она была вселенной / she was the universe

Пока оставалось в живых хоть одно любимое мной существо, мне было чего страшиться.

Мэри Шелли «Франкенштейн»

Яз снилось зеркало, которое не было зеркалом. Яз снилось, что она смотрит на свое отражение, омрачённое мертвенно-тихим озером. Глаза были её; глаза не меняются. Больше ничего знакомого не осталось. Гнилая кожа слилась с металлом, почерневшие зубы состарились, как у трупа, и ещё что-то слишком ужасное, чтобы вынести это — апатия. Яз снилось, что она одинокий монстр. Она спала, но это был не сон; это был кошмар. Из тех, которые прилипают. Из тех, которые не дает покоя. Из тех, от которых вы просыпаетесь с отпечатками ногтей на ладонях и холодным потом, который, по крайней мере, говорит вам, что вы живы. Яз села, свесив ноги с кровати, и трясущимися руками схватилась за матрац. Она поймала свое отражение в туалетном столике в противоположной стороне комнаты. Определенно всё еще человек. Это было облегчением. Которое длилось недолго, так как Яз с приступом тошноты вспомнила о том, что породило её подсознание. Несмотря на то, что она спала не больше нескольких часов, она боялась снова закрыть глаза. Вместо этого она отправилась на поиски единственного человека, который, она была готова поспорить, точно не спит. Единственного человека, которого прямо сейчас она действительно хотела видеть. Как только она покинула свою комнату и вышла в коридор, температура упала на несколько градусов. Натянув рукава худи на руки, Яз проследовала за тускло-голубым верхним светом до самой консоли. Наполовину ожидая, что Доктор будет занята очередным ремонтом, Яз с удивлением обнаружила, что вместо этого комната пуста, а дверь приоткрыта. Сквозь щель пробивалась тусклая серая полоска света. Яз подошла к двери, открыла её. Мгновенно слепящее пасмурное небо ослабило зрение Яз. К тому времени, как она полностью вышла из ТАРДИС, её глаза начали привыкать. Они приземлились на пляже. Было холодно, промозгло. Слева от неё находился скалистый обрыв, а под ногами лежал влажный выбеленный песок, на который, казалось, никогда не попадал золотой свет солнца. Даже вода казалась черной. Весь мир был ненасыщен. За исключением, конечно, Доктора. Она сидела на скале впереди и в полной тишине наблюдала за океаном. Её светлые волосы, взъерошенные ледяными пальцами свежего ветра, были единственным признаком того, что цвет действительно существует, а не был просто продуктом ещё одного яркого сна. Крепко обхватив себя и сожалея о своем решении не брать куртку, Яз направилась к Доктору. — Здесь холодно, — заметила она, когда почти приблизилась к ней. Доктор вздрогнула. Яз не могла не заметить, что она выглядела сбитой с толку, и начала задаваться вопросом, какой ход мыслей она только что остановила, воскликнув. — Яз? Что ты здесь делаешь так рано? Яз пожала плечами. — Просто дурной сон. Ты не возражаешь? — Она кивнула в сторону пустого места рядом с Доктором. — Нет, нет, конечно, нет. Присаживайся. Немного холодно, согласна. — Доктор сдвинулась, чтобы дать Яз больше места удобно устроиться рядом с ней. — Что тебе приснилось? — О, ничего. То есть, я действительно не помню, — солгала Яз. У Доктора было достаточно своих проблем, чтобы не волноваться о Яз и её пустяковых снах. — А мы вообще где? — Мы в Норвегии, — сказала Доктор. Она не сводила глаз с воды; с колоссальных чернильных волн, разбивающихся о берег на близком расстоянии от них. — Я приезжаю сюда иногда. Подумать. Пока они сидели и наблюдали за океаном, она, которая в то унылое утро была жестокой, неумолимой и билась, словно в агонии, мысли Яз блуждали. Они не ушли далеко. На самом деле они пролетели всего несколько коротких дюймов, разделяющих её и Доктора. Но затем они затормозили и отказались двигаться дальше. Яз увидела хаос столкнувшихся двух волн и подумал о Докторе; подумала о том, как серьёзно она разрушила плоскую структуру команды накануне вечером. Не то чтобы Яз боялась Доктора, но, несомненно, она открыла им часть себя, которая давно была скрыта под покрывалом из радуг и беззаботного подшучивания. Яз всегда знала, что в ней есть нечто большее. Только она не знала, чего хотела, когда просила увидеть больше. — Я больше никого из-за этого не потеряю! В то время эти слова не вывали обсуждения. Яз даже не смогла сформулировать ответ из-за всего этого шока; несмотря на вину, Доктор так вдохновляла. Но теперь она не могла не беспокоиться о них. Они сделали холод более жестоким, а небо бесконечно серым. — Ты хочешь поговорить об этом? — Яз набралась храбрости, чтобы, наконец, спросить. — О чём? — О том, кого ты потеряла, — мягко пояснила Яз. — Из-за Киберменов. Последовала долгая пауза. Яз украдкой взглянула на Доктора, но её взгляд не сдвинулся с горизонта; только по её напряженным плечам можно было предположить, что она услышала Яз. Между ними возникла такая бесконечная тишина, что Яз вообще забыла, что ждёт ответа. Пока он не пришёл. — Она ждала меня. — Доктор прошептала своё признание в тот момент, когда ещё одна дикая волна разбилась об утёс. Яз чуть не пропустила. Вероятно, это было сделано намеренно. Так что она ничего не сказала. Яз позволила признанию Доктора остаться с ней; позволила ей понять, что её ужасная правда была принята океаном и ветром. Стихии укрыли бы её секрет в темных глубинах; прокричали бы его в глухие уши бурлящего глаза бури. Яз отпустила это. Ради Доктора. Она почувствовала на себе взгляд Доктора, но не повернулась ему навстречу. Напротив, она продолжала непоколебимо смотреть вперед, давая Доктору возможность наблюдать за ней. Это был не первый раз, когда она позволяла Доктору такой взгляд украдкой. Было справедливо предоставить ей такие моменты, учитывая, что Доктор время от времени позволяла ей ту же самую роскошь. — Тогда я не хотела на тебя взрываться, — сказала Доктор спустя век. — То, что я сказала — это была не твоя вина. Я не должна была на тебя кричать. Ты хочешь пожертвовать собой ради этого? Ты хочешь, чтобы я пожертвовала тобой? — Яз вздрогнула, когда вспомнила, с какой силой Доктор смотрела на неё. На всех. — Иногда эта структура команды не плоская. Это гора, со мной на вершине. В стратосфере. В одиночестве. Оставленной выбирать. Иногда было так легко забыть, с кем они действительно путешествовали. Так легко, пока она не отказалась от всякого притворства беспечного и весёлого кровоточащего сердца ради безумно древнего, уставшего от времени пришельца, которым она действительно была. Яз видела последнее лишь несколько раз, но даже осознания того, что этот человек всегда поджидал в засаде под хрупкой маской, которой она предпочитала себя украшать, было достаточно, чтобы причинять ей боль. Доктор там, внутри, была не в порядке. Действительно не была. И Яз тоже. — Я поняла, — посочувствовала Яз. — Ты была зла. Ты была расстроена. — Нет, Яз, — вздохнула Доктор. — Я была напугана. — Из-за Кибермена? — Больше из-за вас. Яз нахмурилась, глядя на Доктора, которая смотрел на неё так, будто на самом деле её не было. Как будто она была воспоминанием, чем-то смутным и неосязаемым. — Почему ты должна нас бояться? — Вы меняетесь, все вы, — грустно объяснила Доктор. — Вы меняетесь из-за меня. То, что Райан сказал ранее… — Он не имел этого в виду, — возразила Яз. — Неважно, Яз. Мы обе прекрасно знаем, что, когда он впервые встретил меня, он никогда не осмелился бы так думать. Как солдат. Стратег. Райан добрый и самоотверженный, и для него не должно быть в порядке вещей сравнивать ценность одной жизни с многими. Яз хотела поспорить с ней из-за этого, но всё, что сказала Доктор, не было ложью. Она бы солгала, сказав, что его позиция её не удивила, но она не считала, что тогда он действительно это обдумывал. Страх породил мысль; паника подтолкнула его озвучить её вслух. Райан не позволил бы Шелли умереть. Яз была в этом уверена. — Грэм тоже меняется, — продолжила Доктор. — Может, ему и лучше удаётся это скрывать, но я смотрю на него, и он как будто окаменел. Как будто его преследуют. То, как Доктор произнесла эту последнюю фразу, словно это была часть головоломки, в которой она всё ещё пыталась разгадать правду, взволновало Яз больше, чем она хотела признаться. — Если Грэма так преследуют, почему он решил остаться? Ты предлагала нам всё тот же вариант уйти. — Да ладно, Яз, ты же знаешь, он никогда не оставит Райана. Это, и я думаю, может быть, он немного похож на меня. — Доктор оттолкнулась от камня на песок внизу. Она стала спиной к Яз и сунула руки в карманы. — Он не хочет быть один. — Ты не одна, Доктор, — Яз встала. Она нежно положила руку на плечо Доктора. — Это не так. Доктор внезапно обернулась; Яз отдёрнула руку, словно обожжённая, когда беспокойные глаза Доктора нашли её собственные и прорезали благие намерения Яз, как скальпель живую плоть. — Тогда остаёшься ты, — сказала Доктор. Слова тяжело, как камень, приземлились в песок между ними. — А что я? — тихо спросила Яз. — Ты тоже меняешься. — Я не меняюсь, — возразила Яз, делая шаг вперёд. — Я чувствую себя точно так же. — Нет, это не так, — отрицала Доктор. Она сказала это так, словно её сердце разбилось, когда она призналась в этом вслух. — Ты всегда была храброй, но теперь ты безрассудна. Ты рискуешь, пугая меня до смерти, и ставишь свою жизнь под угрозу ради других — ради меня — не задумываясь о том, что это на самом деле значит. Яз замерла. — Я знаю, что это значит, — пробормотала она. — Поверь мне. Яз потребовалось много времени, чтобы осознать ценность своей жизни. Теперь она точно знала, что это того стоит; Доктор того стоит. Для неё жизнь имела ценность, пока она находилась в руках Доктора. Сказать это означало напугать бы Доктора до безумия, но как Яз могла противиться тому, что чувствовала? Она не могла ничего поделать с тем, что Доктор спасла ей жизнь, и что теперь Яз будет вечно чувствовать себя в долгу, отдавая Доктору своё будущее, свою веру и всё своё лоскутное сердце — бьющееся или какое-то бы то ни было. Доктор поджала губы. — Я смотрю на тебя, Яз, и всё, что я вижу, — это призраки. Людей, которых я должна была спасти. Людей, которых я должна была отпустить. — Что ты имеешь в виду под «отпустить»? — потребовала ответа Яз. — Ты не хочешь, чтобы я была здесь? — Проблема в том, что я действительно хочу, чтобы ты была здесь. Я хочу, чтобы ты была здесь по самым эгоистичным причинам во вселенной, и если ты пострадаешь, то только из-за меня. — Доктор беспомощно указала на Яз. — Это то, как всё происходит. Всегда. И хуже всего то, что даже зная об этом, я всё ещё не прошу тебя уйти. Мурашки по коже Яз пробежали не из-за погоды. — Так почему же нет? Почему ты не просишь меня уйти? Плечи Доктора поникли. — Ты знаешь. Воющий ветер хлестал волосами Яз ей по лицу. Песок шевелился под её ногами. Её ответы только увеличивают загадку… Я знаю, как это бывает… Не в этот раз. — Я хочу, чтобы ты это сказала. — Зачем? — Доктор покачала головой. Она выглядела такой уставшей. Доктор никогда не выглядела уставшей. — Какая разница, скажу я это или нет? — Разве это не ты только что закончила говорить всем нам, что слова имеют значение? И ты должна мне эти слова, — подтолкнула Яз, не обращая внимания на собственное отчаяние. В любом случае было бы бесполезно пытаться его скрыть. — После всего, что ты от нас скрывала; после всех крайностей, на которые ты пошла, чтобы держать нас на расстоянии вытянутой руки. Ты многое мне должна, Доктор. Доктор серьезно посмотрела на Яз. Яз, в пижамных штанах и худи, рискующая заболеть на морозном пляже в Норвегии, умоляющая ни о чём больше, кроме как об одной правде. Только одной. Разве она не заслуживала хотя бы этого? На её лице было написано сомнение и ещё что-то более мягкое, когда Доктор сократила расстояние между ними. Она взяла холодные руки Яз в свои, закрыла глаза и нежно прикоснулась своим лбом ко лбу Яз. Яз сначала не поняла намерений Доктора. Но затем она почувствовала что-то — присутствие на переднем крае своего сознания. Что-то тёплое, знакомое и безграничное. Голос Доктора был повсюду одновременно, и слова были такими чёткими, как будто она говорила их ей в ухо, а не в голову.

Я тебя люблю.

Губы Яз приоткрылись. — Ты только что… Доктор отстранилась, но не высвободила руки из рук Яз. — Пожалуйста, не заставляй меня говорить это вслух. Пока нет. Пока всё это не закончится. Яз посмотрела на Доктора и увидела опасения. Тогда она осознала, что, если бы она попросила Доктора сказать, она бы это сделала. Это убило бы её, но она бы сказала это, если бы Яз захотела это услышать. Яз и не мечтала о таком. Теперь она поняла её нежелание говорить. С наступлением утра им предстояло приступить к самому опасному из своих начинаний. Это имело смысл, что Доктор, которую уже мучила чистая чёрная скорбь, не решалась снова отдать всю себя кому-то, только чтобы потерять их в ту же секунду, когда это сделала. Но то, что Доктор этого не сказала, не означало, что Яз не могла. — Я тебя люблю, Доктор, — сказала Яз достаточно твердо, чтобы не рисковать, что ветер или море украдут признание из её легких. Доктор закрыла глаза, как будто слова Яз причинили ей боль. Как будто её любовь причиняла боль. — Я знаю, — прошептала она. — Мне жаль. — Тебе жаль, что я тебя люблю? — Да. Я никогда не жалела ни о чём сильнее. Яз почувствовала, как разбилось её сердце. — Любить тебя — не бремя. Освободив одну из своих рук, Доктор нежно положил её на щеку Яз. Её большой палец легонько коснулся нижней губы Яз, словно ветерок. Она посмотрела на Яз так, будто единственное, что она хотела сделать, — это поцеловать её, но каким-то образом Яз знала, что она этого не сделает. Конечно, рука Доктора упала. — Это изменится, — пообещала она. Яз открыла рот, но раздался только гром. Её глаза метнулись к шторму на горизонте. Чёрные тучи неслись по бушующему морю, и пейзаж отражал тёмную бурю, возникающую глубоко в покоях сердца Яз. Доктор отошла. Руки раздвинулись в стороны, и когда кожа на кончиках их пальцев окончательно разъединилась, Яз почувствовала, как внутри раздувается гигантское цунами неудержимого желания. Это грозило полным разрушением. — Мы должны пойти внутрь, — заметила Доктор. — Мы же не хотим попасть под это, не так ли? — Подожди! — Яз потянулась к ней, но что-то помешало ей преодолеть последние несколько миллиметров (целую вселенную), которые всё ещё их разделяли. Доктор смотрела, как рука Яз покорно опустилась. — Мы же поговорим об этом ещё раз? Это не одна из тех вещей, о которых ты претворяешься, что они никогда не происходили? Доктор печально улыбнулась Яз. — Если мы справимся с этим, и если ты всё ещё захочешь поговорить, я буду ждать. Но Яз… — Доктор остановилась. Затем она посмотрела на Яз, как бы говоря: мы можем не пройти через это. Как бы говоря: грядет что-то ужасное, неужели ты этого не чувствуешь? Как бы говоря: пожалуйста, не надейся слишком сильно. Вместо этого она лишь в последний раз окинула печальным взглядом их унылое окружение. Когда она снова посмотрела на Яз, все эти чувства исчезли. И снова Доктор была непостижима. Момент прошёл. Камень за камнем эта древняя крепость росла между ними, и Яз сожалела, что не прикоснулась к Доктору в последний раз, пока у неё был такой шанс. — Неважно, — черты лица Доктора смягчились, разгладив любые предательские складки, намекающие на настоящий страх. Она кивнула в сторону ТАРДИС. — Давай тебя согреем. Чужая концепция, если вообще существующая. Даже когда угрюмая Яз последовала за Доктором в ТАРДИС, холод, который с тех пор поселился в её костях, сохранился ещё надолго. Как болезнь. Как привидение. Как какое-то жуткое предчувствие.