radioactive

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Приговор Хокаге Кипящим, алым потоком по его ладоням скатывались отобранные этими руками жизни. В ледяных чёрных глазах отражалось безразличие, с которым он прорывался к выходу, всё ещё лелея надежды выбраться из этой схватки живым. Бесшумность передвижений противников обостряла всё его ощущения, не позволяя расслабиться ни на секунду, но стоило признать, что он не способен был противостоять целому отряду в одиночку. Предсмертные хрипы и стоны его подчиненных врезались в уши. Казалось, будто они сражаются с призраками. Именно поэтому поражение для него было предрешено. Они были лишены страха перед смертью, двигаясь к своей цели с прожорливостью голодного орла. Проглатывая своих жертв, отдавая их на съедение смерти. Бледные маски, силуэтами пробивающиеся из теней верхнего балкона, наконец остались один на один с ним – Шимурой Данзо, предателем деревни, признанным врагом, который несёт угрозу благополучию селению Скрытого листа. Их обязанность – устранить его. Прямо перед его лицом пролетело мёртвое тело одного из учеников, хруст костей которого прошёлся эхом по стенам. Это был конец. Со скоростью дуновения ветра один из его собственных подопечных предстал перед его лицом. Казалось, в глазах мужчины блеснуло облегчение. — Убей их! Можешь сдохнуть сам, но я должен выжить, это прика!.. что... Холодное лезвие катаны ученика коснулось пульсирующего горла, по которому побежала тонкая струя крови. За его спиной появился один из представителей Анбу, лишая Данзо любой возможности отступить назад. Второе лезвие слабо поглаживало его шею. Он сумел забрать с собой только двоих. Лишь двоих. У него изначально не было и шанса выжить, ведь даже в рядах его учеников были шпионы, которые докладывали о каждом его шаге Хокаге. Эта бессмысленная, жалкая мысль, лишь подтверждала, что у этого человека нет никого дороже его самого. И подобная мысль стала для него последней. — Приговор исполнен. Заточенные острые клинки с лёгкостью прошили плоть и кости с обеих сторон. Кровь пятнами разлетелась по полу, на который в тот же момент упало бесконтрольное обезглавленное тело. Тихий, спокойный голос раздался из под одной из появившихся маски. В руках у него был свёрток, найденный в одной из комнат, предназначенной для хранение важных документов. Список имён и доказательства теперь принадлежали им, осталось лишь доставить их к Хокаге. — Получил. Возвращаемся. Подобно урагану, лишённые любой толики человечности убийцы оставили после себя гору из окровавленных трупов, которые так и не узнают, за кого отдали свои жизни. Всё это было частью одного большого плана, который был направлен на очищение этой деревни и избавление её от бессмысленных войн. Лишь одно правило: искореняя зло, самому не уподобиться ему. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Резиденция Хокаге: Сарутоби Хирузен Морщинистые пальцы сжимали в своей хватке свёрток, полученный от подчинённых. Зубы стиснулись в скорбящем гневе по тому, кем когда-то был его товарищ, который сейчас отправился на покой по его указу. Неужели Хирузен был настолько слеп, что не заметил под своим носом того, кто всё это время плёл свою жуткую паутину и даже пошёл на то, чтобы вербовать в свою организацию детей. Это было не единственное, на что Сарутоби не мог закрыть глаза. Сейчас он вчитывался в текст перед своими глазами и окончательно удостоверился в невиновности своего бывшего ученика, который лишь шел на поводу у Данзо, не ведая, к чему его приведёт этот путь. Сейчас казалось, будто сама судьба сводила дороги этих троих в одну, как в старые добрые времена. Много лет назад, они были не больше чем детьми, которые, под опекой Хирузена, стали одними из сильнейших ниндзя Конохи, и лишь один из них по истине нашёл свой путь, по которому идёт по сей день. Но лишь одного из них Сарутоби предал своим неведением – Орочимару. Часом ранее старик отправил весточку своему старому ученику, дабы устроить встречу и попытаться поговорить. Даже если ничего не удастся, его намерения отменить его статус Нукенина крепчали с каждой секундой, пусть время вспять уже не пустить, но даже так, он обязан был исправить свою оплошность. Это был его долг, не только как Хокаге, а и как наставника, который не разглядел этого раньше. Приподнявшись, Хирузен спрятал свёрток в одну из шухлядок в столе, закрывая её на ключ. — Объявите собрание всех жителей. Сегодня вечером я обращусь к ним. Секретарь, повинуясь чёткому приказу, вышла из кабинета, а за ней, немного повременив, его покинул и сам Хокаге. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Мемориальные камни: Орочимару Морщинистое лицо старика согревали последние лучи уходящего дня. Взгляд, как всегда, задумчивый и уверенный, сменился слабой усталостью, которая слабым жжением грела веки. Его целью всегда была лишь защита наследия, которое ему оставили. Он был одержим этими мыслями и делал всё, чтобы сохранить то, что построили его предки. В его титуле вмещалась ответственность за жизни всей деревни, а он не сумел уберечь одну. Одну, которая была так близко, лишь руку протяни. Подле его ног лежало две надгробные плиты, цветы на которых давно завяли. Мать и отец, перед которыми он был виноват не меньше, чем перед их сыном. Орочимару был лишь мальцом, который пошёл на поводу у человека, использовавшего его в личных целях, но вся вина сейчас свалилась на его плечи, пусть с истинным виновником успели расправиться. В мыслях старика сейчас переплеталось две схожие судьбы, две схожие ошибки, которые он допустил. И оба раза нарушил свое обещание – делать всё во имя деревни. Ведь его действия, в конечном итоге, шли ей лишь во вред. Две жизни, которые ему доверили: Наруто Узумаки и Орочимару; и того и другого он подвёл, пусть и обязан был стать оплотом защиты, тем, кто всегда будет рядом и сумеет воспитать из них истинных шиноби... хотя, куда важнее было воспитать в них людей, как ему теперь казалось. Раскалёнными иглами его сердце прошивала боль, и утешение он находил лишь в том, что некоторые вещи всё так же оставались в его власти и он мог на них повлиять; что мог исправить благодаря усилиям и полномочиям Хокаге. Ему не много осталось. Не настолько много, как хотелось бы. Наверное, каждый старик рано или поздно задумывается об этом: ошибки прошлого, которые перед уходом нужно исправить, и эти мысли сопровождают их вместе со страхом неведения, когда же этот момент наступит. Хирузен закрыл усталые, лишённые сна глаза, услышав приближающиеся к нему шаги. — Спасибо, что ты пришёл. — В его голосе слышалось облегчение, которое испытываешь после долгого ожидания момента, который решит один из важнейших этапов жизни, которая и без того катится в тартарары. А ждал он долго. Как, собственно, и его ученик. — Ты правда думаешь, что я настолько доверяю тебе, чтобы прийти лично? — Слизкий, скрипучий тембр голоса мог вызвать лёгкую дрожь у любого неопытного ниндзя, который встретился бы с Орочимару лицом к лицу, но сейчас на месте одного из тройки Санинов был лишь клон, который едва ли обладал хоть толикой той силы, что была подвластна истинному телу мужчины. По крайней мере, в этом он попытался убедить Сарутоби, ведь мужчина не мог избавиться от мысли, что это очередная уловка или ловушка. Но всё же это был он, во плоти, ведь в глубине души, да, он и впрямь доверился своему учителю. Неспешным шагом он сравнялся с бывшим учителем, и опустил взгляд змеиных глаз к плитам, которые давным-давно стали причиной его помешательства, которое могло возыметь пользу, но попало не в те руки и превратилось болезнь, которая раковой опухолью прорастала в его душе всё эти годы. Именно в этом месте он впервые переродился; пусть не физически, как можно было подумать, но разум его захватили навязчивые идеи, сделавшие из него того, кем он в итоге стал под руководством Данзо. Всё же, Орочимару доверял Хирузену. Он лишь играл привычную роль, сценарий к которой помог написать старик: в тот день он запустил механизм, который привёл их к этому диалогу. В нём не будет ничего особенного, кроме раскаяния и слов, возможно, прощения, или быть может ещё большего раздора, оттого ожидать чего-то большего и драматичного было глупо. Никаких слезливых речей. Каждый из них был достаточно мудр, чтобы понять друг друга, каждый из них совершал ошибки и шёл на поводу у своих амбиций, целей. Оттого они лишь молча смотрели на то, как заходит солнце и наслаждались моментом редкого умиротворения. — Я совершил ошибку, Орочимару. — Хриплый, старый голос, звучал непривычно тихо, дополняя своей собранностью нависшую атмосферу покоя. Напряжение между ними успело спрятаться за горизонтом вместе с последними лучами согревающего солнца. Поразмыслив и наконец подобрав слова, Сарутоби сказал единственное, что должен был. Не больше и не меньше. Изменения, которые настигли его в последние дни, заставляли задуматься о каждом выборе, который он сделал: на самом ли деле он действовал во благо? Правда ли в нём было то, что видели его наставники много лет назад. Скорее да, чем нет. Он не сомневался, но всё же не позволял себе откреститься от того, что сотворил собственными руками и позволил прорастать независимо от своей опеки. Простить его? Нет, это было слишком великой, недоступной роскошью; возможно, понять, но не более того. Орочимару поднял свою руку, которая через мгновение упала на плечо учителя, и на бледном лице мужчины, переполненном сожалениями, которые, казалось, готовы были выгрызть дыру у него в груди, появилась слабая, угловатая улыбка. Улыбка того мальчика, который когда-то был подопечным Хирузена, и мечтал о великих свершениях в мире шиноби. Того человека, которым он должен был стать. Его взгляд говорил за него: он был не готов так просто отпустить всё, что произошло, ведь обида засела слишком глубоко в его сердце, но всё же со временем он сам начал осознавать, что, стал тем, во что его превратили, оттого в его глазах читалось так же и понимание, , ведь, по сути, они не так и сильно отличались друг от друга, как казалось. Понимание, что он сам не был святым. Именно поэтому он сделал то, что хотел сделать так давно. Ладонь мужчины сжалась в кулак, который через мгновение врезался в челюсть Хокаге. — Даже если так, то... — Сдерживая злость, прошипел змей — эти действия очистят меня в твоих глазах, но не в глазах деревни. В их глазах я уже закрепился в образе монстра, не способного встать на путь искупления, поэтому это ничего не изменит. Я не смогу вернуться, а уж тем более снова почувствовать, будто это место мой дом. Ты сломал мою жизнь, так и не разобравшись в том, что произошло на самом деле. Вина будет на твоих плечах до самой смерти, и этого ничто не исправит. — В этом взгляде, который сейчас с озлобленностью смотрел на Хирузена, старик сумел разглядеть очертания того, кто сейчас лежал в больничной палате и цеплялся за жизнь, непроизвольно проводя параллель между ними – они были его подопечными и он подвел и того и другого. Парнишку, который по воле действий Хирузена может свернуть по тому же пути, по которому пошёл Орочимару. Это было единственным, что он был ещё в силах исправить, и Хокаге совершенно не удивился, когда получил заслуженный удар. Ладонь Орочимару коснулась холодной, гладкой поверхности одной из плит его родителей. Прикрыв глаза, мужчина пропустил через свои мысли воспоминания о временах, когда они с Цунаде и Джираей сидели у костра и говорили о своих мечтах, и он очень долго не мог понять, чего же на самом деле желает. Наверное, даже сейчас он остался тем, кто так и не нашёл свою истинную цель, которая стала бы смыслом всей жизни, а скорее очень долго лелеял иллюзии других. Но в тот момент, когда они были все вместе, он чувствовал, что не один и наконец сумел обрести семью. — Мы не можем так просто отпустить прошлое, старик. Разве что сгладить углы, и жить с последствиями. — И сейчас мне нужно не позволить себе допустить ещё одну. И, Орочимару... думаю, тебе стоит остаться хотя бы ради встречи с ними. — На этом их диалог был закончен. Неспешные шаги Хокаге несли его в направлении резиденции, перед которой уже начала собираться толпа жителей Конохагуре, перед которыми их глава должен был выступить с заявлением. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤПризнание Стоя перед безмолвной толпой, которая замерла в ожидании, подобно единому живому организму, который сейчас должна поразить неведомая им ранее информация, и потоками слов, мыслей и мнений разойтись по жилам деревни. Это не перевернёт их понимание мира и не станет спасающим откровением, но всё же откроет им глаза на праву, от которой они столь долго открещивались. В умах некоторых стоящих внизу уже всплывали догадки, ведь слухи, как не старайся их сдерживать, просочившись однажды, расходятся по ушам достаточно быстро. И вот, когда он появился перед ними, гул затих и стена молчания между жителями и их представителем была нарушена. — Когда люди ненавидят кого-то и не признают его существования, глаза их смотрят на него... пугающе холодно. В них нет и капли той воли Огня, которую проповедуют наши предки, и которая делает нашу деревню безопасным местом. И сегодня я собрал всех вас, чтобы исправить то, что не сумел вырвать с корнем очень давно и позволил этому прорастать под землёй, распуститься и выносить плод ненависти. Речь пойдёт о Наруто Узумаки, который, как и каждый из нас, является частью этой деревни. Тринадцать лет назад на нашу деревню было совершено нападение Девятихвостого лиса, и мой приемник, четвертый Хокаге, Минато Намикадзе... пожертвовал благополучием собственного сына, чтобы защитить нас: он запечатал в нём девятихвостого лиса ценой своей жизни, и жизни Кушины Узумаки. Всё эти долгие годы я скрывал это, чтобы уберечь ребёнка от опасностей, но в конечном итоге допустил худшее. Но теперь, стоя перед вами, я хочу раскрыть вам глаза на истину: Наруто Узумаки – сын четвертого Хокаге и всё эти долгие тринадцать лет мальчишка тащил на своих плечах груз ответственности за безопасность нашей деревни, а в ответ получал лишь жестокость и отторжение. Но не смотря на всё, он продолжал быть частью этого селения, унаследовав волю огня своего отца! Большая часть толпы застыла в немом оцепенении, чуть издали доносились перешептывания, которые гулом расходились по окрестностям, с каждой секундой поглощая всё большую площадь, заполняя площадь тихим шоком. В глазах обычных граждан читалось непонимание и замешательство, которые были оправданы, но в них можно было отыскать и шиноби, которые были мало удивлены этому факту. Скорее заинтересованы, потому что наконец поняли, что всё это время происходило, и увидели истинное лицо происходящего, но всё же странно было не задаваться вопросом, почему они не узнали раньше. <<— У четвертого был сын? Тот самый бесноватый демон, который шастает по округе, как угорелый? И мы должны в это поверить? Или... — Я был тогда там, в тот день, и я точно говорю вам, я догадывался. Это правда! — Так почему же, раз догадывался, кричал громче всех, когда он рисовал свои каракули на стенах твоей лавки?! — А вы знали, что сейчас он лежит в больнице после попытки покончить с собой? Бедный мальчик... до чего его только довели. — подал голос тот самый доктор, который дежурил в ту ночь, когда Цуме принесла израненного Узумаки на собственных руках и просила их о помощи. — Бедный мальчик? Не будь лицемером, Уме, я был с тобой, когда его принесли и видел, как ты трясся, боясь даже подойти к нему! >> В закоулки души некоторых жителей прокралось сомнение, но перед ними стоял их Хокаге. Он не мог просто взять эти слова из воздуха, да и какой смысл был обманывать? Как не посмотри, жителям нужно время, чтобы всё осмыслить. Откуда-то из толпы выбежал длинноволосый мальчишка, волосы которого были собраны в хвост. Он послушал диалог того самого врача, и сейчас мчался прямиком в больницу, не желая дослушивать бессмысленную информацию до конца. Ему и без того хватило, что его сумели вытащить из постели и притащить сюда. В его мыслях сейчас повторялся диалог, который не так уж и давно он провёл с отцом, сидя за кухонным столом; наконец весь пазл сложился воедино и он сумел увидеть цельную картину происходящего. Когда-то он уже задавался вопросом, почему к Наруто относятся, как к мусору, но тогда, видимо, у него не хватило информации, чтобы понять. Но теперь он понимал, почему его отец ответил именно так. Ёшино знал, или по крайней мере догадывался. Понимал, что это приведёт именно к подобному исходу и хотел подтолкнуть сына к тому, чтобы он стал единственным, сумевшим понять, ведь Шикамару был тем человеком, кто мыслил, а не шёл на поводу у того, что говорят окружающие его люди. <<— Слушай, па, а можно каверзный вопросик? — Валяй. — Почему всё обращаются с Наруто будто с маньяком потрошителем каким-то? Что с ним не так? — Шикамару... а что ты сам думаешь о нем? — Я? Я никогда об этом и не задумывался даже... он, конечно, больной на голову, но неплохой парень. Не то, чтобы он мне нравился или что-то вроде того, но ненавидеть его – как-то слишком. — Тогда можешь общаться с ним. >> ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Госпиталь Переступая порог госпиталя, Цунаде глубоко вдохнула витающий в воздухе запах таблеток – запах ностальгии. Но она здесь далеко не ради того, чтобы придаваться сладким воспоминаниям, в которых на самом деле было достаточно горечи, чтобы больше никогда не переступать линию ворот этой деревни. Её единственной целью была ответственность, от которая она открестилась много лет назад, и это повело за собой цепочку последствий, которые вернули её сюда. Ответственность крёстной матери Узумаки Наруто, который сейчас находился здесь в достаточно плачевном состоянии. Она проигнорировала собравшуюся толпу в центре деревни, не желая тратить ни секунду, и надеялась не встретить никого на пути к пасынку, но всё же перед ней красовалось три невысоких фигуры, стоящие рядом с нужной ей палатой. Её методичные шаги эхом расходились по коридору, пока она наконец не остановилась рядом с генинами, которые оживлённо о чем-то беседовали, но, казалось, один из них скорее вычитывает остальных, что вызвало у женщины лёгкую улыбку. Что-то никогда не меняется, верно? — Но мы же пришли навестить его, этого уже должно быть достаточно, чтобы понять... теперь всё иначе. — Серьёзно, Сакура? — Парнишка покосился на неё ленивым взглядом, будто перед ним стояла полная дура, которая даже не подозревает, о чем идёт речь. Почему он вообще пытается что-то ей объяснить. Но эмоции в этот раз тесно соприкоснулись с логикой, поэтому он продолжил. — Вы – его команда. Первые, кто должен был обратить внимание на его состояние и поддержать его. Думаете, я не видел, как вы без особых проблем приходили на тренировочную площадку вдвоём и даже не задумывались о том, чтобы навестить его? Хотя, кому я это говорю... — Постучав кулаком о деревянную стену, Шикамару склонил голову набок, с надменной улыбкой приподняв брови. — Ты ведь ничего не поймешь, даже если тебе на блюдечке подать. Проходящая рядом Цуме оскалила клыкастую улыбку, когда краем уха зацепила этот диалог, и зашла в палату вслед за Цунаде. Она не должна была радоваться, как взрослая и рассудительная личность, но всё же в глубине души она всегда гордилась этим мальчишкой, потому что он был достаточно умён, чтобы видеть дальше остальных, но так же ленив, чтобы ничего не делать с этим и жил по принципу <<Если у проблемы есть решение, то не стоит беспокоится. А если его нет, то уж тем более не стоит тратить свои силы на то, чтобы разрешать её>>. Но сейчас всё же темперамент взял над ним верх. Шикамару был первым, кто обратил внимание на приближающиеся фигуры, которые привлекли его внимание по одной простой причине: речь Хокаге ещё не закончилась, а по его указу, каждый житель деревни обязан присутствовать там. Можно было логически предположить, что, они здесь именно потому что им уже известно то, что он хотел сообщить, а так как они зашли в палату к Узумаки, то здесь они по указу старика Хирузена. Но кто эта блондинка? Судя по тому, что её сопровождает Цуме, котора пропала на пару дней и, по словам Сацки, помогла ей донести Наруто в больницу, Хокаге отправил её на поиски этой женщины. Раз Наруто всё ещё находится в коме, в нашей деревне не нашлось достойных медиков, которые сумели бы справиться с тем, чтобы излечить его полностью. Значит она медик? <<Значит старик отправил Цуме отыскать её, потому что она последняя надежда Наруто на полное восстановление...>> путём не очень сложных размышлений Шикамару пришёл именно к этому выводу. Следующей внимание на величественную "фигуру" обратила девчушки с розовыми волосами, дыхание которой на мгновение замерло, когда она почувствовала странную мощь, которая исходила от этой женщины. Не удержав свой интерес в узде, Харуно приоткрыла дверь, решив проследить, что происходило внутри. Это вызвало у Шикамару лёгкий нервный смешок. Его и правда никто даже не пытался слушать. — Если ты ещё не понимаешь, кто это, твоя голова набита опилками, Харуно. Белокурая женщина что-то обсуждала с врачами, которые находились внутри. — ... подготовить операционную. Единственное, что Харуно сумела выцепить из этого диалога, и на её лице засияла улыбка, когда она повернулась к Сацки. Девушка сидела у стены, прижав колени к груди, обняла их руками. Понурив голову, она не желала слышать ничего, о чем в не очень жарком споре разговаривали эти двое. Потому что всё сказанное Шикамару было правдой и, сейчас, правда казалась единственным, чего она не хотела знать. Вид улыбающейся Харуно на мгновение сбил её с толку, но как только та озвучила причину, в глазах Учихи блеснули слёзы, впервые за долгое время вызванные радостью. Но всё же, в глубине души она испугалась. Мысль о том, что он проснётся, и не захочет её видеть, пробежалась ударом тока по её сознанию, но она сумела подавить эту вспышку, позволив себе не зацикливаться на этом хотя бы сейчас. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤЦунаде Сенджу Женщина вошла в палату, неторопливо подойдя к кровати, на которой лежало неподвижное тело Узумаки. Её взгляд смягчился и ладонь ласково прильнула к его лбу, который пылал из-за повышенной температуры тела. Казалось, будто под его кожей бурлила адская лава, которая была готова вырваться наружу в любой момент. — Прости, я опоздала, Наруто. — Тихо прошептала она, прикусив нижнюю губу. Она с трудом сдерживала порыв злости, но злилась она лишь на себя. — Цунаде-сама, весь персонал сейчас на общем собрании деревни и персоналу нужно время, чтобы собраться и... — Я понимаю. Но мне нужно, чтобы ты собрала команду уже через полчаса и я не буду просить дважды. Можете вырвать их прямо оттуда, но медлить я не собираюсь. Ты должна понять, Цуме... нужно подготовить палату. — Твёрдое намерение в полной мере отражалось в её тоне, и могло вызвать только полную отдачу со стороны Инузуки. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤДесять часов спустя Наконец операция подходила к концу. Сложностей не возникало до того момента, пока Цунаде не занялась его головой. Множественные гематомы, которые могли привести любого другого лишь к смерти, подсвечивались красным свечением чакры Хвостатого зверя. Видимо всё это время именно он не позволял мальцу умереть и поддерживал в нём жизнь. Казалось, что Цунаде собирается реинкарнировать труп. По крайней мере об этом думали окружающие, но под контролем Цунаде всё, как и ожидалось, проходило куда лучше, чем можно было ожидать. В коридоре, уставшие от волнения, которое повисло в воздухе невидимым призраком, сидела тройца генинов, которые боялись вымолвить хоть словечно. Они лишь ждали, когда наконец услышат, что всё прошло успешно. Наконец из операционной вышел белокурый парнишка, который явно впервые учувствовал в подобного рода действии, потому что руки его потрясывались настолько, что из подноса почти вываливались окровавленные скальпели. Сацки вскочила на ноги, схватив мужчину за руку. — Как он? — Взволнованный голос девушки парализовал его, и, казалось, он не находит себе места, даже не зная, что ответить после увиденного. Но ему повезло, что как раз в этот момент из полумрака вышла сама Цунаде, которая профессионально держала эмоции под контролем. — Операция прошла хорошо. Думаю, завтра с ним можно будет даже поговорить, но это нежелательно. Ему нужен отдых, чтобы восстановиться. А сейчас... мне нужно кое с чем разобраться.