This is our place, we make the rules

«Дом там, где твой кот», говорил Яхаба давно, кажется, почти в прошлой жизни. Второй год старшей школы, Мацукава переехал в дом тёти. Родителей перевели в Киото, а он решил остаться в школе, с командой. «Дом там, где всегда есть любимая еда», говорили однокурсники на факультете региональных связей. Жили в общежитии, по четверо в комнате, и могли только мечтать о нормальной еде. Мацукава бы сказал, что было не трудно, просто были тяжёлые дни. С каждым годом тяжёлых дней было всё больше. Пили дешевое вино, дешевое пиво, дешевое саке, заедали раменом, продолжали учиться дальше. Это несправедливо, сказал как-то Макки по телефону. Такой же уставший и пьяный, он ещё соображал, что делает, но уже не следил пристально за словами. Мы только нашли друг друга и уже вынуждены расстаться. Мацукава мог просто молчать в трубку. Со словами у Макки всегда было лучше. Я так хочу домой, Иссей. Мацукава знал, что он не про Сендай. Не про родительский дом с цветочным садиком и всегда пустой собачьей будкой. В Токио Макки хорошо, ему нравится ритм жизни мегаполиса, нравится находиться в толпе и не привлекать осуждающих взглядов за свой внешний вид. Там ему спокойнее. Но для Макки дом — это школьные стены, второй спортивный зал, отданный волейбольному клубу, их тесные раздевалки. Мацукава тоже хотел в этот дом. Пусть и не ощущал его своим.

***

— Дом там, где тебе наливают вино, — шутит Ойкава. Он в летящем шёлковом халате с широкими рукавами и в просторных домашних штанах. Он вручает Мацукаве бокал, наполненный почти до краёв красным полусладким. И тут же усаживается ему на колени, едва не расплескав всё. — Нет уж, дом там, где тебя вкусно кормят, — возмущается Бокуто, внося тарелки с карри. За ним по пятам идёт Макки со свечами. Он гаденько улыбается, зажигая их. — Макки! — В гостиную забегает вспотевший Куроо. — Я же сказал, что не надо их брать! — Ты откуда такой мокрый? — Акааши заходит с тарелками, которые не смог принести Бокуто. — Из твоих снов, — скорее по привычке отвечает Куроо, потому что после добавляет: — Он меня в шкафу запер, подпер дверцу стулом! — Поздравляю с выходом из шкафа, — хмыкает Мацукава в бокал (уже полупустой). — Иди ты, — беззлобно ворчит Куроо. — Сейчас вернусь. А вы пока оцените свечи. — Хреновые какие-то, — задумчиво произносит Бокуто. Со свечей стекает медленно воск, и под первым тонким слоем оказывается второй, в форме пениса. Макки довольно прыскает в кулак. Акааши отворачивается, чтобы Бокуто не видел, как понравилась его шутка. Мацукава замечает и салютует Акааши бокалом. Посвежевший Куроо возвращается вместе с Иваизуми, каждый несёт по бутылке вина и шампанского. Куроо разливает по бокалам, Иваизуми зажигает нормальные свечи, выставленные заранее на стол. Бокуто гасит свет. Они садятся за стол и берутся за руки, будто готовы прочитать молитву. — Ну что, дорогие мои, — произносит Ойкава и чуть сжимает руку сидящего справа от него Мацукавы. — Со второй годовщиной нас. Звон бокалов не заглушает негромкого я вас так люблю, мои хорошие Бокуто, и звучит в разнобой и я/я тоже, самое громкое у Иваизуми. Мацукава отпивает вина и думает: Я дома.