4. R2-D2.
14 января 2021 г., 13:51
Лея — первая, кто замечает внезапную любовь Люка к цветам.
Все начинается с маргаритки, которую Люк носит в ухе целый день, прежде чем он робко подходит к ней и просит стакан, чтобы поставить цветок в него. Лея не сомневается в этом — ей это и не нужно. Когда её брат краснеет, она понимает, что это из-за Дина.
На маргаритке все не прекращается. Вскоре прикроватная тумбочка Люка покрывается цветами всех видов из возможных, что можно увидеть на поляне у храма. Каждый раз, когда приходит Лея, ей кажется, что в общий букет добавился еще один цветок. Вскоре стола становится недостаточно, и Люк начинает раскладывать цветы на своих книжных полках, на подоконнике и даже на полу. Он настаивает на том, что для каждого цветка нужен свой стакан — очевидно, все они особенные, и он не позволяет себе их перепутать или дать шанс погибнуть. По какой-то причине он даже обозначает их, хотя ярлыки настолько расплывчаты, что почти никто, кроме Люка, не знает, что они имеют в виду. Дом Люка становится все больше и больше похож на дом Дина и Грогу, так как ребенок каждый день приносит ему новые цветы.
Хан думает, что цветы от Дина, и Лея соглашается с этой мыслью. Единственное с чем она не согласна с Ханом, так это с тем, что они якобы встречаются, но держат это в тайне. Лея, почти уверена, что Люк никогда, даже за миллион лет не наберется храбрости, чтобы пригласить Дина на свидание, и она знает, что если бы Дин был тем, кто стал инициатором их отношений и пригласил Люка на свидание, она бы ощутила всплеск счастья через связь Силы. Цветы, вероятно, от Дина, но Люк, будучи Люком, вероятно, думает, что Дин дарит эти цветы лишь из-за дружеской связи.
Но как бы Лея не старалась, она не в силах вбить в голову Люка тот факт, что его чувства могут быть взаимны.
Энакин находит данную ситуацию забавной. Он точно знает, что цветы от Дина, главным образом потому, что он чаще всего там в тот момент, когда Дин кладет цветы на мантию Люка или ему за ухо. Каждый раз Люк затаивает дыхание и становится красным. Если бы Энакин не был призраком Силы, его сын, вероятнее всего, ударил бы Энакина за смех над ним.
Следовательно, Энакин тоже знает, что означают ярлыки на цветах. Была полночь, когда Люк столкнулся с Дином на обратном пути к себе домой, и Дин почти рассеянно протянул Люку один из цветов, которые он собрал для Грогу. На небе были видны звезды, когда Люк обучал Дина созвездиям и их значению для джедаев, и Дин просто сорвал ближайший белый цветок, который напоминал ему звезду, и сунул его за воротник Люка. (Энакин никогда не забудет крик Люка после этого.) Цветы были и тогда, когда Люк устроил «совершенно дружеский, совсем не романтический» пикник с Дином и Грогу, и забыл захватить закладку для книги, и Дин просто случайно вложил цветок между страницами, чтобы заменить закладку.
Но больше всего Люк дорожит цветком с надписью «Первый» — маргариткой от Дина, что он спрятал за ухом Люка после тренировки. Люк тратит по крайней мере минуту, глядя на этот цветок каждое утро с глупой ухмылкой, прежде чем начать новый день. В большинстве случаев Энакин уверен, что лишь этот цветок дает ему силы продолжать.
Поэтому неудивительно, что Люк чуть не расплакался, когда маргаритка начала увядать.
Он сидит на своей кровати, первые лучи восходящего солнца пробиваются сквозь окно, стакан, в котором находилась одинокая маргаритка, теперь находиться в его дрожащих пальцах. Лепестки начали опускаться несколько дней назад, теперь зеленый цвет стебля становится желтым, а сердцевина выглядит бледно-желтой, а не ярко-оранжевой. Он пытается сосредоточиться, чтобы исцелить маргаритку с помощью Силы, хотя в глубине души знает, что это бесполезно. Цветок находится на последних этапах своей жизни; никакая Сила не сможет вернуть эту увядающую жизнь.
Слезы текут по щекам Люка. Они падают на цветок. Он шмыгает носом и вытирает щеку. Глупый, глупый, глупый. Он плачет из-за одного проклятого цветка, когда его комната буквально заполнена другими, и он почти уверен, что Дин не перестанет их дарить. Это не должно было иметь такого большого значения для Люка, учитывая, что Дин дарил ему это как нечто запоздалое — изначально цветы были предназначены для Грогу. И все же…
И все же это самый первый цветок, который подарил ему Дин. Люк вспомнил, как пальцы в перчатке коснулись его щеки, когда он закладывал цветок ему за ухо. В тот день он подумал, что, может быть, Дин все-таки любит его, может быть, цветок является намеком на это, может, его чувства не так уж и безответны, как он думал.
Этот цветок был надеждой для Люка, но теперь он умирает.
Люк снова всхлипывает, и на этот раз его мысли прерывает странный писк, доносящийся из дальнего угла комнаты. R2 медленно приближается к кровати. Он должен быть просто дроидом, но он как-то улавливает настроение своего хозяина. Как и сейчас, дроид чувствует, что Люк расстроен.
— Я не могу спасти маргаритку, — дрожащим голосом пытается объяснить Люк. R2 пищит, явно сбитый с толку, и ездит у кровати. Он быстро сканирует цветок, и в комнате наступает тишина. "
— Ты можешь помочь? — спрашивает Люк, в его груди зарождается надежда. — Посмотри, как её спасти. Как использовать Силу, чтобы вернуть её. Должен быть способ, я просто…
Дроиду удается выглядеть извиняющимся. Он тихонько пищит, в знак поддержки упираясь одной ногой в ногу Люка.
Слезы Люка снова бегут по щекам
— Ничего страшного. На самом деле это не такая уж и большая проблема. — R2 снова пищит, его извинения звенят в ушах Люка. Джедай смотрит на цветок, нежно поглаживая опущенные лепестки, и прикусывает губу, чтобы сдержать рыдания.
— Это первый цветок, который он мне подарил, а я даже не смог удержать в нем жизнь.
Теперь R2 выглядит обиженным. Он издает несколько звуковых сигналов, утверждая, что Люку удалось сохранить эту чертову штуку в живых почти пять недель — что является чудом для цветка, который кто-то сорвал с земли. Во всяком случае, джедай проделал изумительную работу по уходу за цветком. И Люк знает, в глубине души он знает, что R2 прав, и то что маргаритка не могла жить вечно, но…
— Я так его люблю, R2. — признание слетает с губ Люка. Он продолжает смотреть на маргаритку, сжимая руками стакан. R2 оживляется, снова натыкаясь на ногу Люка.
Расскажи ему, говорит он. Он любит тебя. Он был бы счастлив, узнав правду. Вы были бы счастливы.
— Я не могу — Люк качает головой, и слезы падают на простынь. Он больше не может остановить слезы — он даже не пытается их вытирать. Он просто позволяет им падать на цветок, как будто они могут вернуть его к жизни.
— Я не могу рисковать. Я не могу рисковать и потерять то, что у нас есть сейчас.
Еще несколько мгновений, и Люк вспоминает, сколько раз Дин не замечал того, что он флиртует с ним. С кем-нибудь другим еще Люк сразу определил бы признаки взаимности или нет. С кем-нибудь еще Люк не был бы так напуган. Но Дин другой. Дин — это…все.
— Я знаю, вы все думаете, что он меня любит. Лея говорит мне это каждый божий день. Хан считает забавным то, что я не могу набраться смелости, чтобы пригласить его на свидание. Даже мой отец смеется мне в лицо. Они думают, что все будет хорошо, что я позову его на свидание, и все будет хорошо, но… — он покусывает нижнюю губу, не отрывая глаз от лепестков маргаритки. Даже в утреннем свете они выглядят нездоровыми.
— Но что, если он скажет «нет»? Что, если я для него просто близкий друг и потеряю его, его дружбу, навсегда из-за своих глупых чувств?
В комнате становится тихо. R2 позволяет словам повиснуть в воздухе, прежде чем вынуть коготь, он пытается сделать все, чтобы поддержать Люка. Люк скользит взглядом по металлу, лежащему на его колене, и на мгновение желает, чтобы это был Дин. Желает, чтобы Дин был здесь, чтобы обнял его, чтобы сказал ему, что все будет в порядке, они будут вместе, и что Люку не нужно было бояться пригласить его на свидание, потому что он любил его так же сильно…
— Я никогда так сильно не любил кого-то другого, R2 — Люк наконец поднимает голову и смотрит на дроида — Я просто хочу быть с ним вместе. Хочу, что когда что-нибудь происходило, я думал: «О, Дин захочет услышать об этом». Что когда я расстроен, я смогу обнять его. Что когда я услышу анекдот и захочу хочу рассказать его ему, я мог услышать его смех, потому что его смех такой мягкий и такой красивый, и мне хочеться осознавать, что причиной этого смеха стал я. Я улыбнулся бы ему, ведь услышал его смех. И, знаешь, он дарит мне эти цветы, и я думаю, он любит меня. Но я просто не могу заставить себя спросить его напрямую, потому что, если это неправда и я жил ложными надеждами, я потеряю все, что мы с таким трудом выстраивали, и я не… — его язык заплетается и ему приходится остановиться. Слова тонут где-то в глубине, когда он смотрит на R2 сквозь слезы. Почему с дроидом разговаривать легче, чем с кем-либо другим? По крайней мере, R2 не осуждает его за его чувства. Дроид предлагает все, что может, даже несмотря на то, что Люк хочет чувствовать крепкие руки Дина на своих.
Кто-то осторожно стучит в дверь Люка. Посмотрев на увядший цветок еще секунду, Люк встает, быстро вытирает щеки и идет к двери. Зная предыдущие разы, он должен знать, что это Дин. Он должен почувствовать присутствие этого человека.
Вместо этого он просто распахивает дверь.
Дин, очевидно, готов к тренировке, неся свое бескарское копье и несколько пистолетов, заправленных за пояс, но он замирает, когда видит Люка. Джедай почти чувствует, как он хмурится под шлемом.
— Люк, все в порядке? — его рука тянется к пистолету, взгляд скользит по комнате. Люк хочет что-то сказать — он даже открывает рот, готовый заверить его, что все хорошо, но ничего не выходит. Ком в горле слишком сильный, и он не может говорить. Он весь дрожит, глядя на грудь Дина, видя свое отражение на бескарской броне, и его глаза снова наполняются слезами.
Вдруг сильные руки касаются его плеч. Это Дин притягивает его к себе, позволяя уткнуться лицом к изгибу шеи, там, где шлем встречается с плечом. Немного неудобно, когда шлем впивается в висок Люка, но это не имеет значения. Дин здесь, Дин держит его, и Люк просто ломается. Рыдания ломают его, когда он держится за мандалорца, пальцы впиваются в ткань вокруг его доспехов.
Он почти не чувствует, как Дин ведет его в комнату, закрывая дверь. Но он действительно чувствует то, как так манадалорец снимает шлем. Вместо неудобного бескара голова Люка теперь прижата к мягкой щеке Дина, волосы касаются его легкой щетины. Его голая рука касается шеи Люка, утешающее поглаживая.
Люк даже не чувствует необходимости смотреть на него снизу вверх. Он плотно закрывает глаза, просто цепляясь за свою любовь, позволяя всем своим заботам и страхам раствориться.
— Я не смог спасти маргаритку, — шепчет он несколько минут спустя. Дин останавливается, от него исходит замешательство, но затем Люк слышит звуковой сигнал R2, и он почти уверен, что дроид отдает цветок мужчине.
Смех Дина отдает эхом в душе Люка.
— В любом случае Грогу любит сухие. Он хочет высушить их и повесить в нашем доме. — он поворачивает голову, и Люк почти уверен, что это губы Дина он почувствовал на своих волосах.
— Но если ты хочешь еще, мы можем просто сорвать их на улице. В этом месте немало маргариток. Я помню, что видел такие же у кухни.
Люк думает, что Дин осознает, что дело не в чертовом цветке. Но Дин отпускает это. Он не задает вопросов, и Люк любит его за это еще больше. Он прижимается лицом к плечу Дина и кивает.
— Я не…я не против.
