This is our place, we make the rules

Чего не сделаешь ради любви, думает Коноха, тяжело вздыхая у ворот дома. Того самого, порог которого он зарекался переступать. Там живёт зло, порок и разврат, и ему, скромному и небогатому фармацевту, делать в нём ничего. Каждый из обитателей нанёс ему непоправимую моральную травму, и ему до сих пор неловко за ту сцену, что он устроил, вылетая через дверь. Ради чего всё это было? Ради пяти месяцев относительного покоя, нарушаемого отвратительными слащавыми фото из инстаграма? Как их ещё не спалили — загадка, разгадать которую Конохе не по силам. Он даже не хочет представлять, какую ужасную рожу скорчит эта заноза в заднице по имени Куроо. Хуже него будет только лицо Акааши, как всегда невозмутимое, только чуть язвительное "вы к нам так скоро" выдаст его поистине дьявольскую сущность. Надо было ещё в школе догадаться и не пытаться его защищать от Бокуто, не того защищали. — Так и будете торчать у домофона, Коноха? — раздаётся за спиной голос Хинаты. — Да я как бы только подошёл, — Коноха почесывает затылок. — Вот, звонить собирался… — Мы пять минут тут кружили, чтобы машину поставить, вы всё время тут стояли. — Да чёрт бы побрал этого глазастого и прямолинейного Кагеяму! Хината, шустрый, как и всегда, звонит и щебечет это мы! И как только в таком крепком теле сохраняется такой звонкий юношеский голосок. Из домофона доносится сладкое "входи, конечно, Шоё" и Кагеяму передергивает одновременно с Конохой. Они не заходят в дом, сразу обходят, чтобы выйти к бассейну. На заднем дворе уже установлены зонты, барбекю, лежаки и два стола. Виновник торжества, ради которого устроили вечеринку, плавает и изредка руководит остальными, хотя его комментарии скорее мешают. — С днём рождения, Ойкава! — кричит Хината и машет пакетами. Коноха едва не лишается слуха. Он и забыл, какой Хината громкий. — Я принёс маринованную редьку, как вы и просили! — Сюда давай, — вместо Ойкавы отвечает Иваизуми. От Конохи не ускользает, как Кагеяма с Хинатой в унисон выдохнули. Он и сам едва сдержался. Иваизуми в плавках и расстегнутой рубашке жарит мясо на гриле. Рядом стоит Бокуто в одних плавках и переворачивает овощи. Красиво, чёрт возьми. — Давно не виделись, Акинори. — А, помяни чёрта. Куроо опирается на перила веранды и улыбается как сам чеширский кот. — Недолго длилось твоё никогда. — Завались, — бурчит Коноха. — Я бы и не пришёл, но Бокуто просил. — Хорош заливать, Коноха, — рядом с Куроо появляется Ханамаки в каком-то полупрозрачном халате и с тарелкой креветок в руках. — Ты здесь не из-за Бокуто, а из-за моей сестрички. — Я не!.. — Ему даже не дают оправдаться — Ханамаки головой машет в сторону кухни, мол, она там, и уходит к бассейну, где чудное комбо уже разделось и уместилось на одном лежаке. Куроо тоже оставляет его наедине со своим смущением и возмущением. — А, Коноха, вы пришли. — Акааши вежлив как всегда, но Коноха больше не верит в его невинность. — Хироми уже здесь. Да почему все знают? Когда он спалился и как?! Ханамаки Хироми, старшая сестра «Макки» и просто потрясающая женщина. Коноха увидел её в инстаграме Бокуто на день детей. Сестра Бокуто и сестра Ханамаки повели своих младших братьев в кафе, будто они маленькие, и Бокуто не преминул этим похвастаться. Коноха сразу обратил на неё внимание. С розовыми волосами, собранными в два высоких хвоста, курточкой с искусственным мехом и ярко накрашенными губами её нельзя было не заметить. Она выглядела как легкомысленная дурочка, и Коноха сразу ей не поверил. Как опытный инстаграм-шпион, он нашёл её аккаунт и подписался. И пропал. Хироми держала свою мастерскую нижнего белья, критиковала существующую систему гендерного распределения ролей, фотографировала брата в кружевных корсетах нежно-голубого цвета и в свои тридцать три была свободна. У Конохи не было ни единого шанса устоять. Когда Бокуто сказал, что они устроят у себя дома вечеринку и позовут друзей и родственников, потому что Ойкава хочет видеть как можно больше людей, Коноха уточнил, придут ли его сёстры. Наивный Бокуто, он не понимал, зачем Коноха спрашивает. Нет, сестры Бокуто не придут, будет только сестра Макки, племянник Ойкавы, может быть сестрёнка Хинаты, если он не передумает, и сестра Кагеямы, если она не передумает. Коноха сделал вид, что подумает, но в глубине души знал, что пойдёт. Нельзя упускать возможность познакомиться с Хироми лично, хватит с него молчаливых лайков. Официально праздновать, с выпивкой и пожеланиями, начали поздно. Гости и хозяева дома (кроме Иваизуми) уже успели несколько раз искупаться в бассейне. Акааши больше загорал, Мацукава прятался под зонтом, Макки сидел рядом. Хироми плавала в прелестном винтажном купальнике с рюшами и прозрачном парео. Она была единственной девушкой на этой сосисочной вечеринке и ни капли этого не смущалась. Парней это тоже не смущало, кроме, пожалуй, Кагеямы, который наверняка в жизни не видел женщины в купальнике так близко, и Конохи. Коноха почти всё время простоял у импровизированного бара и пил, в основном просто воду. И не сводил с Хироми глаз. — Если так и будешь стоять, Акинори, ничего не случится. — Бокуто только вылез из воды, потому капли срывались с рельефов его тела и разбивались о землю. Он проиграл в каком-то споре и должен был, по выражению Ханамаки, «ебануть сальтуху» при прыжке в бассейн. Коноха ещё никогда не видел Бокуто таким довольным при проигрыше. — Почему ты считаешь, что что-то должно случиться? — бурчит Коноха, половину слов почти пробулькав в стакан. — Потому что ты за этим пришёл? — Опять этот пронзительный взгляд. Такой редкий, но такой страшный. Можно сколько угодно делать вид, что Бокуто туповат, наивен и простоват, но он не зря был капитаном. Не потому, что лучший игрок, а потому, что знает о своих сокомандниках всё, что нужно. — Ну же, Акинори, на тебя это не похоже, ты раньше никогда так не робел, — Бокуто чуть пихает его плечом. Тут же образовывается тёмное мокрое пятно. — Я раньше и не видел таких, как она, — вздыхает Коноха. — Она другая. Она как…. Не знаю. Такое ещё ожидаешь от старшеклассницы, но не от взрослой женщины. Не в моём окружении, где все уже давно женились по рекомендации родителей. — Эй, а я, — Бокуто шутливо хмурит свои совиные брови. — И Акааши ещё! Мы тоже твоё окружение и мы не женаты и вообще живём как хотим. — Ну вот, поэтому она и в вашем окружении, а не в моём. Я для неё обычный. — Брось, Коноха. Не хандри, рано опускать руки, когда ещё ничего не сделал, — Бокуто хлопает его по спине, не сильно, но Коноха всё равно от неожиданности вздрагивает. Вода из стакана проливается ему на руки. — Пойдём за стол, всё уже садятся. — Легко тебе говорить, у тебя с Акааши с самого начала всё было предрешено, — вздыхает Коноха, стряхивая капли с ладоней. — И надень ты уже рубашку, прохладно, а ты тут стоишь голышом. — Что, смущают мои сосочки? — Завались, Бокуто! Коноха уже говорил, что в этом доме живёт зло? Коварное, хитрое, прекрасное зло с тонкими чертами лицами и вежливой улыбкой. Он приглашает Коноху присесть и тут же подзывает Хироми, надевшую лёгкое платье. По-джентльменски отодвигает стул сначала ему, потом ей, и уходит за другой конец стола, к имениннику. — Хороший мальчик, — улыбается Хироми скорее тарелке, чем Конохе. — Если быть джентльменом, то со всеми, а не только с дамами. — Акааши всегда был мальчиком догадливым, — кивает Коноха. Вот бы он ещё оставался таким же невинным, как в школе. — Нас, кажется, не представили. — Когда Хироми поворачивается, Коноха замечает, что её глаза темнее, чем у её брата, а ресницы короче. — Ханамаки Хироми, сестра Такахиро. Она протягивает ему руку. Коноха пожимает её и, честное слово, готов умереть прямо там. Её хватка очень крепкая, даже крепче, чем у его начальника. — Коноха Акинори, друг Бокуто. О чем иногда жалею, — последнее вырывается случайно, скорее, по привычке. — Хах, я даже не удивлена, — Хироми отпускает ладонь Конохи. — Наверняка нелегко с ним дружить. Така-чан иногда рассказывает о нём, он сущий ребёнок. — Всегда был таким, — Коноха с радостью ухватывается за возможность поговорить, пусть даже о Бокуто. Тот всегда был своего рода звездой, так что Коноха почти привык. — Приходилось быть для него старшим. Он самый младший в семье. — Заметно. — Хироми отвлекается на Куроо, чтобы выбрать вино, и возвращается к разговору. — А ты? Старший в семье? — Я средний, но привык постоянно следить за младшей сестрой. Курицу подать? — Да, спасибо. Но по тебе… — Хироми не успевает договорить, потому что поднимается Иваизуми и как самый старший в своей своеобразной семье, как они сами говорят, клане, предлагает первый тост. — Знаешь что, напиши мне после вечеринки, — Хироми наклоняется ближе к Конохе после громогласного "выпьем!!!!" Бокуто. От неё пахнет бассейном, солнцем и немного потом. — Знаешь же мой инстаграм? — Что?... Откуда? — Коноха чуть не выплёвывает своё пиво. — У тебя не очень хорошая фантазия. — Когда она улыбается, широко и открыто, то похожа на своего громкого брата, и, наверное, Коноха может понять, чем Макки мог зацепить своих парней. Его вот цепляет очень сильно, до самой глубины. — Ты лайкнул все мои посты, даже пятилетней давности. Коноха краснеет до самых ушей и невнятно бормочет что-то в кружку. — Не забудь позвать меня на свидание, Коноха Акинори, друг Бокуто.