This is our place, we make the rules

— Это преступление против всего человечества, — ноет Бокуто, раскатывая тесто. Силы он прикладывает немало, потому через каждые несколько секунд звучит негромкое нежнее от Иваизуми. — Мы могли бы все выходные безудержно трахаться, но в итоге лепим гёдза! — Тецу, руби мельче, — просит Иваизуми. — Иначе ничего не поместится. Котаро, не все такие ненасытные, как ты. — Это как сказать, — подаёт голос Ханамаки. — Мы уже пожарили на трёх сковородах и сварили две партии, мы сколько планируем это есть? — В этом доме семь здоровых мужиков, — Иваизуми отряхивает руки и протягивает их сидящему рядом Ойкаве, чтобы обтер. — Мы жрём как целый полк солдат, нам нужно много еды. — И у нас большой морозильник, — влезает Куроо, не сводя глаз со свинины. — Всегда можно часть убрать. Это была их семейная традиция. Уже второй год подряд на день рождения Иваизуми они все вместе собирались на кухне и готовили. Порой им даже хватало терпения и усидчивости сделать заготовки на осень и зиму. За банки всегда отвечал Мацукава (я надеюсь, раньше в них не лежали органы шутил Ханамаки), за продуктами ездил Акааши, Иваизуми руководил из дома. Остальные намывали кухню под бурчание Бокуто всё равно же засрем зачем мыть сейчас. Это был единственный день рождения, который не заканчивался жарким секс-марафоном. — Нет, ну правда, — не унимается Бокуто, принимая тесто и шлепая им об стол. — У Ивы и тело потрясающее, и выносливость зверская, почему бы не пользоваться тем, что дала природа? — Тогда этим пользовался бы ты, а не он, — Акааши заглядывает в кухню через окно. — Мы с Маццуном закончили, _господин тренер_, что прикажете делать дальше? — Думаю, капуста уже промариновалась, доставайте банки, — Иваизуми легко улыбается. Ойкава убирает с его лба прядь и протирает лицо тряпкой. — И это не природа мне дала, а я сам, упорным трудом и тренировками. — Лучше бы мне дал, — вздыхает Бокуто. — Ты не подумай, мне нравится, что мы можем вот так проводить время, но упущенные возможности… — Я могу тебе помочь сегодня ночью, — тут же отзывается Куроо. — Мне после этой готовки очень хочется, чтобы меня… — Никаких разговоров о сексе, пока мы на кухне, — вмешивается Ойкава. — Всё понимаю, Тецу-чан, тебе не терпится, но уговор есть уговор. — Извини. — Куроо не выглядит виноватым, только показывает язык и откладывает нож. — Ты когда работать будешь, принцесса? Или у тебя тут привилегии? — У меня самая важная работа! Я слежу за состоянием нашего шефа! — Тоору, принеси воды, — слышится голос Мацукавы и негромкое мне со льдом Акааши. — Наших шефов, — Ойкава подмигивает и встаёт. — Бегу! — У нас работа всё ещё тяжелее, — Ханамаки со вздохом снимает сковороду с плиты и перекладывает гёдза на тарелки. — Если через десять минут не закончите, я съем всё сам! Жду всех на веранде. — Но мы на веранде! — слабо протестует Маццун. — Значит, ускоряетесь, распихиваете по банкам свою капустку и идёте мыть руки! Не знаю как вы, а мне хочется есть! Иваизуми смеётся, заметив, как Куроо выскочил на веранду, чтобы помочь. Приглушенно слышится голос Ойкавы, готового переносить банки в кладовку. Ханамаки возмущённо ворчит, что тот опять нашёл самую лёгкую работу. — Эй, Хаджиме, — тихо зовёт Бокуто. Только он ещё занят готовкой, Иваизуми убирает лишнее со стола, чтобы после обеда продолжить с новыми силами. — Ты не обижаешься? — Было бы на что, — Иваизуми ерошит волосы Бокуто и целует в щеку. — Катай быстрее или твою порцию съест Макки. — Эй, Хаджиме, — Бокуто обнимает его одной рукой, оставляя след от муки на фартуке. — Ты же защитишь мою порцию? — Ничего не обещаю, но постараюсь, — Иваизуми улыбается широко и зубасто и тоже уходит на веранду, на которой внезапно становится очень шумно.