Пособие по самосожжению

— Что здесь, чёрт возьми, происходит? Свет резко ударил по глазам, вынуждая поспешно и болезненно зажмуриться. Ярко до рези. Итан наощупь вырубил его обратно. — Не включай. Тут свечи. — От них никакого толку, как ты вообще что-то видишь? Послышалось шуршание и отдаляющиеся шаги. Через несколько секунд Итан вернулся и кухню окатил мягкий свет телефонного фонарика. У плиты, в старых безразмерных штанах, стоял бодро помешивающий кисель Ник. Увесистый половник наполовину утопился в красном булькающем вареве. Жуть. Приторно-ягодный запах моментально ударил в ноздри и Росс в отвращении кашлянул, изображая рвотный позыв. Отвратительное пойло. И как люди его пьют? На полу в самом центре комнаты растелился внушительный рисунок пентаграммы, каждый угол которой украшала длинная восковая свечка. Итан озадаченно всмотрелся в общеизвестный демонический символ. — Ты вызывал сатану, и в процессе этого решил сварить кисель? А оккультизм действительно ни к чему хорошему не приводит, — он прошёл к столу, осторожно обходя кроваво-красный рисунок, и посветил фонариком на захламленную поверхность. Крахмал, слегка просыпанный сахар, несколько чайных и столовых ложек, непонятно как затесавшееся сюда яблоко и выпотрошенный спичечный коробок. — Будешь? — вместо ответа спросил Ник, демонстрируя поднятый половник, по округлым стенкам которого тут же покатились вязкие капли. — Ты шутишь? — Итан непонятливо заломил брови. — Зачем тебе это? Торренс поочередно окинул взглядом кипящую кастрюлю, стол и пентаграмму, как бы спрашивая, что конкретно Росс имеет в виду. — Я про твои сатанические наклонности, — Росс сел на табурет, почти машинально подбирая яблоко и начиная с хрустом его жевать. — Причём, недавно выявленные. — Скучно было, — монотонно протянул он и снял кастрюлю с огня. Последний отчаянный огонек затравленно колыхнулся в предсмертной агонии. — Не спалось. «Не спалось» можно было смело переводить как «спалось, пока не помешали ебучие кошмары». Торренс перелил в бежевую чашку пару половников густого варева и уселся напротив, пронаблюдав за заглотившим яблочный огрызок Россом. — Ну и кто тут питается дерьмом, — прозвучало с еле уловимой насмешкой. Ник поднёс объёмную посудину ко рту и отпил содержимое. — Явно не мы, — Итан сглотнул пережёванные косточки и уставился в ночное окно. Они снимали эту квартиру чуть ли не за бесплатно, и даже не потому, что район был откровенно дерьмовым, а многоэтажка — старой. Просто владелец, по всей видимости, плевать хотел на возню с ремонтом и прочими организационными моментами. Или больше не нуждался в этом — тем лучше для них. В этом даже было нечто особенное, жить на огромной (в меру их возможностей) высоте. Здесь даже ветер был другим. Более хлёстким и как будто настоящим. Живым. Улица с тринадцатого этажа показалась ему маленькой и несущественной. — Помнишь тот коридор на выставке? — Ник допивал уже вторую порцию. Росс мысленно вернулся на кухню, подмечая нелепость сложившейся обстановки. Свечи обречённо догорали на полу, заливая воском самодельную пентаграмму, фонарик уютно освещал обеденный стол, на часах только-только перевалило за половину третьего. Всё это отчётливо отдавало идиотизмом и… теплом? Итан наклонил голову вбок, вглядываясь в адскую звезду, и усмехнулся. Опять. Ситуация, достойная описания. — Тот, из которого нас выперли? Помню. — А дверь? Торренс поставил стакан и зачем-то в упор посмотрел на Итана. Тот растерянно улыбнулся. — Ну, напутали с дизайном. Бывает, наверное, — он передвинул чайные ложки на край стола и лег на свои смуглые руки, занимая большую часть поверхности. — Ты думаешь, они там кого-то расчленяют? Торренс открыл рот, уже собираясь на полном серьёзе подтвердить чужое предположение, но был прерван неожиданным, и внезапно хриплым в ночной тишине дверным звонком. Парни в недоумении переглянулись. — Какой чёрт мог привести кого-то сюда в три часа ночи? — первым озвучил их общий вопрос Итан, отлипая от сложенных рук. Ник напряженно поднялся со стула. — Не открывай, — остановил он уходящего Росса на пороге кухни. Пальцы сомкнулись на чужом предплечье и он замер, по всей видимости, собираясь сказать что-то еще. В груди эфемерно кольнуло нехорошим предчувствием. Повторный звонок с усердием его перебил. — Надо понять, кто там, — Итан аккуратно отцепил бледную ладонь от ткани толстовки. В голове Торренса яркой мигающей строчкой прокрутилась нецензурщина: он не планировал хватать за рукав. Он вообще ничего не планировал. Противная трель в третий раз окатила помещение и Росс наконец прошёл в прихожую и заглянул в круглое отверстие-глазок. Ник тенью замер на ним. — Кто это? — Николас Торренс? — послышался хриплый голос. Кудрявый парень, стоящий по ту сторону двери, явно был не в себе. По его лицу и шее обильно стекал холодный пот, пальцы то и дело поправляли сползающую с мокрых волос оранжевую кепку. Несмотря на внешнее волнение, говорил кучерявый ровно и почти без запинки. В сероватой от испуга руке колыхался сиреневый конверт. Итан обернулся, ловя чужой нечитаемый взгляд. Ник кивнул. — Да, — он немного нахмурился. — Что тебе нужно? — Мисс Шерри… Мисс Шерри Лойд. Вы посещали её выставки, — паренёк в кепке заметно дёрнулся. — Вы её знаете? Белые брови в удивлении поползли наверх и Ник бесшумно шагнул к поближе к другу. Они вновь переглянулись. — Допустим, — расплывчато ответил Итан и заинтересованно прислушался. За той стороной двери воцарилась короткая пауза. — Она передаёт вам письмо, — в конце концов сдавленно отозвались там. — Я оставлю его здесь… — Стой. Вскрой его, — внезапно громко и отчетливо скомандовал Ник. Кучерявый парень растерянно моргнул, даже переставая трястись, и… выполнил указание. Торренс, ожидающий как минимум возражений и как максимум категорического отказа с последующим посыланием нахуй, удивлённо выдохнул. Успокоившийся тип бережно разорвал конверт и выудил тонкий листок. Ни говоря ни слова, он оставил его на пороге и удалился, унося с собой сиреневую обёртку. Росс, не в состоянии найти ответы на случившееся, перевел невдупляющий взгляд на друга. — Что? — Ник посмотрел на него, как на умственно отсталого. — Думаешь, я сейчас понимаю что-то лучше тебя? Противореча словам, в серых глазах внезапно скользнуло еле заметное осознание. Итан замер, цепляясь за эту мимолётную эмоцию, и вопросительно приподнял бровь. — До переезда, — Ник задумчиво пожевал нижнюю губу. Дурацкая привычка. — Мне уже приходило такое письмо, когда я впервые посетил её выставку. Это было очень давно, — он нахмурился. — На вид они абсолютно идентичны, но это странно, ведь… Мы уехали тем же вечером, когда я нашёл его под дверью. Торренс замолк, тихо заканчивая свой лаконичный рассказ. — А что было в письме? — Итан, до этого внимательно смотревший на, как правило, скупого на прошлое друга, попробовал возобновить монолог. — Не помню, — ровно отозвался Торренс, возвращаясь в привычное амплуа. Щёлкнула стальная задвижка, скрипнули дверные петли. Бледная рука подобрала таинственную записку. Росс разочарованно закатил глаза. — Ты не любишь говоришь о себе, не так ли? — зачем-то процитировал он. Глупо и по-детски. Как будто ему снова пятнадцать, перед глазами открытая вкладка с французским гугл-переводчиком, и последние страницы той самой книги. Он усмехнулся, зная, что всё равно услышит ответ. — Я даже думать о себе не люблю.* *** «Ну конечно, мы пойдём вместе». Чужой голос в голове до сих пор отзывался в нём удивлением. Итан заворочался и перевернулся на другой бок, открывая глаза. Спать не хотелось совершенно. В этой квартире не было кроватей, только две старые софы в разных комнатах. Росс приподнялся на локтях и огляделся в поисках пачки «Pall Mall». Искомое обнаружилось на подоконнике. Новые эмоции, нездоровый интерес, возможные фатальные ошибки и риск составляли основной коктейль на этом празднике жизни, который они собирались провернуть, поехав чёрт знает куда. Точнее в гости к художнице, которая рисует каннибализм, распространяет свой адрес через психически неустойчивых посредников по ночам, и, судя по написанному, имеет особняк в горах. С чего они вообще взяли, что письмо отправили только им? Газовая зажигалка подожгла бело-серебристую сигарету и Итан еще раз пробежался глазами по изогнутым строчкам, вдумчиво закуривая. Полузабытая привычка терпким отголоском прошлась по трахеям. В записке сухо и лаконично предлагалось нанести визит. Без каких-либо видимых причин, просто четыре слова, адрес и уже знакомые им инициалы. «Вас встретят на остановке». Ш. Л. Итан с мрачным весельем подумал, что неплохо было бы узнать причину всех этих мистических манипуляций вокруг. Старомодная дверь внутри современного здания, запуганный до смерти парень-курьер, загадочное послание от известной художницы в три часа ночи, его беспочвенные ассоциации, которые возникали в последнее время. Когда он находился рядом с Ником. Мысли плавно перетекли в новое русло. Росс глубоко затянулся и уставился сквозь тлеющую сигарету в окно. Объяснять себе что-либо насчёт этого не было никакого желания. Ситуации, которые они проживали день за днём, ничем не отличались от ситуаций месяц/полгода/год назад. Тем не менее, Итан видел их немного в другом свете. Как будто кто-то случайно задел маленький прожектор и забыл поставить на прежнее место. Учёба в институте, автобус, художественные выставки, шатания по городу с фотоаппаратами. Они были рядом друг с другом почти на постоянной основе и это не доставляло ему ни капли дискомфорта. Проще было записать Торренса в «исключения», чем пытаться что-то для себя объяснить. Особенно учитывая то, что Росс уже давно внёс его в этот призрачный список, состоящий из одного имени. Итан выкинул затухшую сигарету через приоткрытую форточку и прислонился к холодному окну. Что-то незаметное и живое, что шевелилось в его груди, стало медленно угасать под гнётом ночи и усталости. Прохлада стекла клонила в сон, и спустя несколько минут он слез с подоконника и вернулся к застеленной софе. Сейчас он больше всего надеялся, что сможет продрать глаза хотя бы к началу завтрашних пар. *** Надежды Итана не оправдались. — Вы ебанутые? — прошипел какой-то мутный тип, ошивающийся в проходе. Ник неохотно оторвался от телефона и лениво осмотрел возникшего из ниоткуда парня. Безвкусные решетки на висках, широкая линия-татуировка вокруг шеи. Кажется, они его где-то видели. Впрочем, это всё равно не имеет никакого значения. Итан закатил глаза. Они стояли на лестничной площадке, ведущей на третий этаж, прямо к нужной им аудитории. Лекция в которой, к слову, началась почти час назад. — Действительно думаете, что чем-то лучше других? — бритоголовый угрожающе прищурился. Освобождать проход он не спешил, нормально изъясняться и приходить к компромиссу — тоже. Видимо, он уже сам всё придумал. Поразительное самовнушение. — У тебя какие-то проблемы? — с подчеркнуто фальшивым интересом спросил Росс. Не то чтобы опоздание хоть каплю его волновало, но и простоять здесь всю лекцию ему тоже как-то не улыбалось. Торренс не слушал их, смотря куда-то вглубь прохода. — Проблемы… — низко прорычал парень, заводясь с пол-оборота и шагая к ним. — Проблемы, говоришь. Это у вас щас будут проблемы. Нарываешься, да? — Нет, — совершенно честно ответил Итан, косясь на Ника и прослеживая направление его взгляда. Гоповатый парень приблизился еще на пару шагов, видимо, собираясь не только плеваться словами, и неожиданно мотнул головой куда-то вниз, как от удара. Неприятно щёлкнула челюсть, зазудели нервные окончания. Он оскалился, окатив Росса взбешенным взглядом, и развернулся в поисках того, кто посчитал своим долгом огреть его по макушке в такой подходящий момент. — И что ты здесь устроил? В проходе стояла высокая статная женщина слегка за сорок. В руке она сжимала тяжелую кожаную сумку, на крепкой фигуре красовалась свободная белая футболка и синие джинсы. Она скептически вздернула выщипанные брови и выжидающе уставилась на сына. — Разборки по понятиям, хули. Что ты здесь делаешь? Женщина окатила нерадивого сына уничтожающе-убийственным взглядом и холодно ответила: — Вызвали. Пойдем, уёбище. Гоповатый парень еле заметно скривился и шагнул за ней, напоследок одарив Итана многообещающим выражением лица. Сын с матерью скрылись за поворотом, возвращая коридору прежний покой. — Некоторые люди склонны драматизировать, — задумчиво сказал Росс, шагая вслед за Ником в освободившийся проход. Впрочем, третья пара у них по химии. Возможно, драматизм был не излишен именно сегодня.