Переплетая нити

Глупо просыпаться среди ночи от собственных кошмаров. Глупо шептать имена мертвых, которые все равно не найдут дорогу к тебе: ее просто нет. Глупо твердить себе, что все делается во благо: и Дома, и друзей, которых почти что и нет, и даже себя. Глупо делать жизнь расчетом: потом просто можно не остановиться - и пасть среди своих же собственных планов, понимая, что выбраться нет никакой возможности. Правильно ли это? Кто знает. Ответ всегда разный. И порою собственные ошибки воспринимаются просто очередным шагом на пути к цели. Лайсэ никогда не делал ошибок. Всегда следуя намеченному пути, он и предположить не мог, что Судьба может вмиг расколоть толстый слой льда, которым он закрыл свою душу от мира. Отказавшись от своей сути, обрекая себя на странное существование в мире интриг и холодных расчетов, что он надеялся достигнуть? "Во имя Владыки", "за честь Дома", "ради наследника". Он растворился в этом, стал неотъемлемой частью - и сам же разрушил свои стены в одно мгновение, изменил своим принципам. Иллюзия - сон, в который его отправило смешение заклятий, стала переломным моментом: именно тогда вновь увидел его в ледяном озере, вспомнил - и не оттолкнул. А после, вглядываясь в небо, что раскинулось за окном, отчего-то надеялся, что увидит новую луну. Возможно, виною тому были обычные инстинкты. Нельзя было поддаваться искушению. Надо было увести, усыпить, но не... Советник вздохнул. Прошлого не вернуть. Впрочем, и не стоило: сожаления Лайсэ все равно не испытывал. Ночь с Ладо, встреча с Даром, война с гроллями, замужество... Возможно, если бы не тот самый лед, горный эльф давно бы затерялся в ощущениях, отдался на волю случая, покорился Судьбе. А так он на удивление стойко держался и даже в чем-то противостоял мелькавшим в его жизни событиям, шел наперекор. Вновь снился огонь. Яростное пламя сжигало дома, лизало деревья, обращало в пепел собратьев. Кричали дети, метались по селению жрецы - и сам он утопал в этом шуме, в этом мире, пропитанном болью и смертью. Подобные сны приходили крайне редко: довольно много времени прошло, часть событий успела стереться из памяти. Это раньше кричал, плакал в водовороте кошмаров, а сейчас то чувство притупилось, отошло куда-то в сторону. Возможно, в чем-то и неправильно: разве можно так относиться к моменту собственного перерождения? К моменту воскрешения из небытия? Но и жить лишь одними воспоминаниями не хотелось: поглотят - не спасешься. Пришлось измениться. Смириться с собственной смертью - и новой жизнью. Довольно сложно. Но ведь не невозможно, верно? А теперь то прошлое все чаще напоминает о себе, заставляет считаться, подчиняться. Действовать. Он плотнее завернулся в одеяло, прекрасно понимая: с рассветом покинет ставшими родными земли, вернется туда, куда в действительности ни за что бы не хотелось возвращаться. Оставить на милость векам, забыть полностью. Но даже Дар при редких встречах все так же заводит разговор о Срединных лесах и Древе. О, Дракон, и когда же все это закончится? В ночь ушли к границе Дайлэ и его воины. А с ними - Ладо, добровольно вызвавшийся помочь Дому Хрустальной Лилии. Потому как вскоре этот Дом станет для него родным. Жалеть вроде бы не о чем... но почему становится так тепло, когда вспоминает об этом самоуверенном принце лесов? Советник усмехнулся: игра воображения, не более. Он давно научился обманывать себя. Так проще жить. Так легче. Дракон внутри неожиданно заныл, призывая сбросить оковы, подняться, восстать, улететь прочь! Но советник лишь прикрыл глаза: никто не должен знать. Никто не должен видеть. Если об этом узнает Нирель - гибель грозит многим и многим. Погруженный в свои мысли, эльф даже не заметил, как открылась дверь в его комнату. Опомнился он лишь тогда, когда тихий голос осторожно позвал: - Лайсэ, ты спишь? - Нет, принц Эльмэ. Вас что-то беспокоит? Он приподнялся, в легком свете луны замечая стоящего у своей кровати юношу, завернутого в тонкое одеяло. Хрупкий, ранимый, словно бы сотканный из солнечного света. Лунный Дракон, и это - будущий Владыка? Да его сразу же разорвут недруги, стоит ему появиться на Совете! - Мне не спится. Как и тебе, похоже. - Принц с ногами уселся на кровать. - Страшно. Я думаю о том, что происходит там, у Безвестных земель. Многие погибают, а ведь их ждут семьи. Любимые, любящие. Знаешь, я бы очень хотел оказаться там, вместе с ними, чтобы защищать... - Это невозможно, принц Эльмэ, - усмехнулся Лайсэ. - Вы же понимаете, что являетесь единственным наследником. В случае гибели всех представителей правящей семьи может начаться борьба за место Владыки. Для Дома это будет сильный удар. Перевороты, убийства, расправы... Может, нас и величают светлыми эльфами - но это лишь потому, что поклоняемся Лунному Дракону, не отдались на милость Великой Матери. Но зависть, властолюбие, корысть - никто не отменял подобные грехи. Просто мы стараемся действовать, не отходя от Заветов - не более. - Жаль. Я бы очень хотел оказаться там, помочь. Я не хочу просто ждать! Я хочу быть рядом с ними! - Это пройдет, принц Эльмэ. Со временем. Молчание. Слова песчинками теряются во времени, исчезают. Ненадежные, ничем не связанные, утекают потоком. Глупый, никому не нужный разговор. - Лайсэ, скажи: ты любишь Верховного Ниреля? - неожиданно перевел разговор юноша. - Я слышал, что ты уже почти стал мужем этого старика, и на рассвете вы отправитесь в Срединные леса. Это же так? Наивный. Сейчас никакие вопросы не разрешаются лишь с помощью чувств. Расчет, выгода, сотрудничество - только так. Никакой любви, преданности, дружбы. Им отводится второстепенная роль. По-иному теперь нельзя: не те времена. - Молчишь, - констатировал Эльмэ, обхватив колени руками и слегка покачиваясь. - Он тебе не нравится. Но это все - ради того, чтобы помочь Дому, да? Грустно. Знаешь, мне жалко тебя: ты никогда не заботишься о себе. Только Дом, карьера, правящая семья! Скажи: это стоит твоих усилий? И выйти замуж за этого старика... Фу! - он сморщил нос. - Это же он целовать тебя будет, хвастаться молодым и таким умным мужем. А ты будешь покорно все это сносить, да? - Вам пора спать, принц Эльмэ. Если нас заметят, могут поползти слухи. - Дурак! Ты что, совсем ничего не понимаешь, да? Лайсэ, я... я не хочу, чтобы ты покинул Дом! - принц всхлипнул, отворачиваясь. - Неужели нельзя отказать этому старому дураку? Почему он забирает тебя? Ты же советник, правая рука Владыки! Почему ты должен мириться с такой участью? Советник отвернулся, вновь ложась и прикрывая глаза. Неприятный разговор - и глупые надежды на лучшее. - Вы все равно не поймете, принц Эльмэ. Ложитесь спать: скоро рассвет.

****

Луна. Одинокая, унылая, похожая на колдовской глаз. Да, именно так. Серебрятся верхушки деревьев, покоятся реки. Тишина. Спокойная, неторопливая, подобная ленивому взмаху крыла. Время словно бы остановилось, растеклось вместе с тусклым унылым светом. Взмах крыла - спокойный, неторопливый, даже слегка ленивый. Тело подобно всполоху огня: длинное, гибкое, жаркое. Огненный дракон - Фаир, дитя эльфов - держал курс на запад. До рассвета осталось совсем немного. Если постараться - то можно успеть до восхода солнца. Дракон. Глупцы те, кто отрицают, что драконы живы. Их единицы - но они здесь. Среди эльфов. Глупы и те, кто заявляют, что эпоха Драконов настала: еще неизвестно, что станется с двумя ветвями. Особенно - с ветвью Ледяных. Фаир помнил ее. Взгляд пронзительных голубых глаз, открытую улыбку, тонкое тельце. Он помнил, как она умирала. Тогда было больно. Очень больно - и страшно. Почему? Это сейчас понятно: с ее смертью все должно было измениться. И изменилось. Ему тогда было не более тридцати: совсем ребенок, а она - всего лишь на год младше. Но Пророчество не исчезло, не распалось прахом. Просто сделало иной ход. Странный - но такой необходимый. Огонь и лед. Как смогли они принять друг друга, такие разные, едва ли не смертоносные друг для друга? Как смогли они стать частью друг друга, изначально - совершенно разные? О том знают лишь время да Боги. Он опустился ниже: нелюбовь к холоду всегда жила в сердце Фаира. Неожиданно налетевший промозглый встречный ветер забивался в нос, слепил глаза, раздражал шею. Немножко потерпеть. Все образуется. Драконы не могут просто покинуть этот мир. Ведь такое уже было однажды - и не должно повториться вновь. Второго шанса уже не дано.