Две недели

      Мирно прогуливаясь вдоль домов, мужчины тихо обсуждали погоду и здешних людей, то, какими милыми и доброжелательными они были. Не сказать, что людям в Штатах стоило бы брать пример, потому как и там всё было мило-чудесно, даже наоборот — после всех слухов о европейцах улыбки и приветствия незнакомцев были крайне приятной неожиданностью.       — Здесь ведь мало что изменилось, на самом деле, — отметил Сэмми, с нежностью прижимая к себе плюшевого пингвинёнка, которого Норман так удачно выиграл для него в тире на, опять же, так удачно выпавшей на время их приезда ярмарке. — Я будто в детство вернулся.       Он кивнул на один из домов, сказав, что тут его предки и жили раньше. То есть, периодически навещали более далёких предков.       Больше он не сказал ничего, и только крепче сжал руку Нормана, пытаясь согреть свою ладонь.       — Думал над тем, как назовешь нашего ребёнка? — вдруг спросил Норман, когда они проходили мимо церквушки.       — Н-нашего… ребёнка?.. — спросил Сэмми, яро краснея и поднимая на возлюбленного изумлённый, полный непонимания взгляд. — Норман, мы же…       — Пингвина, приверженец ты естественных способов появления детей. Я ещё не забыл, что встречаюсь с мужчиной.       — Н-не надо так об этом. Ты вгоняешь меня в краску.       — Можешь и не говорить об этом, детка, я ещё не на ослеп настолько, чтобы не видеть твоих щёк на расстоянии в несколько дюймов.       Коснувшись щеки пальцами и тут же от них отпрянув, будто дотронувшись до кипящей воды, Сэмми пробурчал что-то и улыбнулся, после чего вновь ухватился за тёплую и грубоватую ладонь киномеханика.       — Нет, не думал, — всё-таки ответил он, пожимая плечами и глядя на свою обувь. — А должен был?       — Конечно, глупый.       — Тогда, может, выберем вместе? — Лоуренс поднял взгляд на Нормана, и пусть мольбой там и не пахло, Норман знал, что ему готовы молиться даже не в шутку.       Он задумчиво промолчал, оставляя Сэмми в неловком неведении, создал ощущение того, что всерьёз раздумывает нам предложением, немного затянул эту сцену и наконец удостоил Лоуренса ответом:       — Да, почему бы и нет?       Сэмми только фыркнул, потому что чего-то подобного и ожидал, и ласково, в шутку, толкнул Полка плечом.       — Придурок ты, киномеханик недоделанный.       — Вполне себе доделанный, детка, не надо наговаривать на меня! — рассмеялся Норман. Он потрепал Сэмми по волосам и эта тема была на время закрыта.

***

      — Шон? — предложил Лоуренс, когда они уже зарылись в одеяло на полу.       — Недавно ты отдал кота, которого тоже звали Шон, нашему начальнику, и сейчас хочешь назвать ещё кого-то этим именем? Может, ты влюблён не в меня, а в того парня Флинна с фабрики игрушек?       — Не неси чепуху, я люблю его так же сильно, как Джоуи. А ты знаешь, как сильно я люблю Джоуи.       Норман усмехнулся и кивнул, потому что он как никто другой знал — Сэмми ненавидит почти всех, с кем знаком, пусть и не всегда это выражает, оставаясь приличным человеком. На ком он отыгрывался — так это на своих подчинённых. С оркестром его ненависть была взаимна.       Но Лоуренс пытался с этим покончить, знаете ли.       — Так как, если не Шон?             На этот раз Норман задумался по-настоящему, опустил голову на колени Сэмми, лёг поудобнее и выдал:       — Чарли?       — Как Чарльз или как Шарлотта? Мы ведь даже не подумали о поле, — Лоуренс улыбнулся, укладывая пингвина любимому на грудь. — Если бы я хотел ребёнка, то наверное мальчика.       — Тогда как Чарльз. Или мы можем назвать его в твою честь, м? — соблазнительно протянул киномеханик. — Сэмюэл Лоуренс младший.       Композитор захихикал, прельщённый таким вариантом, и покрутил головой, мол не стоит.       — Как начёт чего-нибудь немецкого? — сказал Сэмми. — Подстать ему. Энтони?       — Я не уверен, что это немецкое имя, но мне нравится. значит, Энтони Лоуренс… или Полк?       — Ой, да умолкни, дурень!       — Всё, всё, я понял. Так что, — Норман поднял пингвина и посмотрел в маленькие пуговки глаз игрушки. — Добро пожаловать в семью, Энтони.       Он рывком поднялся на ноги, потянул за собой Лоуренса, а тот, в свою очередь, потянул одеяло.       Несколько минут они молча целовали друг друга. После уселись на диван, стоявший в углу комнаты. Норман приобнял одной рукой Сэма, другой — Тони, мягко погладил их по головам, но поцелуй в лоб достался только Лоуренсу.       — Может, кода-нибудь мы и вправду заведём ребёнка, — предположил он. — Мне нас будет дьявольски жаль.       Норман кивнул, соглашаясь:       — Это будет нескоро.       — То есть, ты хочешь сказать…       — Когда я умру.       Сэмми рассмеялся, толкая Нормана и с любовью глядя в его ехидные, с искринкой, глаза.       — Ну ты и придурок, боже! Как тебя земля носит? И ещё важнее, как я тебя выношу?!       Киномеханик хмыкнул, всем своим видом показывая, насколько он превосходит Сэмми в юморе и способности выдерживать всяческих сволочей, в частности, носящих «каскад» и играющих на пианино.       — Я тоже люблю тебя, Сэмми, не обязательно так часто мне об этом напоминать.