том же, из глубины своих мук, и образ, который он хотел открыть другому, уже давно томился на огне ожидания и страсти. А тот, другой, напротив, мысленно рисовал себе весьма банальные эмоции, обычную расхожую боль, стандартную меланхолию. И каков бы ни был ответ — враждебный или вполне благожелательный, он обычно не попадал в цель, так что приходилось отказываться от попытки задушевных разговоров. Или, во всяком случае, те, для которых молчание становилось мукой, волей-неволей прибегали к расхожему жаргону и тоже пользовались штампованным словарем, словарем простой информации из рубрики происшествий — словом, чем-то вроде газетного репортажа, ведь никто вокруг не владел языком, идущим прямо от сердца. Поэтому-то самые доподлинные страдания стали постепенно и привычно выражаться системой стертых фраз.

Альбер Камю. Чума

Мистер в тёмном одеянии шёл в сторону Фиора, говоря себе лишь одно: "Я сделал ошибку, это всё из-за меня. Какой же я глупец!" Ему хотелось уничтожить себя, искоренить причину проблем, но тут же тот останавливался, понимая, что ни к чему хорошему подобные действия не приведут. Лишь к сотням жертв. Лишь к ним... Сны - слишком важная часть человеческой жизни. "Сны – это самостоятельная система оздоровления нашего психического состояния, совершенно не зависящая от наших пожеланий хорошо выспаться или съесть во сне тонну ванильного мороженого. Цель этой системы – привести в равновесие наши нервы, сделать нас более стрессоустойчивыми и сильными". С помощью этого мощного инструмента мир снов совершал каждую ночь подвиги. Каждый из трудящихся в нём, спасал людей, помогая тем бороться с трудностями, засевшими глубоко в подсознании. Но теперь, когда Сонливость дал Похоти особенные права, понял, что началась новая эра сновидений, совершенно непохожая на все предыдущие. Никогда и никому не удавалось получить больше. "Что же ты со мной сделала? Почему тебе беспрекословно верю? Почему?.." - задумался тот, ведь тот, хотя и пытался быть с женщиной как можно строже, чувствовал то, что его к ней тянет. Сильно, слишком сильно для того, чтобы просто так взять и отступить, уйти, не побыв рядом со столь чудной женщиной. Магнолия. Он уже тут. Мистер Сонливость устало оглядел этот мир. "Каким же ты будешь завтра? Что я позволил с тобой сотворить?" - это всё было ошибкой, как считал мужчина, огромной ошибкой. Изменения, конечно же, многие пойдут на пользу, но вот все прочие запросто смогут уничтожить действительность. И, похоже, что войны не избежать в итоге. А ведь утро совсем-совсем близко... - Что могу сделать я?! Что?! - кричал тот, не зная даже, к кому именно. Ему прекрасно было известно то, что Бога нет. Его не существует. Есть лишь разные миры, управляющие друг другом и подчиняющиеся один второму. Замкнутый круг, из которого не вырваться. Их мир, мир снов, взбунтовался. Не только человеческие будни изменятся, но и их миру фактически конец, так как те возвысили себя над другими. Не специально, но всё же. "Ты ведь знала, Похоть, знала о последствиях. Так почему же так поступила и почему не остановила меня самого? Что с нами произошло?" - Помутнение рассудка? Вселение беса? Много вариантов может прозвучать, но вот какой из них верный? В очередной раз мужчина вдохнул воздух, наполненный призраками. Сморщил нос от такого. - Ну и дрянь. Ему не нравилось в человеческом мире. Тут слишком много зла, которое попросту некуда девать уже. Люди этого не видят, конечно же, но их мир полностью наполнен призраками, которые снуют туда-сюда, сталкиваясь и живя, как обычные человечишки, в том же быте, в той же среде, но невидимые для них, наивных, думающих, что те давно уже либо в раю, либо в аду. "Если бы всё было так просто..." Сонливость пытался избегать прохладных прикосновений тел призраков, которые людям кажутся дуновениями ветра, но вскоре понял, что это невозможно. - Куда ты? - спрашивает его девушка, внезапно возникшая позади. Шерия Бленди внимательно смотрела на него, точно зная, кто это и зачем тут появился. - Я должен остановить всё это безумие. Должен хотя бы попытаться приостановить то, чего сам допустил. Наш отдел, как и сам мир, конечно же, делает сны, меняющие действительность, но до такого пока не доходило. - Оставь всё так, как есть, - прозвучали её слова, словно приказ. - Но это безумие! - попытался отрицать Сонливость. Ему было известно о том, что с ней. "Одержима", - диагноз Шерии установил тот в считанные секунды, толком над ним и не задумываясь. Правда, всё было не так просто. Тот, кто сейчас находится в её теле, весьма силён и умён. В глазах одержимой отразилось адское пламя. - В безумии и состоит вся прелесть бытия, иначе мы бы попросту сгнили от истощения. - Вы... - это простое слово вырвалось с ненавистью из его уст. "Девочку уже не спасти, к сожалению, но мир можно". Мистер Сонливость развернулся и пошёл дальше, не обращая внимание на то, что глаза, в которых продолжало пылать пламя, всё ещё наблюдали за ним. "Она не оставит меня в живых, если посмею пойти поперёк её воли", - понимал, но действовал. Наверное, именно так и нужно поступать. Так, как велит сердце, а не инстинкт самосохранения. - Ты сделал ошибку. Мужчина оглянулся, желая кое-что ещё ей сказать, но говорить было уже некому. Она испарилась. Шерии Бленди тут будто и не было вовсе. В этом мире существовала не только "плохая компания". Была и другая, которая именовала себя не иначе, как "тучи". Не название, нет, просто кличка, которая приелась ко всем им сразу. Они следили за соблюдением уговоров между мирами и за общим правопорядком, а когда кто-либо что-нибудь нарушал, делали своё грязное дело. Не всегда всё заканчивалось убийством. Бывали и мирные дельца, но те - истинная редкость. "Тучи" теперь возвышались и над мистером Сонливостью, как и над всем его отделом. Дела шли настолько плохо, насколько вообще это представить можно. Если ничего тот не совершит в ближайшее время, то "тучи" придут за ним. Придут, чтобы уйти, оставив его без капли жизни внутри. - Это из-за него возможно нарушение баланса Круга Вселенского? Старик смотрит на своего коллегу из-под здоровенных очков, достигающих его лба, будучи при этом натянутыми на переносицу. - Да. Он заслуживает наказания. - Но ведь большая вина лежит на его подчинённой, на Похоти, разве не так? Мужчина немолодых лет задумался. - Я считаю, что всему есть своя причина. Быть может, на них повлияли... - задумался тот. - В таком случае стоит сперва во всём разобраться и... - пытался высказать своё мнение коллега, но его перебил старик, злобно взглянув своими глубокими, мудрыми глазами: - Нет! Если и так, то они поддались, чего не должны были допустить. Они виновны в любом случае. А когда все они будут у нас, мы сможем найти и того, кто именно заварил всю эту кашу. "Тучи" - не столь многочисленная компания, состоящая, если вкратце, из небольшого дуэта, к которому час от часу примыкают кучки иных правозащитников. Но при этом всём постоянными есть только эти двое, вечно несогласные друг с другом ребята. К старшему, впрочем, прислушивались всегда больше. Сонливость дошёл до центра Магнолии. - Можете отдать меня на растерзание, можете убить и превратить в призрачную массу, но никогда, слышите, никогда я не сдамся! - твёрдо прозвучал статный мужской голос. "Пора", - решил он сам, прикоснувшись к земле рукой, закрыв глаза и... Рая и ада нет на земле. Счастье Тартара в Эдеме. Томно стоит и дымится свеча. Ожоги - не в сути, в проблеме. Хотите дышать? Ладно, дышите. Петь соизволите? Послушаем. Будете жить? Пришибём. Умрите. Когда ты слепой - глаза ем. И сути есть суть, что её вовсе нет. Нет ада и рая, нет земли скользкой. И ритма в стихе общего нет. Вот ответ. ...произнеся заклинание на латыни, резко выдохнул воздух, дабы всего через секунду упасть на ту же самую землю и провалиться в сон. Вечный сон, из которого пути назад нет. Дикие сказки сизых фонарей. Тихие взгляды супругов. Темы здесь общей, офонарей, Не намечается, друг мой. С каждым ведь сном всё ближе к концу. Скоро час изменений. Мир покорится сновидений ларцу. Скоро час разрушений. Не поздоровится даже столбцу. Скоро час поздравлений. Хаос ведь праздновать будет. Подлецу. Скоро час новых свершений. А вокруг мистера Сонливости раскинулась громадная восьмиугольная звезда с округленными краями. А внутри неё надпись: "Сухо вошь шевелилась".