Я смотрю в небо, а ты смотришь на меня.

Со момента отъезда Мирона прошло около трех дней. На удивление, мое состояние имело стабильность, настроение, как раньше, не было таким ужасным. Меня грела надежда, что в скором времени Мирон вернется. Ведь пока у человека есть на что надеяться, он живет. Моим желанием жить управлял он, хоть того и не знал. «Я готов пройти километры Лишь бы уйти от себя. Это словно идти против ветра, Я сам для себя живая тюрьма.» 02:13 И.И. Эти строки родились после осознания, что я хочу выйти отсюда, хочу жить полноценной жизнью. Хочу оставить все позади. Я долго думал над своим прошлым, пытался анализировать и понять, что мне до сих пор не дает покоя и не позволяет начать все сначала. В конечно итоге я пришел к решению, что буду пытаться справиться с собой. Я увидел человека, который вновь пробудил во мне стремление к чему-то новому. Я заснул с приятной надеждой, что в скором времени Мирон вернется и поможет мне со всем справиться.

***

Рано утром меня выдернули из сна скрип двери и легкое прикосновение. Когда я повернулся, перед моими глазами стоял Мирон, пытавшийся аккуратно меня разбудить. За окном было еще темно, поэтому я подумал, что все еще сплю и вижу прекрасный сон. Вот только этот сон оказался явью. — Вань, проснись, пожалуйста. Я приподнялся на локтях, пытаясь окончательно разомкнуть глаза. — Что такое? Сколько времени? — Пол шестого. Вставай и идем со мной, только тихо. — Но ведь еще рано, да и подъем только в восемь. Мирон беззвучно посмеялся и улыбнулся, смотря на меня своими голубыми глазами. — Доверься мне и пойдем. Тебе понравится, обещаю. И надень что-то теплое. Оставив меня в недоумение переваривать все сказанное, Мирон вышел в коридор. Я стал одеваться и попутно размышлять о том, что этот парень задумал.

***

Мы шли незнакомыми мне переплетениям коридоров и лестниц. В этой части больницы я ни разу не был, поэтому старался не отставать от Мирона. Несмотря на свой рост, он шел намного быстрее меня. Когда мы попали в точку назначения, то прошло около десяти минут. Мирон открыл какую-то железную дверь с табличкой «не входить». — Нам разве сюда можно? Тут и предупреждение висит. — Все нормально, пойдем. И я пошел. Изначально мне казалось, что мы идем в некую комнату или кабинет, но позже мои волосы начал трепать прохладный свежий ветер. «Он привел меня на крышу. Не может быть» Я не мог поверить, что это происходит на самом деле. Небо уже начало окрашиваться в разные оттенки розового, красного и фиолетового. Я не мог отвести взгляда от этой красоты. Мое тело застыло на месте, даже дыхание стало чуть тише. — Я знал, что тебе понравится. Мирон стоял в двух метрах от меня, засунув руки в карманы брюк, и ждал моего ответа. — Безумно. Из своего окна я видел лишь заход солнца, да и то не до конца. Обзор закрывали высокие деревья, которые росли за стенами больницы. Я стоял и вдыхал прохладный утренний воздух, ветер нежно обдувал щеки, а рядом стоял человек, которого мне хотелось обнять и никуда не отпускать. Именно в эти мгновения я забыл о прошлом, забыл обо всем плохом, что со мной случалось, я чувствовал, что вновь живу. Я был счастлив. Давно забытое ощущение начало мелкими шажками возвращаться ко мне обратно. Я очень хотел сесть на край крыши, свесив вниз ноги, и наслаждаться, но решил не волновать Мирона и в качестве «стула» выбрал металлическую трубу, которая тянулась по всей крыше. Он не сел рядом, а лишь подошел ближе и встал напротив меня, повернув голову в сторону рассвета. — Красиво. — Согласен. Когда выйду отсюда, хочу покрасить волосы в такой же розовый. Как утреннее небо. Мирон перевел взгляд с рассвета на меня и улыбнулся. — Серьезно? — А почему нет? — Вопрос касался не цвета волос. Я не сразу понял смысл его слов, поэтому решил оторваться на пару минут от замечательной палитры цветов и переключиться на прекрасное сочетание синих и серых оттенков глаз. — Я не понимаю. — Ты впервые сказал про свои планы, когда выйдешь. Раньше ты про будущее вообще не говорил, и хотя это достаточно маленькая деталь, но она значит то, что мы двигаемся дальше. Ты двигаешься дальше. Я увидел в его глазах огонек надежды.

***

— Как ты вообще? — Сеанс психотерапии на открытом воздухе? — Меня это немного позабавило и я улыбнулся ему. — Я спрашиваю не как врач. Мой рабочий день еще официально не начался, так что никакого психоанализа не жди. — А как кто? Мирон уже хотел ответить, но замялся. Было заметно, что он растерялся и немного покраснел. Такие моменты я ценил больше всего, так как мне было интересно наблюдать за его реакцией на неожиданные вопросы. — А ты как хочешь? — Вопросом на вопрос отвечаете, Мирон Янович. Может, как друг? Я бы не хотел отдаляться от тебя, когда выйду отсюда. — Значит наши желания полностью совпадают. Я отвел взгляд, мне стало немного неловко, но в тоже время радостно и тепло на душе от этого разговора. Мне совсем не хотелось уходить обратно в палату, в эти однотонные и скучные стены. Было лишь желание оставаться с ним рядом подольше в спокойной атмосфере. — Это хорошо. Я наконец-то узнаю тебя лучше? — Само собой. Но позволь и мне тебя узнать не в рамках бесед терапевта и пациента. Я кивнул, а затем мы вернулись обратно в здание. Улыбка с моего лица не сползала до самой палаты.

***

По пути на обед я шел мимо кабинета своего психиатра. Краем уха я услышал оживленные споры, а затем дверь резко открылась и в коридор вышел Мирон, который быстрым шагом удалялся в противоположном от меня направлении. Он меня заметил, кинув мимолетно взгляд, но когда удалялся, то даже не обернулся. Весь день мои размышления были заняты этой ситуацией, а когда узнал, что меня вызывают внепланово на разговор с Анной Владимировной, то начал серьезно нервничать. Я надеялся, что это не по поводу утреннего выхода на крышу, но других поводов, как мне казалось, не было. Пока я шел в кабинет, пытался заново прокрутить все последние дни в голове. Какие были причины и как я мог облажаться. Я вошел неохотно в кабинет. Меня удивило, что рядом с Анной Владимировной сидел главврач. Мне начало казаться, что все это не к добру. Я сел напротив психиатров и стал нервно ждать, когда начнется диалог. К счастью, их беседа закончилась быстро. — Добрый день, Иван. Как вы? Как самочувствие? — Хорошо, даже отлично. А в чем дело? Анна Владимировна переглянулась с главврачом, а затем вернулась к нашему разговору. — Мы посовещались и приняли решение, что в ближайшее время ты сможешь вернутся к своему образу жизни вне больничных стен. Лечение продлится максимум еще неделю. Твое состояние заметно улучшилось, поэтому мы уже можем тебя выписывать. Что об этом думаешь сам, стоит? Я не ожидал, что это может произойти так скоро. Мне было одновременно и радостно, и страшно. Новая жизнь, да еще и через такой маленький промежуток времени. Кожа в одно мгновение покрылась мурашками, уголки губ медленно поднимались вверх. Мои мысли начали бурные скачки от одного к другому, я не сразу услышал, что Анна Владимировна обращается ко мне. — Ваня? — Да, я думаю, что стоит.

***

— Все в порядке? Мирон оказался рядом, хотя я даже не слышал скрипа двери. Он был ужасно измотан, его выдавал усталый взгляд. Парень был не как обычно в больничном халате, а в черной кофте и в джинсах. Это было не свойственно даже стажерам, которые приходили на практику. — Да. Твой рабочий день уже окончен? — Я показал пальцем на его одежду. — Практически.Я только закончил разгребать бумаги в архивах. Слышал, тебя вызывала Анна Владимировна. Не сильно досталось? — За что? — За утреннюю вылазку. И тут до меня дошло о чем был оживленный спор в кабинете психиатра. Мирону, видимо, влетело за его идею с крышей. — Она этого даже не упоминала. Тебе от нее досталось? — Нет, только меня на время отстранили от работы с пациентами. Мне, по идее, сюда и приходить пока нельзя, но я должен был узнать все ли у тебя хорошо. Не хотелось, чтобы у тебя были из-за меня неприятности. — Даже если бы у меня были неприятности, то я бы ни минуты о них не жалел. Оно того стоило. Мирон все еще смотрел на меня, губы его начали расплываться в улыбке.В свете белых ламп палаты было хорошо заметно, когда он краснел, но сейчас на его лице была лишь радость. Он медленно подошел, дотронулся до моей шеи и нежно коснулся губ. Меня обдало волной жара, тело словно само требовало не отстраняться. Я ответил на поцелуй, хоть это было немного скованно и неуверенно. Рука будто сама потянулась к Мирону, медленно вырисовывая невидимые линии сначала на шее, а потом и на щеке. Его пальцы медленно перебирали мои волосы на затылке, все тело от этого движения покрывалось мурашками. Постепенно его поцелуи становились более настойчивыми и грубыми, другая рука сильнее сжимала мое плечо, но в следующий момент Мирон резко отстранился, хватая ртом воздух. Я начал переживать, что сделал что-то не так. — Все нормально? Мирон сложил руки на груди и повернулся ко мне, продолжая попытки восстановить дыхание. — Да, но нам стоит остановиться, мы все-таки в больнице, а не дома. — Боюсь представить, что было бы дома. — Я бы тебя завернул в одеяло, крепко обнял и никуда никогда больше не отпускал. Пожелав добрых снов, Мирон нехотя вышел из палаты и побрел к себе по коридорам учреждения. Мое счастье было не описать. Мысли о нашем поцелуе забрали половину моего времени на сон. Лишь в три часа ночи я смог сомкнуть глаза и заснуть. Тогда я еще не подозревал, что видел Мирона последний раз.