Пособие по самосожжению

— ...Непредвиденная природная аномалия унесла жизнь Шерри Лойд — талантливой художницы, имевшей известность по всему миру. Помимо покойной, на территории особняка нашли семь тяжело раненых людей, двое из которых получили психические травмы. Больше погибших не обнаружено. Жертвы катастрофы были немедленно доставлены в ближайшую городскую больницу... — Ник хмуро прокрутил несколько страниц. — Дальше неинтересно. Он развернул сотовый, демонстрируя скупую официальную статью. — Одна смерть, — Итан почти вежливо изогнул брови. — Какое-то персональное стихийное бедствие. Мир точно решил устроить ей полномасштабные похороны. — И у него получилось, — тихо закончил Торренс, закрывая новостную вкладку и вырубая телефон. Шерри была единственной, кто умер в тот день, и никто бы не посмел назвать это случайностью. Так уж устроен их мир, но… Обычно, этот самый мир ограничивался какими-то более незатейливыми способами отправить человека на тот свет по истечению «срока годности». И если старость была присуща лишь долгожителям, то болезни с разной скоростью прогрессии, несчастные случаи и убийства работали безотказно на людях любого возраста. Серьёзно, есть куча способов сдохнуть, и все они будут проще, чем оползень. Взять хоть ситуацию с таксистом. Самоубийство, совпавшее с истечением таймера — слишком уникальное происшествие. Вероятно, тот водитель даже выпилился далеко не целиком и полностью лишь по своей воле. Просто его единица почти канула в лету именно тот момент, когда они проезжали над таким удобным обрывом, и вселенная не придумала ничего лучше, чем знатно придавить его по мозгам. Когда Росс с ходу назвал это «редким случаем» он соврал. Себе в первую очередь. Они и раньше слышали истории о том, как какие-то неправильные стихийные бедствия уносили жизнь всего одного человека, а люди на пороге смерти порой начинали сходить с ума и сами становились ее причиной. Казалось бы, так было всегда, сколько вообще существовал этот мир. Давно бы пора привыкнуть, да только мысль о том, что можешь умереть в беспамятстве с пеной у рта и безумно вытаращенными глазами пугала с таким же успехом, как и сто, и двести, и тысячи лет назад. Итан прикрыл глаза, стараясь не думать. Это же просто возможность. Не обязательно, что нечто подобное случится и с ним. С момента окончания их «приключений» прошел всего один день, который они благополучно провели дома, забив на учебу в институте. Ник просто не проснулся к первой паре. Как, в общем-то, и ко второй. Суббота пестрела желтым и веяла приятной прохладой. С севера надвигались густые тучи, предвещающие холодный осенний дождь. — Фотомастерство последнее? Черт, я же забыла… В аудиторию с шумом ввалились три девушки и уселись на первые ряды, громко переговариваясь. Вслед за ними появился какой-то долговязый пацан и еще несколько одногруппников, лица которых Росс не запоминал. Ник даже не шелохнулся. — Думаю, одна из этих двоих — Алекс, — Итан прервался, улавливая немой вопрос. — Я про психические травмы. Интересно, кто второй. — Горничная. Но, вероятно, она была такой изначально. — И с чего ты так уверен? — Видел ее на полу, когда мы убегали. Она пела, — объяснил он, смотря куда-то в парту. До начала оставалось несколько секунд. — Ты успел там что-то увидеть? Ник подтверждающе кивнул на озадаченный тон, краем глаза цепляя чужое лицо. У Итана были черные радужки. Непроглядно черные, они сливались со зрачками и затягивали в кромешную трясину. Иди и топись прямо сейчас. — Добрый день, — вместе с образовавшейся тишиной в зал уверенно влетела колоритная женщина лет сорока пяти. Темные прямые штаны в пол, фактически отсутствующий макияж, короткие убранные волосы и прямоугольные очки в темной оправе выдавали в ней строгую, организованную особу с вагоном самоуважения. Миссис Рут приходила исключительно к началу занятий, громко распахивая дверь и эффектно врываясь в аудиторию. — Убирайте всё лишнее и слушайте внимательно, — женщина звучно хлопнула книгой, передвигая что-то на столе. Профессор фотомастерства ответственно подходила к своему предмету и требовала от студентов того же самого. — У вас будет практическое задание на выходной. *** — Своеобразно, — поделился мыслями Итан, переступая порог лекционной. Они как обычно выходили в самом конце, предпочитая не толпится в узком проходе среди остальных. — И как раз в ее стиле. Миссис Рут запросила фото дождя. «Нормальное, адекватное, чтоб я чётко видела, что там именно льёт и именно дождь. Будут это лужи, капли на стекле, что-то другое — неважно, — она с шумом прилепила на доску пару снимков для примера и строго зыркнула на недовольную студентку с явным желанием возразить. — На случай непреодолимой ненависти к воде у вас имеются боты, зонтики и плащи». Миссис Рут объясняла с толком и предельно ясной расстановкой, никогда не позволяя себе уныло бубнить заготовленный материал. Принципиальный человек. Именно поэтому ее лекции всегда пользовались популярностью. — Где вы вчера пропадали? Итан повернулся и с недоумением уставился на одногруппника, с трудом вспоминая в нём того самого навязчивого хипстера. — Тебе какое дело? — Росс приподнял бровь, оглядывая странного парня и искренне не понимая, с какой целью тот так упорно лезет в чью-то жизнь. Ник на секунду перевёл безразличный взгляд и сразу же опустил обратно, разворачиваясь в сторону лестницы. Итан шагнул за ним. — Просто. Вы странные, — долговязый увязался за ними, держась на небольшом расстоянии. — И? Хипстер затормозил, почему-то удивляясь этому вопросу. — Эм, — он замялся, криво и растерянно улыбаясь вслед тем, кто даже не подумал остановиться. Росс молча взглянул на него напоследок и скрылся за пролётом. — Я имею в виду… Он заглотил остаток брошенной в пустоту фразы и раздраженно выругался, нервно расчесывая забинтованную шею. Затем поправил сползающий рюкзак и поднялся наверх, решая выйти через чёрный ход, чтобы больше ни с кем не пересечься. Торренс внизу просмотрел несколько вкладок на телефоне и вынес закономерный вердикт. — Кажется, таксиста не нашли. — И не найдут. Не скоро, по крайней мере. Сомневаюсь, что о его пропаже вообще доложили. Итан накинул легкую куртку и вышел на улицу, подмечая прояснившуюся погоду. Так некстати прояснившуюся. — Мы же всё равно займемся этим завтра? — прозвучало как-то утвердительно-вопросительно. Не разобрать. Ник просто пожал плечами, обозначая, что ему всё равно. Хоть завтра, хоть сегодня. Суть особо не поменяется. — Отлично, — Росс воодушевленно двинулся к воротам. — Осталось только дожить до этого знаменательного момента, — в шутку бросил он и коротко рассмеялся, хлопнув друга по плечу. Секундный звук замкнулся и сдох в агонии. Торренс промолчал. Итан тоже затих и скосил на него слегка виноватый взгляд. Тишина почти окрасила ситуацию в неловкость, когда Ник вовремя ответил какую-то язвительную, так необходимую им сейчас ересь. Дерьмовая атмосфера рухнула куда-то под асфальт, сопровождаемая искренней с таким облегчением натянутой россовской улыбкой и еле слышным топотом. Где-то под ребрами болезненно скрутились легкие и Торренс вдруг отчетливо вспомнил особняк, озеро и удушье. Свои мысли, свои действия, мотивацию которых он не хотел вспоминать. Образы потоком хлынули в сознание. Он посмотрел на смуглую руку, которую Итан зачем-то продолжал удерживать на его плече. Скоро это закончится. Всё когда-нибудь закончится. Это не трагедия, не катастрофа, и не драма. И уж точно не повод страдать. Но тогда кто сейчас так настойчиво умирает в его груди? *** — Пойдём сейчас. Непрекращающиеся тормошения вкупе с низким голосом выдернули его из забытья. Торренс скривился и вытащил из-под подушки сотовый, сверяясь со временем. Монитор издевательски высветил полшестого утра. — Ты охуел, — уверенно оповестили Росса без грамма вопросительной интонации. — Мы легли три часа назад. — Ты. Я лёг на час позже. И там льет как из душа, — чужой голос оглушающе ворвался в томную и постепенно исчезающую пелену сна. Ник наконец отвернулся от стены и просто устало уставился на Итана, пытаясь вежливо и беззвучно послать в одно конкретное направление. Это либо очередная несмешная шутка, либо сегодня какая-та особая дата. — Ты всерьёз думаешь, что это меня замотивирует? — Да. — Подумай ещё, — парень снова закрыл веки, пытаясь отстоять свои положенные часы. За окном только-только занимались сумерки, небо окрасилось сероватым осенним цветом лишь на самом краю востока. На улице холодно и влажно разбивались под каплями лужи. Итан потряс его еще раз, сказав что-то про охренительную погоду. Ник закатил глаза. — Попустись. Из тебя ещё егерь не выветрился. — Подумаешь, какая разница. Пойдём, —он забрал тёплое одеяло и выкинул его куда-то в сторону. — Пожалуйста. Прозвучало слишком уверенно и ни разу ни отчаянно, будто в запасе имелось еще до кучи аргументов. Ник медленно сел на софе, отрывая от сердца последние капли сна и впиваясь взглядом в чёрные зрачки напротив. В тяжелом выдохе повеяло раздражением. — Ответ имеет значение? Итан отрицательно мотнул головой. — Справедливо, — Ник поднялся с импровизированной постели и вытащил с полки свою полароидную камеру с мгновенной печатью. Итан уже изначально пришел будить его в верхней одежде, с зонтиком и зеркалкой. Потрясающе. — Подержишь зонт, пока я буду фотографировать, — озвучил очевидное Ник, натягивая толстовку и проверяя что-то на устройстве. Итан улыбнулся. В общем и целом, он только для этого его и брал. Они рассекали улицу в водонепроницаемых куртках уже практически через пять минут. — Нам нужно в парк и на ту мостовую, — поделился планами Росс, поправляя зеркалку на шее. — Зачем в парк? Небо стремительно светлело, накрывая город серой туманностью. Ник задрал подбородок и подставил лицо под холодные капли. Утро освежало. — Есть идеи, — неопределенно ответил Росс, останавливаясь у пустой остановки. — Ты проснулся? Торренс прожег его убийственным взглядом, уже не пытаясь игнорировать насмешливый тон, и всучил прозрачный зонтик. — Открой, — он достал свою камеру и терпеливо дождался, пока Итан выполнит просьбу-указание и прекратит тупо растягивать рот в улыбке. — Наклони вперед и в бок. — Слушаюсь, — голос вышел ровным, но предательски дрогнул от смеха в самом конце. Затихший дождь с новой силой забарабанил по асфальту. Ник врубил фотоаппарат, присел на корточки и повернулся туда, откуда должен был приехать автобус. Пауза затерялась в шуме осадков. Минуты заполнили пустующие улицы и позволили себе небольшой тайм-аут. — У меня так рука отвалится, — с выдохом сообщил Росс, принимая такое же положение и утыкаясь глазами в пепельный затылок. По волосам-соломкам, воротнику и шее лилась нескончаемая вода. Снова. Это гребанное ощущение, облепляющее нутро. Оно как будто обострилось с того вечера. Игнорировать и «не предавать значения» выходило уже плохо и с перебоями. — Подберёшь. Итан приподнял ладонь, изображая полный отказ от каких-либо комментариев. — Ты сегодня какой-то мрачный. Ник даже обернулся. — Серьезно? — в воздух едким потоком хлынул сарказм. Темные радужки напротив смотрели с весёлостью, интересом, и еще какой-то хренью, в которой Ник не хотел разбираться. Завораживало почти так же успешно, как и выводило из себя. Торренс собирался сказать что-то еще, когда сзади зашумел мотор подъезжающей маршрутки. «Всё, внимание успешно утеряно», разочарованно подумал Росс, тем не менее поднимая зонтик повыше и поудобнее. Ник мгновенно переключился на автобус, фиксируя камеру и опуская палец на кнопку затвора. — Поднеси ближе к верхушке, — Итан поспешно наклонил зонт, укрывая устройство от нежелательных капель. Послышались звуки печати. Свежий снимок убрали в карман, не удосужившись даже скользнуть взглядом. Они молча залезли в общественный транспорт, который тут же тронулся дальше по маршруту. Росс зачем-то протащил его к наиболее чистому окну и вручил сложенный зонтик, приземляясь на сидение. — Через стекло? — Ник, кажется, почти удивился. Полудохлое существо в его груди слишком активное в последнее время. Подозрительно. — Знаю, — кивнул он, имея в виду заезженность этой тематики. — Всё равно воодушевляет. Итан прокрутил кольцо зуммирования, выстраивая нужный масштаб, и переключился на кольцо фокусировки. Настроил стабилизацию изображения и замер, выжидая подходящий момент. — Щёлк, — сопроводил он звонкий звук и воспроизвёл снимок. Темно-синяя машина рассекала дорогу на фоне четырёхэтажного здания. — Так себе. Подарить? — Нет. — Почему? «Зачем?» хотелось спросить Нику, но не очень хотелось выслушивать что-нибудь в духе «за хлебом» в ответ. — Нахуя? — нашёлся он, в который раз за это утро лицезрея чужую улыбку. — Просто. На это Торренсу ответить было нечего. Итан снова повернулся к окну и сфотографировал испещрённое каплями стекло. Получилось даже атмосфернее, чем предполагалось. На заднем плане еле различались размытый перекресток и желтые фары машин, свет падал мягче и казался более матовым. Как будто это другая улица, камера, не то утро и вообще не этот автобус. Зеркалку быстро вернули в режим съемки. — У тебя лицо страшное, — поделился Росс и навел на него объектив. Ник заторможено моргнул — звонкий щелчок окатил безлюдный автобус и затерялся где-то под обшарпанными сиденьями. — Теперь порядок. Он тут же выключил устройство. Тихий механический звук вывел Ника из транса. Чем он вообще занимается? — Что ты делал еще час, когда я ушел спать? — очень спокойно и сдержанно поинтересовался он, заглядывая в непроглядные зрачки. — Ты прекрасно знаешь, бухал, — он на секунду прервался, словно раздумывая, сказать или не стоит. — И думал. — Одновременно? — Ну, естественно. Ник мысленно выдохнул и посмотрел на ярко-красное электронное табло. Перевалило за шесть. Он не собирался спрашивать, о чём. Не стоило вести археологические раскопки без соответствующей на то лицензии. Если Росс захочет рассказать, он расскажет. Он не собирался спрашивать. И вовсе не потому, что боялся узнать. — Приехали, — зачем-то проконстатировал Итан и первым двинулся к выходу, игнорируя факт того, что сидел у окна. Торренс подобрал ноги и закатил глаза. Что за детсад. В парке хлестало водой. Дорога красиво обрамлялась утренним светом, без стеснения рассыпаясь водопадом брызг на фоне отдаленных деревьев. Деверья почему-то пестрели зеленым, несмотря на середину октября. Это какой-то особый вид? — Не убирай далеко от зонта, — посоветовал Росс, держа холодный стержень. — Без тебя знаю. Ник наклонился ближе к земле и спустил затвор. Новое фото услужливо выехало из печатного отверстия и на этот раз удостоилось мимолетного взгляда. — Подожди. Росс выхватил карточку, задевая бледную ладонь. Тело не шибануло, не ошпарило, и не пробило током. Лишь неуловимо дрогнули кончики пальцев от контраста горячих чужих. Торренс незаметно нахмурился, убирая руку. Порой настроение Итана могло скакать как обкуренные мячики от пинг-понга, бросаясь в разные стороны и варьируя от леденящего душу спокойствия до беспочвенного веселья. Иногда они метались из угла в угол с такой поразительной частотой, что невольно вспоминались все расстройства, попадающие под категорию «биполярные», но Ник не заострял. Это была норма, необходимая им обоим. Росс охотно восполнял практическое отсутствие его эмоций. За края порой переваливало так сильно, что хватило бы на годы вперёд, но никто не жаловался. Если минус на минус дает плюс, значит, и одного нормального человека из них двоих — тоже. Но сейчас что-то не так. Не как обычно. Что-то изменилось буквально недавно, и Ник это упустил. Когда это произошло? — Охренительно получилось, — произнёс Итан, как-то странно изменившись в лице. Он всучил фото в его ладонь и быстро опустил руку. Ник молча убрал камеру вместе со снимком в специальный чехол и всмотрелся в выражение его лица, в непонятно изогнутые брови, в мимику, в бездну темных радужек, и... Захлебнулся внезапной искренностью. Открытость хлынула, как вражеская атака, так же неожиданно и обезоруживающе. Лавина недосказанности с треском прорвала плотину, накрывая с головой. Торренс отчетливо увидел в слизистых роговицах свое отражение. Лед всё-таки не выдержал и тронулся. И пуля взяла, и пуля пробила. Бог, какого черта. Это же он… потащил его туда, но видимо забыл, в каком ненормальном мире они проживают. И почему всё обернулось именно так. — Мостовая и обратно, — быстро проговорил он и двинулся в сторону выше обозначенной, вовремя затыкая открывшего рот Итана. Этого не существует. Не сейчас, когда конец так близко. Скоро всё рухнет в желтое пламя и сгорит, вспыхнет кирпичными всполохами, как собор Парижской Богоматери. Ярко и красочно, разница лишь в том, что никто не помолится у тлеющих обломков. Поздно вспоминать об адекватности, но Нику нельзя давать волю чувствам и выдумывать какие-то иллюзии. В тот день он был готов ко всему. Кто ж знал, что смерть — это далеко не самое неисправимое, что могло произойти.