radioactive

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Наруто Узумаки Тихие шаги босых ног неспешно передвигались по холодному полу, который был покрыт тонким слоем холода, пробегающего по пяткам. Бледные, тонкие и длинные пальцы рук пробегались по стенам, из которых, толстыми, тонкими, аккуратными и не очень словами были написаны имена пациентов больницы. Странная мысль сопровождала его с каждым шагом: когда оказываешься в таких местах, в полной мере осознаешь, насколько много всё таки людей сейчас находятся в больничной палате и живя обычной жизнью, вряд ли задумываешься о подобном. О таком думаешь только если в больнице твои близкие. Наконец он дошёл до последней двери. Взгляд привычно пробежался по имени и Узумаки хотел уже повернуть обратно, окончив эту небольшую прогулку, которая начинала надоедать, но тут в его мыслях, выстрелом порохового ружья, вспыхнуло удивление: Сацки Учиха. Именно это имя носила надпись на карточке, прикреплённой к стене. С чего бы Сацки сейчас быть в больнице? Тем более в роли пациента, ещё и так скоро после последнего визита к нему. В мыслях, всего на мгновение, тенью пробежалась мысль: а не попыталась ли она покончить с собой? Может, он был слишком груб с ней. Нет, она бы не решилась на подобное даже при самых худших обстоятельствах. Не смотря на то, как он относился к ней сейчас, Наруто знал – она достаточно сильна. Именно поэтому ему в тот же момент стало плевать, но его угасающий интерес всё же отыскал покой. — Она восстанавливается после операции. — Голос знакомый, женский, за спиной. Он поворачивается к его носителю лицом и пробегается взглядом по фигуре, стоящей перед ним. Уже более или менее напоминающий одежду ниндзя Конохи наряд джонина красовался на её теле, и она, кажется, стала выглядеть в нём даже гармоничнее. Ей пришлось так разодеться, ведь вернулась она впопыхах и другой одежды с собой не захватила. — Операции? — Да, после того, как она нашла тебя... — Если быть честным, мне не слишком интересно, что произошло. Я скорее удивился. Если понадобится, сам у неё спрошу. — Как пожелаешь. — Узумаки направился в сторону своей палаты. Проведя рукой по блондинистым волосам, Цунаде убрала прядь за ухо. — Подожди. Я пришла не просто так. Ты мне нужен. — Это не должно значить, что я хочу Вас слушать. Все, кто меня окружает, твердят одни и те же слова, просто перефразируя их. Мне это начинает надоедать. Вся эта атмосфера траура, будто я на самом деле умер. — Боюсь, выбора у тебя нет. Разве что ты сбежишь отсюда. — Второй вариант. Если потребуется. — Поворачиваясь лицом к куноичи, Узумаки сверлил её однозначным взглядом – проваливай отсюда; вот что он значил. Блондин уже собирался захлопнуть дверь, которая тут же была остановлена лёгким движением руки, и женщина вошла внутрь. — Я не играю в детские игры, Наруто, и не собираюсь просить прощения. Что сделано – то сделано. В моих силах начать исправлять то, что есть. Так же я понимаю, что, ты не собираешься смотреть на меня, как на спасительницу, или благодарить. Не готов, потому что я не заслужила твоего доверия, но оставь мне пространство для попыток, ладно? — Сомневаюсь, что Вам это поможет. — Со вздохом он сел на кровать, чуть лениво закидывая на неё ноги. — Перейду сразу к делу, чтобы не тратить наше с тобой время. Я хочу, чтобы ты, как можно скорее, переехал ко мне. Третий выделил мне мой старый особняк. Точнее, он принадлежал моему далёкому предку, и, так уж вышло, перешёл в наследство мне. Места там много, так что тревожить тебя никто не станет. Я хочу помочь тебе двигаться по пути, какой бы ты не выбрал. — Сейчас, единственное, чего я хочу – чтобы Вы выбрали верный путь. Могу даже подсказать направление... — Рука плавно взмыва вверх, указывая на дверь, и на лице мальца появилась саркастичная улыбка, в которую он вложил свой ответ. Он был не удивлён. Он не чувствовал радости. Не чувствовал благодарности. Вообще ничего не чувствовал, что, на удивление, прочистило ему мозги. Подобная наглость подорвала в душе Сэнджу вспышку гнева. Злилась ли она на Наруто? Нет. На судьбу? Возможно. Ей удалось проглотить это, но лишь потому что она знала, что, он говорит всё это не без причины. Она могла поставить себя на его место и понять, что, как бы она сейчас не старалась, ей не переубедить его. Тем более, когда она сама была не уверена в правильности своих поступков; возможно, лучше было вообще не раскрывать правду и оставить всё как есть, хотя бы на время, но дело как раз таки в том, что, времени возможно не осталось. — В любом случае: это предложение будет действовать без срока годности и ты в любой момент можешь обратиться ко мне, если всё таки решишься. — Сказать правду? На мгновение я даже задумался о том, чтобы согласиться. Не из-за родственных чувств моей матери, которая решила доверить меня Вам. — Этим он чётко дал понять, что ему всё известно. Он знает, что она поступает так не по доброте душевной, а из чувства вины, и именно поэтому отказывается. Ему больше не нужна жалость, понимание или признание. С этого момента в его сердце горела совершенно другая цель, лишённая того яркого огня, которым горела прежняя, но оно и к лучшему. Хладнокровный расчёт всегда даёт свои плоды. — Мне могли бы понадобиться ваши ресурсы. А с другой стороны, — он сократил дистанцию между ними, чуть склоняясь вперёд к сидящей на краю кровати Цунаде. — мне отвратительна сама идея того, что я буду зависеть от кого-то, вроде Вас. — Ты... — Кулаки Цунаде сжались в крепкой хватке, и она, неспешно поднимаясь с кровати, подошла к окну. Закрыв глаза, она легко выдохнула, ощущая, как лёгкие освобождаются от воздуха и в какой-то момент ей захотелось заорать на него. Наконец-то вбить в его голову, что, его ожидания не оправдаются. Сказать, что не весь мир такой и не всё будут идти против него. Ему больше не нужно строить эти стены. — Я сказала всё, что хотела. Решать тебе. — А теперь, уходите. У меня нет времени отлеживаться здесь и ждать очередных посетителей. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Сацки Учиха Пульсация. Лёгкая, пощипывающая пульсация сквозь тканевую повязку. Веки обжигали глаза. От непривычного ощущения слепоты руки поддались лёгкой панике, и начали пробегаться по окружающему пространству, неловко сбивая стоящую на тумбочке неизвестный предмет. Звук треском разошёлся по комнате, достигая слуха лежащего рядом парнишки. — Успокойся. Слушай мой голос, Сацки, я рядом. Не бойся. — Ласковый, родной и согревающий обострённый слух голос коснулся её мыслей, позволяя постепенно расслабиться. Она чувствовала себя расфокусированной и это ощущение не покидало её ещё несколько секунд, и с каждым произнесённым словом, стало медленно отступать. Стоило ей услышать собственный голос, она слегка поморщилась от боли. Он звенел у неё в ушах непривычно громко. — Операция прошла не... ничего не получилось? — Эта мысль слетела с её губ так, будто ничего другого она уже и не ожидала. Будто была готова к очередному, сокрушающему падению. — Всё прошло успешно, но... — Но? А ты? Как твои глаза, Итачи-сан?! — Она почти сумела повысить голос, но слабость захватила её тело, пресекая на корню любую попытку подняться, и отбиваясь головной болью. — Тебе нельзя двигаться, милая. — Прошептал он, на ощуп отыскав её ладонь, слабо приглаживая её кончиками пальцев.— Я сейчас в точно таком же положении, как и ты, поэтому не могу посмотреть на тебя, но я чувствую, как ты дрожишь. Мои глаза в порядке... — Парнишка продолжал шептать, неуклюже усаживаясь на край кровати. Почувствовав это, Сацки приподнялась. Пробегаясь ладонями по его рукам, она обвила его торс, постепенно ныряя в тёплые объятия. Ей было страшно. Итачи был единственным человеком, с которым она не старалась скрывать этого чувства. — Не бойся. Я буду рядом, пока всё это не закончится... — Хорошо... — Чуть стиснув зубы, она слушала успокаивающий ритм его сердца. Сацки старалась не показывать этого при матери, но она очень боялась потерять его. Единственного человека, который, не смотря ни на что, оставался на её стороне. Её сердце трепетало в груди с болью раненной птицы. Трепетало от счастья, которое сложно было выразить словами. Она держалась за него. Он был её личным ангелом, который всегда найдёт верные слова и всегда поддержит. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Судьба приводит меня к... <<У меня было видение, что ты станешь извращенцем, каких мало и шиноби ужасающей силы. Однажды на своем пути ты встретишь мальчишку, которого должен будешь назвать своим учеником, но помни... этому ученику нужно будет сделать выбор. От него будет зависеть – разрушится мир и погрязнет в войнах или же он принесёт миру шиноби мир и благополучие. Если ты не поспеешь, он может встать не на тот путь, Джирая. >> Пот струился по его лбу, скатываясь на брови, прищуривая взгляд. Ему было велено восстанавливаться, лёжа в палате и никуда не выходить. Ему стоило прислушаться к этим призывам, он отлично это понимал, но было сложно выдерживать всё это давление, которое вдруг свалилось на него мёртвыми телами всех нелепых мнений, которые вдруг решили сменить свой курс и стать спасательными кругами, но по сути, теперь, когда стало слишком поздно, превратились в олицетворение ещё большего груза. Сложно было представить, что будет с ним дальше. Не потому что всё было слишком плохо, чтобы думать о будущем; наоборот: теперь у него было даже слишком много дорог, по которым он имел право пойти и от этого выбора будет зависеть слишком многое, чтобы делать его опрометчиво. Он шагал по знакомым улицам и ловил на себе улыбающиеся взгляды, в которых читался всё тот же страх, что и прежде. Внешне всё может и изменилось, но суть, которая зародилась ещё давно, оставалась неизменна – они боялись его гнева. Гнустное ощущение кольнуло где-то у него под рёбрами, направив ноги подальше от этой толпы, в более уединённое место. Он сам пока не знал, какое, но хотелось оказаться подальше от суеты. Погружающаяся во тьму улица неспешно начала загораться огоньками кафетериев и закусочных, выпуская наружу более домашнюю атмосферу. Как раз вовремя перед его глазами загорелась вывеска небольшого ресторанчика, который Узумаки посещал чаще всего. — О, Наруто! Мальчик мой, здравствуй. Я не надеялся увидеть тебя так скоро! — Доброе сморщенное лицо выглядывало на него из-за ширмы, подталкивая ноги подойти поближе. Улыбка на его лице всегда была искренней. Наверное, странно, но именно разговоры с ним, чаще всего незначительные, лёгкие, вдохновляли мальца двигаться дальше и придерживаться своих принципов. — Старик Теучи... — Почти прошептал он, пробираясь внутрь. На его лице, на мгновение, появилась лёгкая улыбка. — Тебе как и обычно? За счёт заведения, не волнуйся. По твоем виду можно сказать, что кошелька у тебя при себе нет. — Осмотрев мальца, который был одет в лёгкую больничную одежду, он склонил голову набок. — И выглядишь, если честно... ослабшим. Тарелка рамена – то, что нужно! Да и я слышал, что с тобой случилось, и... — Ах, это... — Не успел он продолжить, подметив боковым зрением проходящий по улице силуэт. Почему-то он привлёк его внимание. Наверное, странностью, а если быть точнее, узнаваемостью своего вида: длинные, шипастые волосы ртутного цвета, и красные линии под глазами, доходящие до основания щек. — Думаю, я лучше зайду к вам позже, Теучи. Но спасибо, что предложили. — Ладно, шагай, мальчик. Только не смей опускать голову! ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ Поздновато для тренировки, не думаешь? Первые звёзды уже начинали пробиваться из-за проплывающих по небу облаков. Наруто сидел на тренировочной площадке, и вдумчиво вглядывался в них. В голову всё прокручивались слова его родителей. Странно было чувствовать себя, будто, он говорил с совершенно чужими людьми и, сейчас это не вызывало никаких эмоций. Только интерес. Те знания, что он от них получил, были для него слишком полезны, и являлись единственной нитью, что связывала его мысли с этими людьми. Шаги. Очень шумные, но неспешные. Приближались к нему. — Не поздновато ли для тренировки, м? — Следите за мной? — Нет-нет. Я только сейчас вернулся в деревню и решил придаться, так сказать, ностальгии, гуляя по местам, посетителем которых сам был много лет назад, — с дурацкой улыбкой он почесал затылок, ведь он ещё в кафе заметил Наруто и это правда выглядело, как слежка. Неосознанно, Санин начал идти за ним и в конечном итоге ноги занесли их сюда. — Удивлён, что ты меня узнал. — Сложно было этого не сделать. У вас достаточно броская внешность, да и... если эту вещь можно так назвать, книгу я тоже прочёл. Оттуда и узнал, что значит этот символ на вашей повязке и в конечном итоге пазл сложился. В общем... было несложно. — О, да, точно. — Немного дурашливо поправив повязку, Джирая уселся рядом с мальчишкой прямо на землю. — А книга то тебе чем не понравилась... — Буркнул он, не ожидая ответа. Просто пытался разрядить обстановку, ведь, его уведомили обо всём, что произошло. Он даже не подозревал, с чего начать этот диалог, пусть до этого много раз прокручивал его у себя в голове. Книга ему не понравилась, потому что слишком напоминала Наруто его самого; но скорее мальчишку, который умер тогда, в момент, как спрыгнул со скалы Хокаге. Это его раздражало. Ещё и дурацкое имя главного героя было таким же. А посыл... никогда не сдаваться? Хороший совет для того, кто не подозревает о том, в каком мире живёт. Хороший совет, если не знаешь, что, ты всегда будешь падать и разбивать руки в кровь, стараясь подняться. Хороший совет для того, кто никогда не чувствовал себя так, будто ему отрезали руки и единственное, что ты можешь, это глотать пыль в попытках поднять голову к небу. Сам Джирая, наверное, не верил в то, о чем писал, а скорее пытался создать идеального сказочного героя, который был настолько картонным, что, с дуновением ветра, наверное улетел бы в далёкую страну чудес. Слишком много боли Санин успел повидать за время войны, но всё же решил написать именно об этом. Наруто не собирался устраивать очередную сцену, ведь мужчина никак ему не мешал. Наоборот, его присутствие вызывало неожиданное чувство, что, так и должно быть: он должен был встретить его не этом пути и, возможно, найти несколько ответов на интересующие его вопросы. — Хочешь? — Вдруг обзор мальца перекрыло мороженное, которое мужчина достал из своей сумки и распечатал. Купил поблизости, в одной из лавок, даже не заметив, что оно было рассчитано на двоих. Две стройные палочки рожками выглядывали из него, и Узумаки вцепился в одну из палочек, легким движением разделяя лакомство на двоих. — А я уже ждал, что откажешься. Уж больно ты выглядишь... — Озлобленным? — Подавленным. — Ответ немного сбил с толку. Любой другой человек сказал бы, что он именно озлоблен, но Джирая видел, что происходит с мальчишкой на самом деле. — В другой ситуации я бы удивился, зачем великому Отшельнику... по совместительству не очень приятной и извращенной личности, понадобился обычный житель деревни, но я успел повидаться с вашим учеником. — Ты хотел сказать "с отцом". Или встреча прошла настолько плохо? — В голосе мужчины чувствовалось спокойствие, но, на деле, он с трудом сдерживался. В его голове было слишком много мыслей, которые нельзя было произносить, по крайней мере сейчас. — Говоря прямо, — прямолинейностью от его слов и не пахло, лишь увиливанием от сути — я удивлён. — Почему же? — Не думал, что ты захочешь говорить со мной или слушать, что я попытаюсь тебе сказать. По правде, я сам не знаю, что должен говорить и к чему привести тебя. — Может поэтому я и слушаю? — Тающее мороженное освежающей, холодной дорожкой коснулось пальцев Узумаки. Аппетит совсем отсутствовал, а тело начинало ныть от гудящей боли. <<Постельный режим>>, чужой голос воспоминанием снова прозвучал в его голове. Всё таки уставал он куда быстрее, чем раньше. — Возможно поэтому. Третий попросил меня стать твоим наставником, и помочь тебе прийти в себя, но сомневаюсь, что ты так просто возьмёшь и согласишься стать моим подопечным, верно? Вспоминая твоего отца, я, наверное, в какой-то мере разочарован. Всё же ты сын Минато, и я не думал, что ты так просто опустишь руки... Стоило этим словам слететь с уст Санина, как Наруто почувствовал, как током по его сознанию прошёлся уже знакомый, звериный голос. Он звучал в его голове уже привычно, но в этот раз раздражение разливалось по его тембру с жужжащим раздражением поцарапывя череп. В тембре так же ощущалась нарастающая мощь, которая чакрой начала вырываться наружу и волной злости захватила мысли Узумаки, но злость была не его собственной. Ему, в сущности, было плевать, что думает человек, которого он видит впервые в жизни. Но не Кураме. Он не стал бы терпеть подобное, и даже отнёсся к этим словам, будто они были направлены в его сторону. — Я сожгу его... даже пепла не останется. Как смеет этот человечишка что-то говорить о... — Курама... — Бледная ладонь пробежалась по руке, будто сгоняя с неё струящийся алый поток чакры, который, подобно второй коже, обрастал поверх его тела, а взгляд глаз, зрачки которых отступающим красным потоком снова приобрели привычный, тёмно-голубой окрас. Он сумел усмирить его. В этот раз. Джирая тут же замолчав, оцепенев от врезавшегося в грудь ощущения. Мощь, которая вдруг охватила всё пространство вокруг них, дикой, звериной, кровожадной аурой пробивалась к его инстинктам, взывая к необходимости заткнуться. Вдруг, он почувствовал, как его ладони начали подрагивать. Необъяснимое чувство страха охватило Отшельника и это постыдное чувство выставляло его в жалком свете даже перед самим собой. Он не понимал, почему. Бывалый шиноби, встречающий самых разных монстров на своем пути и смотрящий смерти в глаза столько раз, что не сосчитать, не смог сдержать дрожи при виде вполне себе спокойного мальчишки? Он почти тут же пришёл в себя, но не мог проигнорировать произошедшее. Санин прикрыл глаза. В какой-то момент всё встало на свои места. Он испугался не самого мальчишку, и даже не зверя, который сидел в нём. Скорее осознания, что, он не сумел. Не справился с целью наладить контакт. Он всё думал о предсказании, которое когда-то получил на горе Мьёобоку: твоему ученику предстоит сделать выбор, от которого будет зависеть судьба мира, не опоздай, Джирая, от этого может зависеть всё. Всю свою жизнь он бережно выбирал слова, стараясь отыскать ключ к двери судьбы, и искал того, кто стал бы революционером из предсказания. Что, если цикличность привела его обратно в эту деревню, но это произошло слишком поздно? А был ли у него самого когда-то выбор? Или его должны были выбрать в качестве наставника, чтобы всё нити наконец сплелись в единый клубок? Он не имел ответов на эти вопросы, но больше не мог бороться с ощущением, что, самый важный момент в его жизни упущен. — Это и правда так... — Взгляд Наруто в пробежался по дальним улицам, по которым потоком проходили люди, и он скривился, будто у него заболели всё зубы одновременно. — Смотря на всю эту деревню, живущую своей жизнью, я чувствую, будто живу в мире манекенов. Понимаете меня? Они боятся любого колебания. Любого дуновения ветра, который может помешать их размеренной жизни. Знаете, всё это время я чувствовал себя тем самым героем из вашей книги, который никогда не должен падать в грязь лицом и заслужить расположение тяжёлым трудом, но... поймите вот что: после встречи с четвёртым я вдруг точно осознал, что, я не обязан им ничем. Это они обязаны мне. Ради их благополучия он запечатал во мне Кураму. Ради людей, которые возненавидели меня, когда я был единственной причиной, по которой они живы. Он поднялся на ноги, пронзив Санина презрительным взглядом, в котором читалось разочарование. Сейчас он видел выглядел в его глазах даже хуже, чем все те люди. Но Узумаки всё таки он дал ему шанс, но в конечном итоге, даже Великий Санин разочаровал его. — Знаете, что омерзительнее всего? Вы были его наставником. У вас была сила помочь ему и, возможно, всё сложилось бы иначе. А теперь что? Думаете я собираюсь быть учеником человека, который пишет заурядные извращенные романы, и всю жизнь бежит к цели, которую до самой смерти не сумеет догнать? К тому же ради этого жертвует всем, оставляя свою деревню на произвол судьбы. В какой-то мере... всё это и ваша вина, Джирая. Не меньшая, чем лежит на плечах моего отца. Вы спросили, почему я назвал его вашим учеником, а не отцом? Потому что он для меня никто. Лишь жалкая тень прошлого, которая ходит за мной по следу, слетая с уст каждого человека, считающего его мессией, но по сути – ничтожество, не сумевшее сделать верный выбор. — Чуть склонившись к сидящему мужчине, Наруто почти прошептал следующие слова, от которых разило отвращением. — Под опекой такого человека как вы я стану лишь ноющим слабаком, с дурацкой улыбкой на лице, думающим, что так и нужно. Ровно как и мой отец.