Пособие по самосожжению

Итан вылетел вслед за Алекс за несколько секунд до того, как сзади послышался заложивший уши грохот. Он оглянулся на лавину из камней, на месте которых буквально мгновение назад была гостиная, и рванул в сторону второго этажа, судорожно вспоминая. Шерри с Ником были в комнате над ними. Росс почти добежал до середины пролёта, когда Торренса сшибли прямо на верхних ступенях и нахрен выбили какую-то тарелку, которую тот держал над головой. Росс дёрнулся вперёд, каким-то чудом успевая подхватить его под руки и уберечь от перелома шеи, при этом не упав следом. — Надо валить отсюда, — перекрикивая фоновый шум выразил здравую мысль он, помогая другу вернуть равновесие. Ник просто кивнул, быстро и оперативно вставая на ноги. Здесь нельзя было оставаться. Ни на минуту. В коридоре им пришлось пробираться через груду картинных рамок. Дерево весело хрустело под подошвами, создавая дополнительный шум и вырывая из потока мыслей. Жутко хотелось поговорить. В одном из коридорных ответвлений на обломках лежала та самая горничная в юкате, которая встретила их у входа. Она что-то пела, беззвучно открывая рот, и пыталась развязать широкий салатовый пояс. Пальцы бестолково оттягивали края, запутываясь в шёлковой ткани и лишь сильнее затягивая узел вокруг талии. Женщина задыхалась. Ник равнодушно скользнул по ней взглядом и двинулся дальше вслед за Итаном. Снаружи никого не оказалось. Они поспешили удалиться от эпицентра стихийного бедствия. Полное отсутствие людей на улице попахивало откровенным абсурдом, но обсуждать что-то было просто некогда. Чем дальше они уходили, тем меньше земных колебаний улавливали. Это тоже звучало как бред, ведь масштаб землетрясения не мог быть настолько мизерным, но тем не менее, этот бред был правдой. Росс оглянулся, подмечая относительный порядок вокруг. Как только они вышли за частную территорию, последствия катастрофы, словно по воле проебавшейся небесной канцелярии, и вовсе испарились. Деревья, камни, земля. Будто природная аномалия обошла их стороной, попросту не заметив. Какого…? — Это из-за её таймера? Не бывает таких выборочных землетрясений. Шум постепенно затихал, оставляя поверхностное эхо. — Видимо, — Ник повторно потёр виски, избавляясь от ненавистного гула, и с выдохом посмотрел на друга. Не сейчас. Не его единица. Как такое вообще... Хотя всё верно, это же невозможно — половина числа не могла стереться за какие-то минуты, не стоило и... переживать? Он же ради этого и поехал. Так почему он до сих пор..? Серые радужки опустились на чужую шею и мелко дрогнули. — Твой таймер, — Ник нахмурился, прикусывая губу. Херово, очень херово. Их жизнь должна была броситься в одну из двух крайностей, а не застрять посередине. — О, правда? — Росс улыбнулся легко и как будто слегка виновато. Еще хуже. — Только сейчас немного не до этого. Давай отойдём подальше и попробуем вызвать такси до остановки. Здесь точно не стоит. Торренс не ответил. Просто молча зашагал за ним, погружаясь в свои размышления. Теперь это не надолго. Полгода, год — максимум. И всё закончится. Сколько бы времени не прошло, не задумываться не получалось. Просто есть вещи, которых не избежать. Торренс с силой сжал зубы, выдыхая. « — Зачем вы прислали то письмо? — Чтобы выжить». А потом она попыталась его убить. Чужие слова и собственные мысли встали на автоповтор. Он конечно многого ожидал, но точно не этого. Она пыталась его убить. Зачем? С какой выгодой? Потому что… У него нет таймера? У него нет таймера. Это единственное объяснение. Всё, что отличало его от остальных — он мог умереть в любое мгновение любого дня/месяца/года, потому что ебанутые правила этой ебанутой планеты когда-то давно обошли его стороной. Больше вариантов не было. Получается, убив вот таких, как он, можно нарушить условия этого мира и продлить отведённый срок. Так думала Шерри. Но ведь откуда-то она это взяла. Или… Где-то глубоко в недрах сознания, существо, отвечающее за его эмоции, зло усмехнулось. Бегать по всему миру в поисках такого же «уникального случая», каким являлся он сам, это всё равно, что пытаться подышать в вакууме — безуспешно. Таких людей на планете от силы тысяча. Он лишь потеряет последние крупицы времени, пока будет мотаться по континенту. И это если не учитывать тот факт, что действия Шерри могли оказаться таким своеобразным жестом безысходности. Предположением, не имеющим никаких оснований. Как последнее, непроверенное средство, к которому прибегнули из-за отчаяния. Только если… Ник поднял глаза, вглядываясь в темный-темный затылок. Росс что-то напряженно вещал в трубку, по всей видимости, вызывая им такси. …Итану ведь без разницы? — Едет. Странный голос у водителя, но выбирать не приходится, — он вырубил сверкающий в наступающих сумерках телефон и хлопнул Торренса по плечу. Покорёженный особняк уже скрылся из виду — они отошли достаточно далеко. — Автопилот? — Да, — прозвучало ровно, но почему-то немного сдавленно. Ник моргнул, ощущая отрезвляющую тяжесть чужой руки. Скорее всего без разницы. Но насколько? *** — Садитесь, — таксист перегнулся через водительское кресло, изнутри открывая заднюю дверь. Ник пролез внутрь первым. Старые грязно-зелёные сиденья неловко скрипнули под тяжестью тел. — Здесь только что не было землетрясения? — спросил Итан, опуская стекло и вдыхая ночной воздух, в попытке выветрить из себя остатки адреналина. — Что? — водитель моргнул, смотря куда-то в бок. — Нет, не было, — он отвернулся обратно, возвращая голосу прежнее безразличие. «Видимо, тот обвал и впрямь был устроен природой исключительно ради Лойд и её таймера», Росс задумчиво хрустнул костяшкой. «Ебанутый мир. Сердечного приступа было бы недостаточно?» — Тут автобусы еще ходят? — Да, — тем же глухим тоном ответил таксист, не отрываясь от дороги. Они ехали по извилистой трассе, медленно спускаясь с горы. Склон был пологий, но с правой стороны резко обрывался, открывая вид на глубокое озеро. Ник откинулся на спинку сиденья еще в начале поездки и теперь усиленно о чём-то размышлял. По крайней мере, это чётко видел Итан: для остальных его лицо оставалось нечитаемым и бесчувственным. Пепельные волосы-соломки снова разметались по сиденью, изображая призрачный ореол. Забавно. Что? Росс прикрыл веки, пытаясь посмотреть на ситуацию под другим углом. Они только что свалили из места, где теоретически мог умереть его друг, а собственный таймер, судя по реакции Ника, стёрся еще на половину как минимум. При чём тут… — Чёрт подери! — резкий вопль водителя сопроводил неожиданный рывок в сторону. Машина основательно прошлась по скале левым боком, исцарав полированную поверхность, шины взвизгнули и натужено заскрипели. Таксист с трудом выровнял руль и вперился взглядом в озеро, тяжело дыша. Ник замер, прислушиваясь к своим ощущениям. Землетрясения не было. — Какого ты творишь? — Росс нагнулся вперед, всматриваясь в обливающегося потом мужика и замечая нездоровую решимость в мутных зрачках.— Останови, мы дойдём, — он попытался открыть заблокированную дверь и тут же выругался: — Сука. Торренс не успел даже дёрнуться. Водитель с диким ором вырулил с обрыва, вбивая педаль газа в пол и отпуская бесцельно вращающийся руль. Мир резко крутанулся куда-то вниз, Росс что-то крикнул ему на ухо, хватая его плечи и держась за переднее сиденье. Ник уперся локтями вперёд и перевел взгляд на Итана. Неужели сейчас? Автомобиль с оглушающим плеском упал в ледяную осеннюю воду. Голубая гладь рассыпалась бесцветным градом и они начали медленно погружаться в поистине глубокое озеро. Ник зачем-то посмотрел в переднее стекло, подмечая невероятную бездонность и улетая мыслями в никуда. Странное ощущение. Перед глазами поплыло, жидкость приятным маревом обволокла сознание. Холод сковал тело, движения… Кто-то дёрнул его за предплечье. Торренс покрутил головой, натыкаясь взглядом на размытый силуэт. Чего он хочет? Вылезти отсюда? Парень оттолкнулся ногами от какой-то поверхности и проследовал за этим человеком. Почему бы и нет. Серые радужки безучастно уставились на тёмные волосы и знакомые черты лица. Тёмные волосы и знакомые черты лица… Ник напряг зрение. Где они? Что происходит? Лодыжку внезапно сковало ужасающей тяжестью. Торренс обернулся, что есть силы лупя ногой в лицо водителя. Удар пришёлся по кривой переносице, чужие узловатые пальцы ослабили хватку и Итан рывком вытянул его из машины. Дешёвый пластырь медленно подплыл к стеклу. В опустевшем солоне, под тоннами ледяной воды, растворился последний завиток очередной единицы. *** Не дышит. Реально, не дышит. Словно кто-то в какой-то момент поменял весь функционал его дыхательной системы и забыл приложить инструкцию. Или перекрыл кран с воздухом. Лёгкие горят, ткани отчаянно требуют кислород, мозг в непонимании гудит и тяжелеет, но он не вдыхает. Это как его личный фильм, в котором он безграмотно проебал кульминацию и сразу перешёл к титрам. Очень похоже на происходящее сейчас. Нужно учиться дышать заново, причём срочно, иначе они так и застрянут на первой странице с сомнительной лирикой и едва ли цепляющим началом. Не страшно, не смертельно, но удручает. Или смертельно? Тот еще вопрос он конечно задает. Очень своевременно. Всё ведь и впрямь может закончиться в этом заурядном до колкого ужаса... ...подъезде? Ник переворачивается и блюёт пресной водой. Вода везде: она капает с его лица, рук, ног, пепельных волос. Льётся из ушей, носа, рта, и выжигает пищевод изнутри. Он отхаркивает добрую половину и заходится в кашле. Отвратительно. — У тебя дыхалка ни в пизду, — прозвучало слишком обеспокоенно для такой фразы. Итан перевёл дыхание и нервно сжал чужое предплечье. — Ты живой? Торренс не отвечает. Он упирается локтем в землю и старается не выблевать свои внутренности от стойкого ощущения гниющей пустыни в глотке. В голове всё путается, он закрывает глаза и пытается собрать воедино улетающие мысли. Грёбанные обрывки явно устроили танцы с бубнами и никак не желали прекращать. Захотелось наорать на них и немедленно поставить на место. Глазницы прожгло сухостью, сырые песчинки прилипли к мокрым ладоням. Ник зажмурился и поднялся с холодного песка. Песка? Он с усилием разлепил веки, вглядываясь в темноту и пробуя распознать окрестности. Прямо на их головами навис обрыв, с края которого их так любезно скинули меньше десяти минут назад. В метре поблёскивала чарующе-чёрная водяная гладь. Ник оглянулся. Они были зажаты между озером и скалой. Буквально. — Ты тяжелый, — в пустоту буркнул Итан, крепче хватая бледную руку и начиная идти вперёд. — Как? Ты же почти скелет. Торренс молча пожал плечами, искренне надеясь, что Росс каким-то неведомым способом это почувствует. Лёгкие горели. Одежда мокрым слоем прилипла к коже, продуваясь холодным осенним ветром. Он поёжился. — Ему повезло, что таймер истёк именно в момент самоубийства. Иначе было бы ещё хуже, — Итан прибавил шагу, меняя тему, словно страницу увлекательной книги. — Редкий случай. Тишина какое-то время разбавлялась только их тихим топотом. — Не знаю, сколько осталось. Здесь мы не поднимемся, но ближе к остановке должно получится. Они шли так около десяти минут. Торренс просто слушал чужой голос, абстрагируясь от дерьмовых ощущений. Росс говорил. Он говорил за весь день, формируя мысли в слова и заглушая остаточный страх. Липкое чувство сковало его разум, когда он вытащил из воды бледное тело. И обнаружил его бездыханным. Итан тряхнул головой, судорожно сжимая костлявую кисть и продолжая вещать. — Экстримальненький вышел вечер, — он завернул чуть в бок, придерживаясь левой стороны. В темноте не было видно края озера, но тропинка явно стала шире. Скала постепенно теряла высоту. — Мне походу пытались подсунуть отравленный кофе. О чём вы говорили с Лойд? — Об искусстве, — прозвучало до ужаса неразборчиво, но Итан, кажется, понял. Ник сглотнул, с трудом пробуя увлажнить горло, и продолжил хрипеть: — Она, кстати, ела людей. Если её последняя фраза не была какой-нибудь метафорой. Росс моргнул, спотыкаясь об какую-то корягу. Они притормозили. Впереди чернела фигура, подходящая под параметры небольшой сосны. Ник прищурился, цепляя взглядом отдалившийся берег. Они близко? — А по ней и не скажешь, — Росс усмехнулся и снова зашагал. — Может, она еще и ходить, и летать умеет? — Ходила, — поправил Ник, стараясь не шевелить рукой. — У нее были механические протезы. Итан хмыкнул, уже не удивляясь подобным новостям. Деревьев становилось всё больше и больше, колючие кроны мешали идти. Пробираться через густеющие ветки с помощью одной конечности стало проблематичнее. Чужое запястье пришлось отпустить и Росс только сейчас осознал, как крепко держал его кисть всё это время. Где-то сверху с шумом пронеслась машина. — Здесь не пройдём. Надо вылезать, — Росс придирчиво уставился на скалу. Она уже не менялась в высоте, остановившись на шести метрах и обретя некое подобие пологости в виде острых каменных выступов. — Да тут вообще невысоко. Ник устало кивнул. *** — Не засыпай, у нас еще пять пересадок. Ник поборол желание заткнуть уши, вместо этого просто поднимая взгляд и беззвучно посылая друга куда-то за пределы страны. Они ждали этот автобус почти полчаса, за которые он уже успел задремать. Думать и двигаться не хотелось совершенно. Итан окинул взглядом пепельный затылок, в который раз думая о том, насколько разные у них привычки. Росс не мог заснуть в маршрутке. Он в принципе не мог заснуть в транспорте, институте, на улице или любых других людных местах. Он спал мало, практически вдвое меньше Торренса, но всё равно чувствовал себя бодрее него. Даже сейчас измотанный событиями мозг не проваливался в дрёму — и за это Росс был ему благодарен. Иначе, кажется, они бы не доехали. Сбоку на него что-то облокотилось. Итан заторможено моргнул, наблюдая за пепельной макушкой, которая почти упала с его плеча. Он на автомате поправил съезжающую голову и всмотрелся в чужое лицо. Ник буквально вырубился, что было, вообще-то, не удивительно. После такого-то дня. Ресницы тенью падали на нижнее веко, тусклый свет резко очерчивал странные скулы. Слишком острые, слишком правильные-неправильные, как будто им чего-то нехватало. Мягкости? Плавности? Чего-то другого? Росс залип в белые брови, ровную переносицу, растрепанные волосы, перебирая про себя всевозможные варианты и ни на секунду не задумываясь о происходящем. Рука потянулась к светлым прядям, убирая слипшуюся солому и задерживаясь у бледного лба. Реальность замедлилась, окуная пространство в вакуум. Захотелось выключить время. Просто чтобы не тикало, не стирало призрачную цифру, потому что время — это смертельное оружие, и в этом мире оно хуже любых природных аномалий, атомных радиаций, водородных бомб, ядерных ракет, сибирской язвы, войн и эпидемий. Захотелось остаться здесь, поставить этот момент на автоповтор и никогда не узнать, что произойдёт в будущем. Там, на берегу, Итан действительно за него испугался, так? Это не было похоже на тот случай в подъезде. На этот раз Ник задохнулся по-настоящему. Он за кого-то испугался. Сильно, с колким ознобом по всему телу, подрагивающими пальцами и нервными фразами, брошенными в никуда. Раньше с ним никогда такого не случалось. Итан осторожно опустил ладонь, переставая дышать. Осознание долбануло по вискам похлеще самого жесткого прихода. Ему нужно разобраться во всём этом. Нужно понять, что с ним твориться, что он чувствует, куда летит его мозг, пока не стало слишком... слишком... Пока не стало слишком что? Поздно? Он отрешённо коснулся шеи, смотря прямо перед собой. В каком это плане, слишком? Позднее уже некуда.