Death Note

В Царстве шинигами мало что изменилось после ухода Рюка. Другие шинигами не поверили ему, когда он сказал, что уронил свою тетрадь в человеческий мир, но время прошло, а Рюк все еще не вернулся. Это вызвало настоящий переполох среди других шинигами, поскольку редко кто оставался вдали от их Царства так долго. Некоторые из этих существ бездельничали, когда один из них заговорил. Светловолосый шинигами с маской, через которую он говорил, и черепом на шее. — Эй, кто-нибудь видел Рюка в последнее время? Это был довольно смелый вопрос, учитывая, что они были недалеко от короля, который остался сидеть на своем каменном троне. В отличие от королевской семьи в других мирах, король не жил в могущественном дворце, которым управлял издалека. Он сидел на своем простом каменном троне, чтобы все шинигами видели и знали его присутствие. Однако он никогда не покидал своего трона. Только в те времена, когда Царство было на грани разрушения, он восстал или когда кто-то нарушал немногие, но священные законы, по которым они жили. Рюк так и не смог полностью избавиться от неприятностей с королем после его последних нескольких забав в человеческом мире. Король не ответил на вопрос, поэтому остальные продолжили говорить. — Может быть, он серьезно потерял свою Тетрадь Смерти, — ответил другой шинигами. Он был ходячим скелетом в кожаной одежде и байкерских очках. — Вероятно, её подобрал какой-то человек, прежде чем он смог добраться до неё, — сказал ещё один шинигами. — Ой. Так что он застрял там до тех пор, пока Тетрадь Смерти не исчезнет или не умрет ее владелец. Отстойно. — В самом деле, — сказал король, привлекая всеобщее внимание, — я не могу представить, чтобы Рюк застрял, делая что-то такое... скучное... Когда после своего короткого заявления король промолчал, кто-то ещё храбро продолжил разговор: — Знаете что? Я слышал, что у него были две тетради. — Серьёзно? Зачем ему две?, — король изменил свое положение на троне. Его расслабленная фигура сменилась расчетливой фигурой. Сгорбился вперед, положив руку под свою золотую челюсть. Бриллиант — его пустые глазницы, сияющие в тусклом свете мира. — Две тетради... Очень интересно.

***

— Значит, цена глаз шинигами составляет половину моей оставшейся жизни? — спросил Лайт с ноткой нервозности в голосе, — правильно? — Да. Что ж, договоримся или нет? — спросил Рюк, продолжая тянуть к подростку свою длинную руку. Лайту пришлось признать это. Сила, которую предлагал Рюк, была бы чрезвычайно полезна в поимке Киры. Это объяснило бы, как Кира может так легко убивать. С одной стороны, я мог легко найти Киру с такой силой. Но... Половина моей жизни? Я даже не знаю, сколько еще мне осталось благодаря этой дурацкой тетради. Я могу дожить до восьмидесяти или умру на следующей неделе. В конце концов Лайт покачал головой. Он больше всего на свете хотел остановить Киру и попытаться исправить ущерб, нанесенный сумасшедшим, но страх собственной смерти взял верх над соглашением о сделке с Рюком. — Нет, — объявил он, — сделки не будет. Я не буду рисковать половиной оставшейся жизни ради сделки, которая может даже не сработать в мою пользу. Скажем, ради аргумента, мне осталось жить год. Сделка будет означать, что у меня осталось всего шесть месяцев, чтобы найти Киру, воспользовавшись указанной сделкой. Я даже не уверен, что Кира - кто-то, кого я знаю, поэтому я не знаю, с чего начать поиск. Мой ответ - нет. Рюк смотрел на Лайта несколько напряженных секунд, пока тот не опустил руку, как будто был... разочарован. — Да, я понял. Но что ты будешь делать, если у Киры есть глаза? Разве это не поставит тебя в невыгодное положение? Лайт ухмыльнулся: — Нет. Потому что я уверен, что Кира тоже не пойдет на сделку. — Хм, и почему ты так уверен? — Потому что, Рюк, это просто, — ответил Лайт, — действия Киры до сих пор доказали мне, что он считает себя лучше, чем все мы, особенно его избранные жертвы. Комплекс Бога, если проще. Теперь скажите, что Кира действительно выиграл. Разве ты не думаешь, что кто-то вроде него захочет править как можно дольше? Сделка с глазами, несомненно, является для него преимуществом, но в долгосрочной перспективе она сократит его правление, и Кира не может этого допустить. — Понятно. Итак, ты ставишь против него его собственное эго. Ты делаешь довольно крупную ставку. В любом случае, я просто хотел сообщить тебе, чтобы ты не жаловался на меня за то, что я не сказал тебе это заранее, — промычал Рюк. — Заранее? — огрызнулся Лайт, — почему ты не сказал мне об этом, когда мы впервые встретились? Или еще лучше, ты мог бы просто записать это в инструкции. — О, хорошая идея. Его нисколько не пугает то, что я шинигами. Он не подлизывается ко мне и, кажется, без проблем доставит мне неприятности. Как я и подозревал. Мужчина, следовавший за Лайтом, наблюдал за домом с тех пор, как Лайт вернулся домой. Когда он увидел, что за занавесками в комнате Лайта темнеет, он подумал, что подросток, должно быть, ложится спать. Мужчина повернулся, полагая, что смотреть на темный дом бесполезно. В комнате Лайт лег на кровать. — Ты уверен, что больше ничего не хочешь мне сказать? Шинигами? — Нет. Больше ничего. Ну ... в основном — В самом деле? Это плохо. Если бы ты предложил мне, я не знаю, крылья или что-то в этом роде, я бы серьезно подумал об этом. Рюк замолчал: — Подожди. В самом деле? Лайт пожал плечами: — Ну, летать всегда было самым первобытным желанием человечества, и я не буду лгать. Способность свободно летать, как ты, ужасно убедительна, — фыркнул он, — может, тебе стоит предложить эту сделку Кире. Я смогу найти его в мгновение. С другой стороны, если у него будут глаза и крылья, он может быть настоящим шинигами. — Ну... в некотором смысле он есть, — ответил Рюк, — по сравнению с теми, кто в моем Царстве, Кира обладает задатками прекрасного шинигами. Хотя я сомневаюсь, что он воспримет это как комплимент. По правде говоря, Царство шинигами гниет. Мы живём скучной пустой жизнью, и единственная причина, по которой мы забираем жизни людей, — это то, что мы боимся умереть сами. Честно говоря, мы вообще забыли, зачем вообще существуем. Я не думаю, что даже король помнит, зачем мы существуем, — объяснил шинигами. — Почему ты мне это говоришь? — спросил Лайт, смущенно нахмурившись, — подожди, ты сказал, что те, кто используют Тетрадь Смерти, не могут попасть в рай или ад. Куда они переходят после смерти, в Царство Шинигами? — Э... хм... знаешь, я никогда об этом не думал. Я полагаю, что все возможно, — он повернулся, чтобы посмотреть в окно и увидел, что мужчина ушел из своего укрытия. — Что ж, это было весело, но мне лучше идти. Теперь ты можешь опять вздремнуть. О нет, не надо. Ты не... — вспыхнул Лайт, но Рюк снова погрузил его в мертвый сон, позволив ему естественным образом упасть обратно на кровать.

***

Миками сидел за своим столом, когда появился Рюк, пробираясь сквозь стену. Человек мгновенно оказался рядом с ним, желая получить новости от своего Бога. О, точно. Я забыл об этом. — И так, скажи мне, что сказал мой Бог? Он впечатлен моей работой? — спросил Миками, практически подпрыгивая на месте. Рюк не успел произнести ни слова, как Миками продолжил. — Я сказал, что исправлю кое-что, и теперь я исправил. Подозрений на него сейчас нет. Конечно, я искуплен в его глазах. — Ну, не совсем так, — сказал Рюк, — похоже, у L есть кто-то следящий за Лайтом. Я увидел его, когда он преследовал его сегодня вечером по дороге домой, — засмеялся он, — похоже, твой план провалился. Миками побледнел. — Нет... — прошептал он, — нет, я все сделал правильно! Я полностью изменил время убийств... — вдруг его осенило, — я действовал слишком быстро. Мне следовало подождать, прежде чем менять время убийств, — он упал на диван в душевной боли, закрыв голову руками, — все, что я сделал, - это только ухудшил положение. О Боже, прости мою глупость. Я только хотел исправить свой проступок, — он оставался в этом положении на несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями. Снова успокоившись, Миками взял Тетрадь Смерти. Он снова просмотрел правила, надеясь найти что-нибудь, что поможет ему в искуплении. Его глаза расширились при прочтении одного правила, идея превратилась в план в его уме. — Вот и все, — прошептал он с маниакальной ухмылкой, — я понял. — А? Тоесть? О чем ты? — спросил Рюк, наблюдая, как Миками включает компьютер. Он улыбнулся Шинигами: — Возможно, я придумал способ узнать личность человека, следующего за Богом. Если я спрошу тебя о его личности, Бог сочтет меня слабым и жалким. Если я сам разберусь, то обязательно получу прощение. Так что я собираюсь использовать правила Тетради Смерти в своих интересах. —Да? — Я уже знаю, что если я запишу причину смерти, у меня будет шесть минут и четыре секунды, чтобы добавить условия и точное время смерти. Мне нужно провести несколько тестов, прежде чем я попытаюсь что-либо сделать с этим человеком, — ухмыльнулся Миками на экран своего компьютера, — несколько заключённых должны хорошо справиться.

***

На следующее утро шеф Ягами все ещё был на работе. Он и другие следователи не смогли вернуться домой из-за огромной нагрузки в последние несколько дней. Он зевнул, когда рядом с ним зазвонил телефон. — Да, это я, — сказал он в телефон, — ещё шесть сокамерников были найдены мертвыми вчера вечером? У всех были сердечные приступы? Это он, — повторил он сказанное, чтобы его услышали другие. Вдруг его глаза расширились, — что? Что вы имеете в виду под странным поведением перед смертью? Не могли бы вы уточнить. Значит, они умерли не от сердечного приступа? — Нет. Я хочу сказать, что все они умерли от сердечного приступа, но все было не так просто, — объяснил мужчина с другой стороны телефона, глядя на фотографии последних шести жертв, — перед смертью одного из них он нарисовал пентаграмму. На стене его камеры, используя его собственную кровь. Другой оставил письмо, но оно, похоже, ничего не значит. Что касается третьей жертвы, он сбежал из камеры и добрался до ванной для персонала, прежде чем умер. После завершения разговора Ватари связался с Эл. — Что такое, Ватари? — Прошлой ночью ещё шесть жертв сердечного приступа, но три, похоже, отличаются от того, что мы видели до сих пор, — объяснил он детективу через экран компьютера, — я посылаю вам копию письма и фотографии, сделанные с места происшествия. — Лицо Ватари было закрыто фотографиями улик. L с большим интересом просмотрел и письмо, и фотографии. Похоже, он боялся, что Кира его найдет. Вполне вероятно, что наша жертва действительно так испугалась бы, но... мы знаем, что Кира может контролировать время смерти. Что, если он сможет контролировать детали, ведущие к смерти? В таком случае... — Шеф, — сказал Эл в микрофон, — мы не можем публиковать информацию о смерти этих мужчин в СМИ. Для них это просто сердечные приступы. У меня есть основания полагать, что Кира проводил какой-то тест на этих заключенных, и если это так, то мы будем сообщать им результаты только в том случае, если эта информация станет достоянием общественности. — Хорошо. Я понимаю, — согласился Ягами, — если бы это было правдой, Кира был бы еще сильнее, чем раньше, если бы обнаружил, что его тесты сработали. Один из следователей с отвращением отпрянул: — Так теперь он экспериментирует с этими преступниками? Какой ужас. — Он играет с жизнями людей, как будто это просто игра. Это абсолютно непростительно, —сквозь стиснутые зубы заявил шеф Ягами. На своей секретной базе L продолжал сканировать информацию, отправленную Ватари. Если Кира действительно использует преступников в качестве подопытных, чего он пытается достичь?

***

Благодаря доступу через юридическую фирму Миками пришлось ждать до утра, пока не будут загружены результаты его небольшого теста. Он улыбнулся, почти впечатленный собой. — Посмотри на это, Шинигами, — сказал он Рюку, — результаты вчерашнего теста были загружены, и они такие, как я подозревал. Тетрадь смерти отлично подойдет для того, что я задумал. Рюк с любопытством оживился: — А? Так что у тебя было на уме? — Видишь ли, первый преступник умер в туалете, как я и указал в Тетрадке смерти. Следующий нарисовал тот же символ, что и я здесь перед смертью. Наконец, третий написал слово в слово, что и я перед смертью. Все было в точности так, как я написал, вплоть до буквы, — он провел пальцем по последней написанной странице, дрожа от ликования, — дар Божий действительно великолепен. — Я думал, ты записал шесть имен. Миками кивнул: — Записал, и остальные трое тоже умерли, но не так, как я написал. Потому что я записал условия, которые были физически невозможны. Например, я написал, что первый умрет перед Эйфелевой башней через час. Даже если ему удастся сбежать из тюрьмы, добраться из Японии в Париж за один час невозможно, поэтому он умер от сердечного приступа в своей камере. — Я мог бы добраться, — рассмеялся Рюк. — В другом случае, — продолжил Миками, — когда я написал, что второй нарисует идеальное изображение лица L. Очевидно, ты не можешь нарисовать кого-то, кого никогда не видел, поэтому он тоже умер от сердечного приступа. Я подумал, что последнее может сработать. Я уточнил, что он напишет записку: "Я знаю, что L подозрительно относится к японской полиции", но это не сработало. Это означает, что ты не можешь заставить кого-то написать то, чего он еще не знает. По сути, Тетрадь смерти не может сделать невозможное, но пока это находится в реальных пределах того, что может сделать человек, я могу контролировать их столько, сколько захочу, до смерти. — Ну, это все очень умно, но какой в ​​этом смысл? Как это поможет вам разыскать этого человека? — фыркнул Рюк. — Просто. Те трое преступников, которые умерли не так, как другие, собираются занять L и следователей некоторое время. Я не сомневаюсь, что L пытается понять суть этой записки. — Хорошо, но как ты найдешь человека, преследующего Лайта? Я не могу назвать тебе его имя, так что тебе не повезло, — усмехнулся Рюк. Человек закатил глаза: — Ну, я пока не могу за ним идти. Я должен убедиться, что когда я использую на нем Тетрадь смерти, она должна сработать безупречно. До этого мне нужно провести еще один эксперимент, — он набрал на клавиатуре последний отчет о преступлении, — Киичиро Осордеда. Наркоман, который прошлой ночью пытался ограбить банк, но безуспешно. Он настолько в отчаянии, что никто не подумает дважды о его действиях, — Миками записал то, что он планировал для преступника, решив его судьбу пером. Довольный Миками поднялся со своего места и самодовольно улыбнулся: — Давай, Рюк. Нам нужно успеть на автобус.

***

В соответствии с предсказанием Миками, L на самом деле все еще пытался понять, что означает эта записка. Если Кира использовал этих преступников для проведения своего рода эксперимента, он собирается что-то начать. Если он переедет сейчас, есть большая вероятность, что ФБР заметит, что кто-то ведет себя подозрительно. Но, возможно, он преследует совсем другую цель. Может ли пентаграмма и это письмо быть чем-то вроде сообщения? Но кому? Ход мыслей L был прерван, когда он что-то заметил в письме. Вверху страницы буквы составляли сообщение, подсказку, предназначенную только для него. ТЫ ЗНАЕШЬ, L

***

Это случилось в воскресенье. Это означало, что у Миками не было работы, поэтому, если по какой-то причине за ним следили, он мог просто разыграть это как наслаждение хорошей погодой или поездку. Он постарался выйти на автобусную остановку, по крайней мере, в нескольких кварталах от того места, где должна была сесть его жертва, на всякий случай. Он также изменил свой гардероб по этому случаю, надел джинсы, кроссовки и коричневую зимнюю куртку, прикрывающую рубашку. В наряде он выглядел намного моложе, чем был, и очки, закрывающие глаза, тоже помогали. Ему было очень неуютно, но оно того стоило. И для собственной защиты, и для того, чтобы увидеть его план из первых рук. Миками занял место в задней части автобуса. Он сказал Рюку держаться подальше от его глаз, пока ему не скажут. Рюку это не понравилось, но Миками пообещал дюжину яблок за свои хлопоты, поэтому Рюк согласился держаться подальше. Поездка прошла тихо и без приключений. В автобусе было всего несколько пассажиров, поэтому Миками не пришлось разговаривать с другими людьми. Автобус остановился на остановке №6. Его не интересовало, кто садился на этой остановке. Так продолжалось до тех пор, пока два человека не сошлись. Тени Миками скрывали недоверчивый взгляд и лишь всю жизнь скрывали свои истинные эмоции, которые удерживали его от шока. Эти прекрасные волосы, эти прекрасные глаза, безупречная кожа. Миками не мог поверить своим глазам. Лайт Ягами, его Спаситель, Ангел и Бог, сел в автобус.