3. Знакомство
15 января 2021 г., 01:05
В подвале нет ни единого окна, а некрашенные бетонные стены вызывают лёгкий приступ клаустрофобии. На её щеках подсыхают дорожки от слёз и туши, отпечатавшейся вокруг глаз тёмными разводами. Присев на край стола, единственной мебели в этом богом забытом месте, и скрестив руки на груди, стоит мужчина в джинсах и чёрной футболке. Правильные черты лица, высокий лоб и уложенные назад тёмные волосы делают его похожим на звезду старого итальянского кино. Его прищуренные карие глаза пронизывают насквозь переминающуюся с ноги на ногу Эмму в некогда милом цветастом платье, теперь покрытом пятнами крови и грязи. Она нервно обхватывает себя руками в тщетной попытке скрыться от этого немигающего взгляда.
— Сожалею, что испортил вам вечеринку, честно! — разводит он руками, и привычная тень ухмылки трогает уголок его узких губ. — Собирался убить тихонько в лесу только одного из вас, но ваш друг, к сожалению, застал этот маленький спектакль и побежал с воплями в дом. Конечно же, я не мог отклонить такое громкое приглашение на праздник! Я не оставляю свидетелей, даже косвенных.
Он нашёл её, когда они с Питером обнимались вдалеке от остальных ребят, лёжа на его расстеленной куртке. В томных вздохах и гулком сердцебиении никто из них не услышал подкравшегося убийцу. Тот наверняка наблюдал за этой картиной некоторое время, немного оскорблённый игнорированием собственной персоны. А когда ему надоело слушать неуклюжие речи парнишки, который пытался устроиться между ног слабо сопротивляющейся Эммы, он просто воткнул кинжал в основание шеи парня, оборвав того на полуслове. Сначала Эмма увидела выпученные глаза Питера, а потом — острие клинка, торчащее из его открытого рта. Убийца с противным хрустом провернул рукоятку, и на девушку брызнула горячая солёная кровь. Питер обмяк и придавил её своим телом, соскальзывая с проткнувшего его оружия. Пока стоящий позади мужчина равнодушно вытирал клинок, Эмма скинула с себя труп парня и принялась лихорадочно вытирать забрызганное лицо. Прижавшись к стволу дерева, она ошарашено уставилась на убийцу, боясь сдвинуться с места. Грудь её часто вздымалась, а в глазах плескались ужас, замешательство и отчаянье. «Десять, девять, — начал медленно отсчитывать он, любуясь блеском начищенного кинжала. — Восемь…» Поняв наконец, чего от неё ждут, Эмма вскочила и побежала в сторону дома, где веселились её сокурсники.
— Как звали того парня, который был с тобой? — спрашивает он, но, не дождавшись ответа, машет рукой. — Ла-а-адно, можешь не говорить. Честно говоря, это не имеет значения. Я бы мог позволить ему доделать своё дело, перед тем как забрать его жизнь, но время поджимало. Прости… Вы давно встречались?
Эмма долго молчит, не понимая, к чему этот вопрос и стоит ли на него отвечать. Мужчина выжидательно смотрит на неё.
— Месяц или около того, — сквозь зубы цедит она. Убийца хмыкает себе под нос, о чём-то размышляя.
— Значит, то был ваш бросок к хоум-рану? — мужчина пытается сдержать лукавую улыбку, но у него плохо получается. Уши Эммы краснеют, и она утыкается взглядом в пол, гневно сжимая кулаки. — Тебе не кажется, что секс в лесу — это как-то… — его губы поджимаются, выравниваясь в тонкую прямую линию. — Тривиально? Тем более первый секс. Приличные девочки не стали бы…
Эмма не даёт ему договорить, с рычанием подлетая к нему и принимаясь неумело колотить его руками куда придётся. Мужчина смеётся и крепко обхватывает её, не давая возможности освободиться. Судорожно втягивая воздух, девушка чувствует еле слышный запах хвои, свежести и глаженой одежды. Он всегда выглядит опрятно, будто ей в насмешку. Уже третьи сутки она без душа, без возможности сменить своё грязное рваное платье и бельё. Так и не сумев вырваться, Эмма с презрением плюёт прямо ему в лицо.
Рот мужчины кривится в отвращении, а крылья носа яростно раздуваются. Одной рукой он грубо хватает Эмму за волосы, заставляя её вскрикнуть от боли и привстать на носочки, чтобы хоть как-то сбавить натяжение, а второй — вытирается. Справившись со вспышкой гнева, он наклоняется к ней, понижая голос:
— Что бы ты выбрала: вспарывание от солнечного сплетения до лобка, — ведёт он указательным пальцем по её животу. — Или медленную мучительную смерть? Отвечай!
— А разве это не одно и то же? — всхлипывая, говорит Эмма. Ноги её подкашиваются, и она повисает на руках мужчины.
— О, не-е-ет! — убийца мотает головой, обдавая её лицо жарким дыханием. Его голос вдруг становится таким мягким, будто он вещает о чём-то прекрасном. Однако глаза его остаются всё такими же жёсткими и бездушными. — При сэппуку, если перерезать брюшную артерию, сознание человек теряет через несколько секунд, а умирает менее чем за минуту. В твоём положении — просто сказка! Мне интересно, ты бы корчилась от боли, кричала бы? Или, может, приняла смерть с достоинством?
Всё внутри Эммы покрывается инеем. Её трясёт, и слёзы предательски льются по её по-детски пухлым щёчкам. Мужчина явно доволен оказанным эффектом. Наконец-то жертва понимает, где её место и чем это грозит. Он резко отшвыривает Эмму к стене, и она, будто мешок картошки, с глухим стоном впечатывается в бетон и оседает на холодный пол.
— Раз уж ты молчишь, — продолжает он спокойным тоном, — позволь выбрать мне. Я думаю, такой избалованной девчонке, как ты, больше подошёл бы второй вариант — долгий и мучительный. Прими это как расплату за свою глупость и пустую заносчивость. Ты ещё не осознаёшь, с кем имеешь дело, поэтому сегодня я дам тебе отдохнуть.
Убийца медлит, с ухмылкой наблюдая, как Эмма, свернувшись клубком, тихо рыдает от боли и унижения.
— Начнём с завтрашнего дня! — бодро говорит он и выходит из подвала, оставляя девушку заливаться слезами.
— Эмма, ты меня слышишь? — донёсся до неё встревоженный голос.
Вынырнув из воспоминаний, Эмма вздрогнула и огляделась. Напротив неё за столом со сдержанной улыбкой сидела психотерапевт, Кэрэн Ланг. Это была ухоженная женщина средних лет, похожая на молодую Джейми Ли Кёртис. Она определённо умела располагать к себе людей.
— Что, простите? — захлопала глазами Эмма.
— Ты на минуту куда-то пропала, — произнесла Кэрэн, и уголки её губ чуть дрогнули. — До этого я спросила о том, почему он выбрал тебя? Как ты думаешь?
Задумавшись на минуту, Эмма отвела взгляд к окну, где деревья уже начали терять свою золотую листву. Начинало холодать.
— Я сумела дать ему отпор, и он захотел сломать меня. Наказать, перевоспитать… — каждое слово давалось с трудом, но на душе при этом становилось чуточку легче. По настоянию мамы Эмма ходила к психотерапевту уже второй месяц, но по-настоящему выговариваться начала только недавно. — Такой хищник, как он, не видит себе равных. Хах! Он так искренне удивился, когда я спряталась за деревом и ударила его веткой по голове. Жаль, что удар оказался слишком слабым. Я не смогла вырубить его… Тогда он стёр со лба кровь, улыбнулся мне и сказал: «Хорошая попытка!» А я почувствовала себя жалкой слабачкой, — горько усмехнулась она.
— И что ты сделала потом?
— Я побежала дальше.
***
Осенний семестр начался две недели назад. Пришлось урезать количество встреч с Кэрэн Ланг, чтобы успевать с дистанционным обучением. Пока Эмма не была готова вернуться в универ — слишком многое она пропустила. Для начала требовалось пройти курс психотерапии и наверстать упущенный материал по учёбе. Вернуться в строй оказалось одновременно и легче, и сложнее. Кэрэн, как та просила называть её, диагностировала посттравматическое стрессовое расстройство и настаивала на применении психофармакологических препаратов. Психотерапевт полагала, что Эмме рано возвращаться в кампус, опасаясь возникновения у неё депрессии или панических атак. Хоть сама она так и не считала, но Кэрэн обнаружила у неё многие симптомы ПТСР: психопатологические репереживания, более известные как «флешбеки», избегание того, что может активировать воспоминания о травме, ночные кошмары и высокий уровень тревожности. Также от Кэрэн не укрылся тот факт, что память о прожитом возвратилась к ней не сразу, и уверенно провозгласила это «кратковременной амнезией на фоне ПТСР». Эмма тогда долго спорила с ней, за что заработала ещё один пункт — агрессивность. Ну, спасибо! При всём этом Эмма не чувствовала себя травмированной. Вернее, перечисленные симптомы не казались ей чем-то ужасным. Она ведь не потеряла ногу, чтобы с ней так все носились. Почему бы просто не принять это как должное и не жить дальше? Конечно, что-то в ней сломалось, она смутно ощущала это, но оно не кровоточило, не доставляло неудобств. Ну, кроме чувства, что за ней следят. И даже тут Эмма не сходила с ума, а просто принимала это как один из возможных вариантов событий. Да, она стала более осторожной и внимательной, что с того? По меньшей мере, в привычном понимании это слова. Знакомые и друзья чувствовали себя неловко рядом с ней. Все эти жалобные заглядывания ей в рот казались притянутыми за уши и даже притворными. В конечном счёте, Эмма решила ограничить пока круг общения до пяти человек. То были три её лучшие подруги и двое парней, приходившиеся им бойфрендами. И сейчас они вшестером сидели за их привычным столиком в баре неподалёку от студенческого городка и попивали фирменное пиво. Глядя на то, как Джезабель целуется с Марком, а Энтони шепчет что-то на ухо хихикающей Рите, Эмма с Розалин скривили гримасу отвращения и переглянулись. — Видишь, Эммс? На свободе остались только мы с тобой, — пошутила Розалин, подмигнув ей. — Да уж, — хмыкнула Эмма, чувствуя внутри себя поднимающееся раздражение. Жизнь продолжалась, а её будто выкинули за этот круг. Парочки вокруг казались слишком сопливыми и ненастоящими. В чём смысл вот так сидеть с друзьями и сосаться между собой? — Я пойду в туалет, а то меня сейчас стошнит от этой ванили. Она поднялась и поспешно скрылась в общей уборной, при входе чуть не столкнувшись с вышедшим оттуда мужчиной. — Как грубо! — крикнула Джезабель ей вслед. — Мы всё слышали! — Джез, её парня убили. Думаешь, ей приятно видеть ваши лобызания? — защищала подругу Розалин, разрывая салфетку на мелкие кусочки. Она сильно переживала за Эмму и понимала её, как никто другой. — Ну, так мы же в этом не виноваты, — парировала Джез, пожав плечами. — Разве это даёт ей право так относиться к нам? После случившегося она стала… другой. — Эмма ходит к психологу, всё должно наладиться, — мягко вставила Рита, смерив присутствующих многозначительным взглядом. — Просто дайте ей время. — Полностью согласен! — поддержал Энтони и по-хозяйски приобнял её за плечи. — Полгода провести в заточении у больного ублюдка — тут кто угодно поедет крышей. Ребята тяжело вздохнули и попытались сменить тему разговора. В туалете Эмма наскоро умылась холодной водой, ругая себя за несдержанность. Действительно, чего это она вдруг взбесилась. Она ведь не была такой язвой. Ладно, была, но не в открытую и не к своим близким друзьям. — Он бы давно тебя приструнил, — обратилась она к своему отражению в заляпанном зеркале, удручённо мотая головой. Прижав пальцы к сонной артерии, Эмма постаралась сосчитать пульс. «Голова должна оставаться ясной, а пульс спокойным», — так ведь он учил её? Эмма прикрыла глаза, приводя сердцебиение в норму, пока внезапный приступ агрессии не отошёл на задний план. Чёрт! Хотелось бы ей забыть обо всём, но из него вышел слишком хороший учитель. Все его нравоучения, которые она терпеть не могла, остались с ней, засев глубоко в её мозгу. Вырезать бы их, словно опухоль, что давит изнутри, отравляет и мешает жить. Казалось, вокруг всё несётся радостным потоком, и лишь она одна стоит на месте. Может, Кэрэн права, и у неё на самом деле ПТСР? В туалет постучали, прервав её спонтанную рефлексию. Эмма подняла голову и крикнула, что скоро выйдет — чего стучаться-то?! Замерев, она уставилась на пришпиленную к двери записку на квадратном листке. Её затрясло, а кожа покрылась мурашками. Неуверенно потянувшись к записке, Эмма осторожно оторвала её и поднесла к свету, вглядываясь в знакомый почерк: «Я жду тебя».
