Малышка на миллион галлеонов

– Подъём! – радостно завопил ворвавшийся в комнату пухлый розовощёкий мальчуган. – Опаздываем! – Дадли, я ещё сплю, – пробормотала в ответ лежащая на кровати девочка. Волосы девочки были чёрными, как воронье крыло, а глаза зелёными, словно драгоценные изумруды. – Отвали. – Мы в террариум едем, дура! Вставай! – ещё громче крикнул пацан и сдёрнул со своей сводной сестры одеяло. Девочка истошно завизжала, схватила подушку и принялась яростно лупить ей весело гогочущего Дадли. В конечном итоге, она осталась и без подушки. Дадли показал ей язык и выбежал из комнаты, унося с собой трофей. Девочка вскочила на ноги, сжала кулаки и бросилась в погоню. Впрочем, выскочив за дверь, она тут же столкнулась со своей тётей. – Гарриет, куда это ты так летишь? – строго спросила у племянницы Петуния. Малышка тут же сделала виноватое лицо и спрятала руки за спиной. – Собирайся быстрее, мы все тебя ждём. – Дадли забрал у меня подушку и одеяло, – надув губы, пожаловалась Гарриет. – И он без разрешения вошёл в мою спальню! А если бы я была не одета? – Юная леди, прекращай валять дурака и немедленно иди чистить зубы! – Петуния скрестила руки на груди. – Чтобы через десять минут ты сидела в машине, умытая, причёсанная и одетая. Два раза я повторять не буду! Гарриет вздохнула, опустила голову и поплелась в ванную. Месть противному кузену откладывалась на неопределённый срок. К тому же, у Дадли сегодня был день рождения, ему исполнялось одиннадцать лет. – Вот возьму и подарю ему хороший пинок по его толстой заднице, – мстительно пробормотала себе под нос маленькая брюнетка. На самом деле, они с кузеном неплохо ладили. Их стычки были, скорее, понарошку. Единственный случай, когда Дадли действительно обидел Гарриет, произошёл, когда им было по пять лет. Дадли отобрал у неё машинку и сильно её толкнул, из-за чего Гарриет упала и расплакалась. После этого маленький хулиган на месяц остался без сладкого. Он ходил с таким грустным лицом, что Гарриет не выдержала, и тайком начала подкармливать его кексами и пирожными. Это было их страшной тайной. Вернон с Петунией, которые, конечно же, были в курсе происходящего, сошлись на том, что это было очень мило. Почистив зубы и умывшись, девочка вернулась в спальню, наскоро причесалась, натянула красивое летнее платьице, заправила постель и побежала вниз. Все остальные были уже готовы. Гарриет надела свои сандалии, взяла тётю Петунию за руку и вместе с ней вышла из дома. Они сели в машину дяди Вернона и отправились навстречу приключениям. Сегодня приключения заключались в посещении террариума. Дадли, как именинник, ехал на переднем сидении, рядом с отцом. Гарриет сидела рядом с тётей Петунией, смотрела в окно и зевала. Она не особенно любила змей и лучше бы как следует выспалась. Дадли, напротив, был полон энтузиазма. Они пробыли в террариуме чуть больше часа. За это время Гарриет успела съесть три порции мороженого. Она с огромным удовольствием съела бы и четвёртую, но тётя сказала, что так можно и заболеть. Гарриет надулась, но не стала спорить. Она часто видела, как Дадли устраивает истерики, чтобы ему что-нибудь купили и считала, что это выглядит очень некрасиво. Девочка немного походила по террариуму и поглазела на змей, а потом уселась на лавочку и принялась ждать, когда они уже, наконец, поедут домой. К счастью, Дадли вскоре надоело, и он заявил, что пора «рвать отсюда когти», потому что «тупые рептилии ничего не делают, только лежат и ползают». Вернувшись домой, Дурсли принялись распаковывать подарки. Гарриет отжала у кузена робота с радиоуправлением и футбольный мяч. Дадли попробовал, было, пожаловаться отцу, но Вернон только ухмыльнулся и потрепал его по голове. Племянницу он любил не меньше сына, к тому же, она была девочка. Если бы не строгость Петунии, мужчина бы ужасно разбаловал малышку. Гарриет убежала в свою комнату и принялась играть с роботом. Вскоре это ей надоело, и она спустилась вниз. Петуния уже возилась на кухне. – Солнышко, иди переоденься и помоги мне с обедом, – ласково сказала она. – Я же только что спустилась, – недовольно проворчала маленькая брюнетка. – Гарриет Лили Поттер! – в голосе Петунии зазвенел металл. Девочка вздохнула и снова отправилась наверх. С тётей шутки были плохи, за любую шалость мигом можно было отправиться мыть полы или подстригать газон. Миссис Дурсль придерживалась мнения, что старый добрый физический труд прекрасно выбивает из головы любую дурь. – А вот Дадли никогда не помогает на кухне! – пробормотала Гарриет, когда отошла достаточно далеко и была уверена, что тётя её не услышит. – Толстый ленивый поросёнок! И газон его подстричь не заставишь! Как ни странно, Петуния и Вернон воспитывали детей совершенно по-разному. Дадли разрешалось делать всё что угодно. С точки зрения Дурслей, мальчик должен был расти уверенным в себе и даже по-хорошему нагловатым. А вот Гарриет воспитывалась как маленькая леди, которая должна была быть скромной, вежливой, трудолюбивой и так далее. Иначе говоря, она должна была быть маленькой копией тёти Петунии. На деле, естественно, получалось немного по-другому. Гарриет, находящаяся под сильным влиянием своего хулиганистого кузена, росла пацанкой. В свои почти одиннадцать лет она уже могла и подраться, и объяснить какому-нибудь назойливому однокласснику, что моральные устои его дорогой мамочки оставляют желать лучшего. Её любимым предметом в школе была физкультура, потому что там можно было поиграть в футбол. Петуния, впрочем, упорно одевала племянницу в платья, заставляла её следить за внешностью и помогать по дому. Следует признать, какие-то результаты это давало. У маленькой брюнетки была красивая осанка, она умела готовить, а также каждое утро без всяких напоминаний чистила зубы и заправляла постель. Тем не менее, гены всё равно давали о себе знать. Примерно два-три раза в неделю малышка возвращалась домой или с синяком под глазом, или с разбитой коленкой, или с порванным платьицем. А иногда со всем этим одновременно. Пока Петуния нарезала салат, Гарриет поджарила яичницу с беконом и разложила её по тарелкам. Вернон и Дадли уселись за стол и принялись за еду. Девочка голодными глазами посмотрела сначала на яичницу, а потом на тётю. – Нет, дорогая, мы с тобой будем только салат! – строго сказала Петуния. – Это мальчикам не нужно беречь фигуру, а мы с тобой не можем позволить себе столько калорий. – Это не дом, а концлагерь какой-то! – воскликнула маленькая брюнетка, после чего рухнула на стул и скрестила руки на груди, обиженно надув губы. На самом деле, она достаточно смутно представляла себе, что значит слово «концлагерь», но в глубине души была уверена, что это такое место, где маленьким девочкам не дают есть яичницу с беконом. – Очень смешно, – ледяным голосом произнесла Петуния. – Сходи пока что за почтой и по дороге подумай над своим поведением. Девочка слезла со стула и поплелась в прихожую. Вытащив из почтового ящика стопку конвертов, она пошла обратно, просматривая на ходу кому что прислали. Было несколько писем для дяди Вернона: в основном счета и деловая корреспонденция. Одно письмо для тёти Петунии от местной благотворительной организации, в которой она состояла. И один диковинный конверт, на котором отправителем значился некий Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, а адресатом... в графе «адресат» было написано «Гарриет Лили Поттер». Девочка недоумённо нахмурилась. Она не знала никакого Альбуса Персиваля... и так далее! С чего бы ему писать ей?! Гаррет вошла на кухню и отдала письма дяде и тёте, после чего уселась на стул, положила перед собой загадочный конверт и принялась его разглядывать. Адресом отправителя оказался какой-то «Хогвартс». – Тётя, что такое «Хогвартс»? – спросила маленькая брюнетка. – Что? – внезапно севшим голосом спросила Петуния. – Мне прислали письмо из Хогвартса. А отправил его... – девочка на мгновение запнулась. – Какой-то Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. На кухне воцарилась полная тишина. Петуния выронила вилку, Вернон обеспокоенно на неё посмотрел. Дадли и Гарриет обменялись недоумёнными взглядами. Девочка пожала плечами и хотела, было, вскрыть конверт, чтобы прочитать, о чём же этот таинственный Дамблдор ей написал, но Петуния вдруг вскочила со стула и выхватила у неё письмо. – Не нужно это читать, солнышко, – нервно выпалила она. – Какой-то извращенец, наверное, забавляется. Нет никакого Хогвартса! Она быстро вышла из кухни. Гарриет негодующе пискнула, спрыгнула со стула и побежала за ней. Она ворвалась в гостиную и разочарованно вскрикнула, увидев, как её тётя бросает конверт в камин.

***

– Наконец-то выходные! – довольно сказал Вернон. Толстяк развалился в кресле, сжимая в руках газету с кроссвордом. – Хоть пару дней можно спокойно отдохнуть от этих дрелей. – Сделать тебе чая, дорогой? – ласково спросила у него Петуния, которая сидела на диване и вязала. – Лучше кофе со сливками и пару бисквитов, – хмыкнул мужчина. Он внимательно посмотрел на кроссворд, сощурил глаза и погрузился в глубокомысленные раздумья, пытаясь понять, что значит «вечнозелёное растение, которое ацтеки называли "лесным маслом", а русские – "аллигаторовой грушей"». В слове было всего семь букв, но на ум ничего не приходило. Вернон пожал плечами и поднял глаза. – Куколка, чего грустишь? – спросил он у Гарриет, которая сидела рядом с Петунией, скрестив руки на груди. Девочка мрачно посмотрела на него и отвернулась. – Тётя выбросила в камин моё письмо, – обвиняющим тоном произнесла она. – Это было моё письмо, и его нельзя было выбрасывать! – Извини, солнышко, – сказала Петуния голосом, в котором не слышалось ни капли раскаяния. – Это было глупое письмо от какого-то чудака, который неудачно пошутил. И вообще, маленьким девочкам неприлично получать письма от взрослых мужчин. Тем более от мужчин, имя которых состоит из целых пяти слов. Она отложила вязание, встала и ушла на кухню делать мужу кофе. Но стоило ей поставить на плиту чайник, как тут же раздался дверной звонок. – Петуния, посмотри, кто там! – донёсся из гостиной голос Вернона. Петуния вздохнула, выключила плиту и пошла открывать дверь, гадая, кто бы это мог быть. Почтальон заходил вчера, в её благотворительном обществе вроде бы никаких мероприятий не намечалось. Может, соседка снова хочет что-то одолжить? Открыв дверь, она ошеломлённо ахнула и оцепенела. Нет, это была не соседка и уж тем более не почтальон. На пороге стояла та самая женщина, которая когда-то давно приходила к Эвансам, чтобы сообщить им, что их младшая дочь – волшебница. Это было больше двадцати лет назад, но Петуния сразу узнала этот строгий взгляд из под очков и тугой пучок волос на макушке. Ведьма (которая, впрочем, сейчас была одета как самая обычная учительница из самой обычной школы) кивнула ей и протянула руку. – Доброе утро, мисс Эванс, – поздоровалась она. – Минерва МакГонагалл, на тот случай, если вы забыли. Думаю, вы знаете, зачем я здесь. – Теперь я миссис Дурсль, – пролепетала Петуния и машинально пожала колдунье руку. – А почему вы пришли так рано? К Лили, насколько я помню, вы приходили на её день рождения. – У вашей племянницы день рождения в самом конце июля, насколько я помню, – сухо сказала МакГонагалл. – В таких случаях мы предупреждаем родителей пораньше, так как предполагается, что за лето ребёнок прочитает учебники. В Хогвартсе достаточно насыщенная учебная программа, мы не можем позволить себе, чтобы юные ведьмы и колдуны приезжали совершенно неподготовленными. Особенно те, кто вырос в маггловских семьях. Вы не пригласите меня внутрь? – Конечно, – обречённо выдохнула Петуния и посторонилась. МакГонагалл уверенно прошла мимо неё и направилась прямиком в гостиную. Женщина поспешно закрыла дверь и бросилась за неожиданной гостьей. – Туни, так что там по бисквитам? – не отрывая глаз от газеты, спросил Вернон, который вновь погрузился в тщетные попытки разгадать, что же такое «аллигаторова груша». – Доброе утро! – громко произнесла Минерва. Вернон поднял на неё взгляд и удивлённо нахмурился. – А кто вы, собственно, такая? – недоумевающе спросил он. – Я – преподавательницы школы магии и волшебства Хогвартс, – ответила ему ведьма. – Меня зовут Минерва МакГонагалл. Видимо, вы муж Петунии? Я пришла к вам потому, что присланное к вам на этой неделе письмо не дошло до адресата. – Мы не хотим, чтобы Гарриет училась в Хогвартсе, – дрожащим голосом сказала Петуния. – В мире много прекрасного и без вашей магии. – Как насчёт того, чтобы спросить у самой девочки? – МакГонагалл повернулась к сидевшей на диване с растерянным видом Гарриет и улыбнулась краешком рта. – Мисс Поттер, вы знаете, что вы – волшебница? – Нет, мэм, – отрицательно мотнула головой маленькая брюнетка. – Впервые такое слышу. Ведьма выразительно взглянула на Петунию. Женщина смущённо откашлялась и опустила глаза. – Мы не хотели ей говорить, – прошептала она. – Вы представляете, как трудно было бы её тогда воспитывать? Она и так не самый послушный ребёнок. – Что ж, самое время узнать правду, – пожала плечами Минерва и снова перевела взгляд на Гарриет. – Ну так что, юная леди, вы хотите поехать в школу магии? – А это взаправду? – жадно спросила девочка. Её глаза загорелись. – Не розыгрыш какой-то? Колдунья вытащила палочку из кармана и взмахнула ей. Из палочки вылетела стайка маленьких жёлтых птичек, которые принялись носиться по гостиной и громко щебетать. Гарриет восторженно взвизгнула и захлопала в ладоши. – Да-да-да! Я хочу учиться в Хогвартсе! – громко воскликнула она. – Вот и славно, – сказала МакГонагалл и спрятала палочку в карман. Птички ещё немного порезвились и вылетели в окно. Петуния села на диван и обняла племянницу за плечи. – Лили тоже очень радовалась, – тихо сказала она. – И что в итоге? Погибла в двадцать с небольшим. Я не хочу, чтобы Гарриет ехала в Хогвартс. Это опасно. – Тётя, ты же всегда говорила, что мои мама с папой погибли в автокатастрофе, – подозрительно прищурилась малышка. – Я хотела тебя защитить, солнышко, – вздохнула женщина. – Колдовство – это не только милые птички. Твоих родителей убил злой волшебник. Где гарантия, что с тобой ничего такого не случится? – Злой волшебник? – маленькая брюнетка сжала кулачки, вырвалась из объятий тёти и вскочила с дивана, яростно сощурившись. – Тогда я тем более хочу поехать в Хогвартс, чтобы стать самой сильной колдуньей в мире и убить этого волшебника! – К счастью, этот волшебник давным-давно умер, так что никого убивать не придётся, – сказала МакГонагалл и посмотрела на часы. – Если вы не против, то давайте сегодня же съездим за покупками. Потом я вручу Гарриет билет и объясню, как попасть на платформу девять и три четверти. У неё будет два месяца, чтобы ознакомиться с содержанием учебников. Также вы купите ей волшебную палочку, но колдовать вне стен Хогвартса строго запрещено, поэтому я попрошу вас держать палочку под замком до самого отъезда. – Может быть, сначала мы угостим вас кофе? – кашлянув, смущённо предложил Вернон. – И парой бисквитов? – Благодарю, но я не ем сладкого, – строго ответила ведьма. – Впрочем, чашка зелёного чая будет весьма кстати.

***

– Здесь продаются волшебные палочки? – робко спросила Петуния. Ей уже доводилось бывать на Диагон-аллее, но женщина чувствовала себя неуютно. Когда она была маленькой и гуляла здесь вместе с Лили, то всё было невероятно захватывающим, а сейчас... Сейчас Петуния прекрасно понимала, сколько опасностей таит в себе такой заманчивый с виду волшебный мир. – Да, – коротко ответила МакГонагалл. – Идём. Она решительно открыла дверь магазина, на котором висела вывеска «Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры», и вошла внутрь. Петуния и Гарриет последовали за ней. Вернон и Дадли ждали их в кафе Фортескью. Оба представителя мужской части семейства Дурслей просто ненавидели ходить за покупками. – Приветствую вас, дамы, – улыбнулся им стоящий за прилавком старик. У него были широко распахнутые серебристые глаза и седые всклокоченные волосы. – Юной леди требуется палочка для поступления в Хогвартс? – Именно так, – кивнула Минерва. – Гарриет, мы с твоей тётей подождём снаружи. Просто пробуй палочки, пока не найдёшь подходящую. Она положила на прилавок несколько золотых монет, повернулась и вышла из магазина. Петуния вздохнула, ободряюще сжала плечо своей племянницы и тоже вышла, оставив её наедине с продавцом. Девочка посмотрела на него и сглотнула. С её точки зрения, старик выглядел довольно жутковато. – Гарриет, Гарриет... – пробормотал себе под нос Олливандер. – Юная леди, позвольте-ка спросить. А вы, совершенно случайно, не дочь ли Джеймса и Лили Поттеров? – И вовсе не случайно! – гордо выпятила подбородок маленькая брюнетка. – Они – мои папа и мама! Правда, я их совсем не помню, они умерли, когда я была ещё совсем... – девочка опустила глаза и тихонько всхлипнула. – Замечательно, тогда давай подберём для тебя самую лучшую в мире палочку! – поспешно сказал старый волшебник. Он понятия не имел, что ему делать, если малышка вдруг расплачется. – Давайте, – Гарриет кивнула и вытерла слёзы. – Извините, я не буду плакать, я уже большая. – Вот и славненько, – прокряхтел Олливандер и скрылся за стеллажами. Через пару минут он вернулся с длинным футляром в руках. Внутри футляра оказалась деревянная палочка. Чародей протянул её девочке и уставился ей прямо в лицо своими жуткими серебристыми глазами. – Сердечная жила дракона, ясень, двенадцать дюймов, – торжественно произнёс он. – Возьми палочку в руку и взмахни ей. Гарриет взяла палочку в руку и взмахнула. Ничего не произошло. Олливандер пожал плечами. – С первого раза никогда не угадываю, – философским тоном заметил он. – Не бойся, мы никуда не спешим. Если понадобится, то перепробуем все палочки, которые есть в этом магазине. Маленькая брюнетка отдала ему палочку и тихонько вздохнула. Честно говоря, она вообще сомневалась в том, что она настоящая ведьма. Самым волшебным случаем в её жизни был гол, забитый в ворота команды пятиклассников, когда она после подачи углового выпрыгнула выше всех защитников и отправила мяч точно в девятку, ударив головой. Дадли потом сказал, что она подпрыгнула на два метра и зависла в воздухе. – Волос единорога, дуб, одиннадцать дюймов, – прервал её размышления Олливандер. Девочка взяла протянутую палочку, сосредоточилась и резко ей взмахнула.

***

– Ну что, солнышко, получилось? – заботливо спросила Петуния, присев на корточки и заглянув в глаза вышедшей из магазина девочке. – Да, – кивнула Гарриет. Она выглядела одновременно радостной и встревоженной. Маленькая брюнетка посмотрела на МакГонагалл и показала ей палочку. – Перо феникса, остролист, одиннадцать дюймов. – Палочка сама выбирает владельца, – колдунья улыбнулась краешком рта. – Я до сих пор помню, как точно так же пришла в эту лавку, когда была совсем юной. Тогда продавцом был ещё отец мистера Олливандера. Я перебрала с полсотни палочек, пока не нашла свою. – Я махнула ей, и у него уши превратились в кактусы, – хихикнула девочка. – Но знаете что, миссис МакГонагалл... – Лучше зови меня «профессор МакГонагалл», – поморщилась ведьма. – Хорошо, профессор МакГонагалл, – послушно кивнула Гарриет. – Так вот, продавец сказал мне, что такая же палочка была у злого волшебника, который убил моих маму и папу. То есть, с пером от этого же феникса. – Ну что ж, иногда всякие совпадения случаются, – пожала плечами Минерва. – Знали бы вы, юная леди, с какими субъектами я удостоилась сомнительной чести разделить сердцевину моей палочки... Это не имеет никакого значения, можешь из-за этого не переживать. – Ну, раз с палочкой закончили, куда двинемся дальше? – спросила поднявшаяся на ноги Петуния. – В книжную лавку, – сказала ведьма. – А потом нужно будет купить сову и котёл. – Зачем мне сова? – с любопытством спросила девочка. – Чтобы отправлять письма, – лаконично ответила МакГонагалл. – Ведьмы и колдуны пользуются совиной почтой. – Охренеть! – воскликнула Гарриет. – Следи за языком, дорогая! – тут же одёрнула её тётя. Девочка спохватилась и легонько шлёпнула себя по губам. Петуния покачала головой, вздохнула и взяла племянницу за руку.