Малышка на миллион галлеонов

Мрачная громада Азкабана возвышалась над бушующим морем подобно несокрушимой скале. Волны яростно бились о каменные стены, не нанося им абсолютно никакого ущерба. Чайки носились над морем и пронзительно кричали, время от времени молниеносно пикируя вниз и выхватывая клювами из воды зазевавшуюся рыбу. Затянутое тёмными тучами грозовое небо и раскаты грома, которые раздавались каждые несколько минут, тоже прекрасно вписывались в общую картину. Волшебники, нарушившие закон, отбывали своё наказание отнюдь не на тропическом курорте. Остров, на котором стояла зловещая крепость, был настолько крошечным, что кроме Азкабана на нём практически ничего не умещалось. Охраняющие волшебную тюрьму дементоры жили внутри замка (если по отношению к дементорам вообще можно было употребить понятие «жили»). Немногочисленные посетители добирались на остров воздухом, используя мётлы или кареты, запряжённые тестралами. На крыше Азкабана было устроено нечто вроде посадочной площадки, а также небольшие навесы, в которых тестралы могли немного передохнуть перед обратной дорогой. В данный момент охрана крепости принимала важную посетительницу. Вальбурга Блэк решила в очередной раз навестить своего непутёвого сына Сириуса, который двенадцать лет назад был приговорён к пожизненному заключению в Азкабане за пособничество Тёмному Лорду. Другой сын Вальбурги – Регулус – тоже в своё время поддержал Тома Реддла, но, в отличие от Сириуса, погиб в бою с аврорами, предпочтя Азкабану смерть. С учётом того, что Сигнус и Орион Блэки были уже мертвы, Сириус оставался последним представителем рода Блэк по мужской линии. Вальбурга питала робкие надежды, что ей удастся каким-то образом добиться освобождения сына, но шансов на это было крайне мало. Кроме того, в последнее время её здоровье оставляло желать лучшего, что, впрочем, было совершенно неудивительно. Женщины (как обычные дочери Евы, так и волшебницы) вообще очень хрупкие и впечатлительные создания, и такие события, как смерть близких людей или заточение их в тюрьму на пожизненный срок влияют на них крайне деструктивно. – Ну что ж, мадам, вот его камера, – почтительно сказал сопровождающий черноволосую колдунью охранник. В его голосе слышалось искреннее уважение. Что бы ни натворили сыновья Вальбурги Блэк, она всё равно оставалась богатой и влиятельной волшебницей, а также регулярно делала пожертвования в неофициальный фонд поддержки охранников Азкабана. Когда ты вынужден по нескольку месяцев кряду проводить в мрачном замке, кишащем дементорами, то поневоле начинаешь ценить простые радости жизни. Такие, например, как несколько ящиков качественного огневиски, которые буквально пятнадцать минут назад перекочевали из кареты мадам Блэк в личные покои начальника охраны. – Позвольте нам поговорить тет-а-тет, – не терпящим возражений голосом произнесла женщина. Несмотря на то, что прожитые годы и перенесённые трагедии оставили на её лице свой отпечаток, она всё ещё сохраняла остатки былой красоты. Идеальная осанка и роскошные чёрные кудри до сих пор заставляли мужчин непроизвольно оборачиваться. Впрочем, в последнее время Вальбурга держалась уже на чистом упрямстве: она чувствовала, что смертельно устала от жизни и практически не выходила из дома. Единственным, что заставляло её жить дальше, был Сириус. Непутёвый Сириус, который наломал дров и обрёк себя на вечное соседство с дементорами. Для всей волшебной Британии он был опаснейшим преступником, но для Вальбурги он по-прежнему оставался её маленьким Сири, который так любил мороженое и единорогов. В последние месяцы она часто пересматривала альбомы с его детскими фотографиями и тихо плакала. – Конечно, мадам, – охранник склонился в низком поклоне, открыл камеру и подождал, пока волшебница войдёт внутрь, после чего закрыл дверь и удалился. Это была стандартная ситуация: Вальбурга практически всегда предпочитала разговаривать с сыном наедине, присылая охраннику Патронуса после того, как они с Сириусом прощались. Черноволосая колдунья немного постояла, внимательно разглядывая своего старшего сына. Сидевший на тюремной кровати Сириус мрачно смотрел в пол и кусал губы. Ему было нестерпимо стыдно, что он так подвёл свою семью. Не потому, что примкнул к Тёмному Лорду, а потому, что проиграл и дал себя пленить. Каждый визит матери был для него невероятно радостным и невероятно мучительным событием одновременно. Вальбурга глубоко вздохнула, медленно подошла к Сириусу и погладила его по небритой щеке. Сириус накрыл её ладонь своей и робко взглянул матери в глаза, после чего тоже вздохнул и поднялся на ноги. Вальбурга крепко его обняла и всхлипнула. Затем она отстранилась и покачала головой, кусая губы и тщетно пытаясь сдержать слёзы. – Мама, не плачь, – хрипло пробормотал Сириус. – Всё будет хорошо. – Ну, конечно, – саркастично отозвалась Вальбурга. – Твои брат и отец воскреснут, тебя выпустят из Азкабана и мы снова заживём как раньше, да? Нет, Сири, ничего хорошего для меня в этой жизни уже не будет. Сириус опустил голову и снова сел на кровать. Вальбурга оглянулась и достала из кармана два небольших пузырька. – Сири, слушай меня внимательно, – напряжённо сказала она. – Я всё обдумала и приняла решение. Сегодня утром я выпила медленно действующий яд. К вечеру меня уже не станет. – ЧТО?! – яростно прошипел тут же вскочивший на ноги Сириус. – МАМА, НЕ СМЕЙ!!! – Успокойся, всё уже сделано и назад дороги нет, – в голосе черноволосой колдуньи зазвенела сталь. – Но моя смерть не будет напрасной. Ты – мой единственный оставшийся в живых ребёнок, моя плоть и кровь. Я помогу тебе сбежать из этого ужасного места. В этих флаконах – Оборотное зелье. Мы выпьем его и превратимся друг в друга. Потом ты выйдешь на свободу и сбежишь как можно дальше отсюда. Заляжешь на дно, сменишь личность и проживёшь долгую и счастливую жизнь. – Нет, – прошептал Сириус. – Мама, нет! Не такой ценой! – Смерть станет для меня избавлением, – грустно улыбнулась Вальбурга. – Кто знает, может быть, в загробном мире я наконец-то снова встречу Регулуса и Ориона. Она бросила флаконы на кровать и достала из кармана небольшие серебряные ножницы, после чего срезала у себя короткую прядь волос. Сириус отступил на шаг и умоляюще застонал, по его щекам потекли слёзы. Вальбурга грустно улыбнулась и покачала головой. – Когда мы выпьем зелье, я наколдую Патронуса, чтобы вызвать охранника, а потом отдам тебе палочку, – ласково сказала она. – Не печалься обо мне, Сири. Помни, что я всегда любила тебя, несмотря ни на что.