Сладких снов

Никакой свитер не уберег бы от пробежавшегося по спине холодка. Джотаро внимательно смотрел на Нориаки, поджимая губы и совершенно не понимая, что ему делать с этой хитрой лисьей улыбкой, как реагировать. — Объяснись, — потребовал он, игнорируя колкий мороз, скрестив руки на груди и остановившись. В такой ситуации возможность простыть не пугала — гораздо страшнее было видеть Какеина и не понимать, жив он или мертв. Потому что, если это сон — тогда всё просто, но если нет — игра ли то воображения или атака станда, не понятно. — А что я должен объяснять? Я стою перед тобой, и, вроде как, на привидение не тяну, — ответил Нориаки, пожав плечами. Он как будто не хотел говорить об этом и убегал от ответа, недовольно хмурясь или насмешливо улыбаясь, стоило только Джотаро упомянуть его гибель. — Я видел, как ты умер. Я стоял на похоронах напротив твоей могилы, — стиснув зубы, произнес Куджо как можно более спокойно. Темный гроб, обитый бархатом, черный костюм и бледная напудренная кожа, а главное — скрывающаяся где-то под тканью сквозная дыра, с которой в морге пришлось возиться долго… Джотаро запомнил тот день надолго. Мать Нориаки плакала, отец едва держался, а сам он молча стоял неподалеку от них, сжимая руки так крепко, что короткие кончики ногтей оставляли на коже кровавые царапины. Внутри нарастало комом тяжелое чувство тоски, вспоминалась горечь утраты, стоило только сказать вслух о том, что Какеин остался лежать в гробу и физически не может присутствовать где-то в другом месте, но диалог продолжался — ради того, чтобы между ними не возникало недосказанности, чтобы Джотаро не тешил себя возникшими внезапно глупыми и безосновательными ложными надеждами. Хотелось знать точно, что это: иллюзия, галлюцинация, станд, сон или призрак, в конце концов. Любой вариант подходил, учитывая, какая тревожная атмосфера наполняла безжизненный лес, как тут было неестественно тихо, и как смотрел на него абсолютно точно не реальный Какеин. — И что ты хочешь этим сказать? — Что ты не можешь быть жив в настоящем мире. Всё это снится мне, но… Почему мне снишься ты — я не понимаю. Я стараюсь не вспоминать о тебе больше, — Джотаро нахмурился сильнее, плотно сжав ладони в кулаки. Нориаки будто бы дразнил его своими словами, а он — послушно вёлся на провокации, продолжая вести диалог, подбрасывая бесполезные аргументы ему на радость. — Я тебе не снюсь. Это не сон, — заявил Какеин слишком уверенно, внимательно уставившись на Джотаро. Заметив только явное недоверие, отразившееся на чужом лице, он тихо вздохнул и покачал головой. Будто бы встретился с кем-то совершенно твердолобым. Хотя, почему «будто». — Поговорим об этом позже, ладно? Сейчас нам надо идти, и, чем быстрее — тем лучше. Я все тебе объясню, — пообещал он, кивнув на дорогу впереди. — Ты замерзнешь, если будешь топтаться на месте. — Во-первых — какого черта я должен тебя слушать? — поинтересовался Куджо, все сильнее напрягаясь. Эти разговоры о безоговорочном доверии не сулили ничего хорошего — он-то понимал. Перед ним все еще стояла копия, пусть и вела себя абсолютно точно так же. Причин верить в то, что это Нориаки, у него не было. — Во-вторых — я даже не знаю, куда мы идем и зачем. Я двигался в надежде выйти на людей или найти какой-то ориентир, но потом встретил тебя. А ты явно знаешь больше… — выдержав паузу, он недоверчиво прищурился. — Я все еще на размазал тебя по земле только потому, что ты похож на Какеина, так что, — Джотаро угрожающе нахмурил брови, — немедленно выкладывай все, что знаешь. — Ни к чему разбрасываться угрозами, — юноша, как ни в чем не бывало, рассмеялся. — Тем более, перед собственными друзьями. Мы так долго не виделись… Я думал, ты будешь рад. — Ты!.. — Куджо замахнулся кулаком — ухмылка, расплывшаяся на чужом лице, выглядела, как издевательство, ее хотелось стереть. Он скучал по Нориаки, он правда хотел бы знать, что Какеин жив и здоров, и не так уж важно, находится рядом или счастлив с кем-то новым — друг не умер бы по его вине. Возможно, они бы и не состояли в отношениях. Джотаро считал невероятной удачей встречу с Мариной, привнесшей в его жизнь новые краски, и сейчас не хотел ничего иного — особенно с человеком собственного пола. В этом плане его, кажется, никто, кроме Какеина, привлечь не мог. Нориаки легко увернулся от удара, уходя влево. Слишком легко. Либо Джотаро медленно соображал из-за мороза, либо его противник стал еще ловчее, чем раньше. Ответа на этот вопрос у Куджо не возникло, только слепая ярость застилала глаза, мешая думать. Если чертов ублюдок принял образ покойного друга, из него стоило выбить все дерьмо. — Стой. Вот, — Какеин забрался рукой в карман белоснежного пальто, спешно ища что-то внутри, а после извлек наружу поблескивающий металлический предмет округлой формы. Позолоченную пуговицу. — Ты дал мне это однажды. И я хранил ее всё это время. Она немного потрепанная, но, надеюсь, этого достаточно, чтобы ты хотя бы немного мне доверился, — протянув ладонь вперед, он внимательно посмотрел на Джотаро. Джотаро тяжело сглотнул. Это и правда было так давно? В жаркой пустыне, под палящими лучами заходящего солнца, сидя на привале вместе с остальными, когда Польнарефф пожаловался, что у него обгорели руки, Куджо разговаривал с Какеином о совершенно глупых вещах. Тогда Нориаки казался единственным человеком на свете, понимающим его настолько хорошо. Остальные успели стать действительно хорошими и близкими друзьями, но Какеин был его ровесником, они ходили под одним флагом по одной и той же земле, разделяли общий язык, культурные традиции и обычаи, жили и взрослели в одном и том же обществе. Пусть их семьи и воспитание чем-то отличались, они все равно имели неприлично много общего между собой. Вот почему Нориаки понимал его — несмотря на собственное стеснение и грубость Джотаро. Они могли говорить о чем угодно: обсуждали детективные сериалы и спортивные матчи, города, в которых выросли и страны, в которых бывали, любимую еду и музыку, одноклассников — надоедливых и не очень. Какеин тогда признался, что у него никогда не было девушки, а Джотаро — что честно этому завидует. Нориаки не хотел умирать без первого поцелуя, и позже Куджо сделал так, чтобы этого не произошло. Как же стыдно тогда было им обоим. Но в тот вечер, когда юноша дал Нориаки эту дурацкую пуговицу, они просто смеялись и обсуждали Польнареффа. Тихо, чтобы тот не услышал и не начал возмущаться. Абдул заботливо укутывал его платком поплотнее, Жан ворчал на странное пустынное солнце, обжигающее прицельно и неожиданно, а Какеин вдруг обмолвился о том, что, наверное, здорово, когда у тебя есть с собой какой-то талисман — вроде броши или маленького цветного камушка с долгой загадочной историей. Ожерелья на шее Абдула звякали, стукаясь друг о друга, и он внимательно следил за этим, пока Джотаро, не особо осознавая, что делает, отдирал пуговицу* от пиджака формы — все равно никогда не застегивал. — Теперь у тебя тоже будет, — произнес он без тени смущения, вручая Нориаки новоявленный талисман. Естественно, Какеин покраснел, потому что прекрасно понимал, кому выпускники должны вручать такие вещи. — Джотаро, ты идиот? Сохрани ее для любимой девушки! Это странно, вообще-то, — возмутился юноша совсем тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания — со стороны их перепалка смотрелась бы странно. Тем более, для неосведомленных о некоторых вещах иностранцев. — И в этом нет смысла, потому что мы с тобой… Ну, логично, друзья. — Возьми ее и заткнись. Мы друзья, и этого достаточно. На выпускном у меня не будет девушки, которой я это подарю, так что как раз вот это и не имеет смысла, — заявил он без тени сомнения, доставая из кармана пачку сигарет и прикуривая, задумчиво выдыхая табачный дым в горячий воздух. Какеин поморщился — противный запах быстро донесся до него. Естественно, до выпускного у Джотаро никого не появилось, и сразу после — тоже. В тот день, получив документы об образовании, он забрал бумаги, которые полагались и покойному Нориаки — в качестве широкого жеста памяти, от школы бедным родителям. От этого им должно было стать хоть капельку легче? Ничерта подобного. Джотаро понимал, потому что сам испытывал это. Директор просто захотел потешить свое самолюбие, изобразив сострадание. Мистер и миссис Какеин не явились на церемонию, поэтому пришлось отнести им диплом сына, сдерживая внутри себя безмолвные рыдания. Никто не хотел, чтобы все сложилось именно так. Нориаки должен был стоять рядом с ним и радоваться тому, что наконец-то сможет поступить в престижный университет и получить достойную профессию, после вручения документов — хвастаться перед родителями табелем с отметками, а потом, вечером, они вместе бы отправились отмечать. Один день отдыха вполне можно себе позволить. И никаких ночных кошмаров каждую ночь — только пыхтение Какеина, оставшегося на ночевку, при попытках удобнее устроиться на футоне, его дурацкие рассказы обо всех существующих на свете бесполезных глупостях и тихое спокойное дыхание под боком. Только Какеин лежал в гробу, присыпанный сверху темной землей. Джотаро был там и видел его могилу собственными глазами много раз — всегда блестящую от чистоты. Когда рядом никого не было, он беседовал с надгробием, всегда начиная с извинений, внимательно глядя на серый камень. Простить себе смерть Нориаки казалось невозможным. Пуговица осталась лежать внутри кармана костюма, в котором юношу похоронили — сам осторожно подложил стандом, не хотел разрывать связь между ними, понимая, что будет хранить память о Нориаки всю свою жизнь. Спустя пару лет стало немного легче. Джотаро уже не зацикливался на прошлом так сильно и пытался идти вперед. Какеин наверняка бы сказал что-то в духе «хочу, чтобы ты был счастлив и забыл уже обо мне», но Куджо не забывал. Пусть не говорил об этом вслух так часто, как раньше, пусть навещал Нориаки только тогда, когда приезжал к матери на каникулы, пусть обратил внимание на приятную девушку, все время мелькающую рядом. С учебной занятостью и подработкой боль притуплялась усталостью, а после — сгладилась искренней любовью. Он правда был благодарен Марине за то, что та внезапно возникла в жизни и привнесла в череду блеклых будней разнообразие. Джотаро ощутил что-то похожее на то, что чувствовал рядом с Нориаки, и это делало его по-настоящему счастливым. Качнув головой, Куджо осторожно взял в руки пуговицу, повертев ее в руках и осмотрев со всех сторон. Абсолютно такая же — до мельчайших деталей. — Оставь себе. Это твое, — произнес он с тяжелым вздохом, не зная теперь, что делать и как себя вести. Довериться Какеину? Никто другой не мог знать об этом. Если только подслушал их разговор тогда, давно, и сейчас зачем-то настиг Джотаро, решив отомстить. Из-за резко нахлынувших воспоминаний хотелось верить в то, что происходящее не сон и не игра воображения, не какой-то подлый обман. Куджо опустил плечи, неуверенно потянувшись ладонью к козырьку кепки и с ужасом обнаружив, что на голове ничего нет. То есть, он сразу понял это, но сейчас, когда лицо хотелось привычно скрыть в тени, спрятать свой взгляд от Нориаки, у него не получилось. — Спасибо. Я рад, что ты все же поверил мне, потому что это важно. Теперь идем? — спросил Какеин, не вдаваясь в подробности внезапного смятения. Он решил больше не пытать Джотаро и не спрашивать у него ничего странного, не смеяться над его растерянностью и не отпускать едких комментариев. Видимо, понимал, что сейчас произошло что-то действительно важное, и за это Куджо был искренне благодарен. — Идем, — все-таки согласился он, ступая вперед по узкой тропе — медленно и тяжело шагая вперед, в неизвестность. С другой стороны — было в этом нечто интригующее. — Только скажи, куда мы идем, иначе я умру от раздражения. — Сначала надень это, — убедившись, что Куджо согласен, Какеин вынул из-за пазухи сложенный втрое свитер, укутанный шарфом. Джотаро, конечно, удивился, но ничего не сказал. Кофта села, как влитая, и действительно неплохо согревала, а шарф оказался почти таким же длинным, как у друга. Теперь, когда он мало-мальски утеплился, можно было продолжить. — Я веду тебя домой, — совершенно просто ответил Нориаки, не сдержав, наконец-то, действительно теплой улыбки. Внутри что-то неожиданно ёкнуло. — Домой? — переспросил Джотаро в растерянности — это многое могло значить, и ему все еще нужна была конкретика. В голове сразу всплыли знакомые образы, но Какеин наверняка не имел в виду жилье своих родителей. — Ну, да. Здесь не так далеко, в принципе, но нам все равно нужно будет добираться на машине, — объяснил он, вызывая только еще больше вопросов. — Здесь… где-то есть машина? — Ага. Не совсем моя, вообще-то, но нам подойдет. Иначе мы не успеем добраться до темноты. Ты и так уже проспал одну ночь здесь. Тебе-то ничего не будет, а мне нельзя. Я замерзну, — весело ухмыльнулся Какеин, потянув его за руку на себя. Теперь он казался более… Живым. Даже на бледном лице виднелся румянец — щеки горели алым от мороза, задорные веснушки блестели на светлой коже, едва заметные тонкие шрамы тянулись сверху и снизу век, проходя прямо через центр зрачка, а смешная челка болталась туда-сюда при ходьбе. — А я не замерзну? — в ответ усмехнулся Джотаро, с удовольствием цепляясь за его руку — действительно ледяную, даже теплое пальто не спасало. — Ты вот как одет! — Ты лежал тут целую ночь — и все было нормально, так что не прибедняйся. Немного продрог — с кем не бывает. Тащить тебя на себе я не мог, потому что ты слишком тяжелый, так что я оставил тебя в безопасном месте, развел костер, которого должно было хватить до утра, и пошел к машине за вещами, которые сейчас на тебе. Немного задержался в дороге, но и ты спал слишком долго. — Я смотрел «Красотку» и чистил зубы, — проворчал Куджо, закатывая глаза. Вечер прошел уютно и по-домашнему — он не планировал ночью бродить по снежному лесу и болтать с мертвым лучшим другом. — И, вообще-то, я чуть не окоченел! — Я тебя уверяю, с тобой точно ничего не случилось бы. Я пришел бы вовремя и… Что я распинаюсь-то! Посмотри на меня и на себя, — фыркнул Нориаки в ответ, будто бы предоставив значимый и серьезный аргумент. Джотаро решил не спорить — все до сих пор казалось ужасно странным и запутанным, и он не хотел путаться еще сильнее, списывая странности Какеина на специфику ситуации. Да и Куджо не умер от холода — так что, наверное, можно было простить ему это. — А почему ты не пригнал машину сюда? — на всякий случай уточнил Джотаро, хотя вариантов оправданий была масса. — Тут слишком узкая дорога — не проехать. И вообще… До нее лучше пешком. Так безопаснее, — произнес он немного тревожно — это не укрылось от слуха Куджо, который буквально сразу же напрягся. — И о каких опасностях ты говоришь? — нахмурился Джотаро, мысленно выругавшись. Только он начинал думать, что все более-менее проясняется, как всплывали новые детали, о которых он знать не хотел. — Да… никаких, особо. Это я так. Давай лучше ускоримся, чтобы быстрее добраться до машины и перестать уже топтаться по снегу! А то ты действительно простудишься, — важно заявил он, кивая на чужую обувь. — Мог бы надеть что-то более соответствующее погоде, а не эти модные туфли. — Да я, вообще-то, не сам сюда пришел, — Куджо даже растерялся, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. То, как Нориаки ворчал по пустякам и отчитывал его, немного напоминало прошлое. Пусть Какеин был тактичным с окружающими, с ним он иногда вел себя, как строгая мамочка. Не та, что просто пожурит сына и потрясет пальцем в воздухе, а другая, которая пристегнет его к батарее, чтобы не общался с нежелательными компаниями или заставит съесть пачку сигарет, чтобы отучить от курения. Отвратительные проявления заботы, жуткие. — Вообще-то… Ладно, я молчу! Сам потом все узнаешь, — Какеин не стал больше поддерживать разговор, ведь обещал рассказать обо всем тогда, когда они доберутся до «дома». Джотаро покорно согласился, понимая, что вариантов у него не особо много. Довериться Нориаки хотелось сильнее, чем противиться его словам и действиям, тем более — он не был похож на человека, желающего принести вред. Может, сейчас Джотаро совершает очень большую глупость, но какая разница, если это всего лишь сон? — Хорошо. Узнаю, — согласился он, крепче сжимая худую ладонь. Во сне он мог себе это позволить. Если Нориаки просто плод больного воображения, Джотаро не делал ничего странного… Да и если нет — тоже. Он просто соскучился по другу и хотел быть с этим другом рядом, пока мог. Марина бы прекрасно его поняла и не обиделась из-за противоречивых чувств. В конце концов, это просто смесь вины и тоски. Ничего больше. — Ты мне ладонь сломаешь, — произнес Какеин в какой-то момент — когда слушать скрип снега под ногами и звенящую тишину уже становилось невыносимым. Джотаро невольно усмехнулся. — Да? Прости, — отозвался он в ответ, ослабляя хватку, а после вовсе отпуская руку, нагоняя Нориаки, чтобы идти ровно рядом с ним. — Я пытался согреться, но ты такой же холодный и бледный, как ледышка, так что ничего не вышло. — А ты просто придурок. Но я же о тебя не греюсь, — он пожал плечами, чувствуя, как колышется от движения шарф, невозмутимо глядя на Куджо. — Нет, ты, — он тихо прыснул, — правда белый. — Я азиат, — парировал Какеин, приподнимая уголки губ чуть выше. Джотаро не выдержал и рассмеялся. Как же это было тупо. — Да заткнись ты, умник. Я о том, что… Твои волосы серые, пальто и шарф белые, кожа бледная, как бумага. Ты похож на альбиноса, которого обмакнули в белила, — пояснил Джотаро неумело, потирая неловко затылок. Какеину это художественное сравнение должно было понравиться, и, судя по улыбке, он оценил. — Я тебя понял, но это не проблема. Просто я немного изменился внешне, как видишь. Может, тебе тоже кажется… Из-за света. Нам надо добраться до дома, — повторил он в очередной раз, как мантру. Становилось с каждым разом все интереснее увидеть конечный пункт назначения. Время здесь текло с невероятной скоростью. Когда он спросил у Нориаки, сколько прошло — тот ответил, что, примерно, часа два, хотя, по ощущениям, они брели в тишине, изредка перекидываясь репликами, минут десять-пятнадцать. Отвратительное чувство пустоты и усталости накрывало всё сильнее с каждым шагом. — А ты уверен, что мы двигаемся в нужном направлении? — зачем-то уточнил Джотаро, получая от парня укоризненный взгляд в ответ. О, естественно, они шли в нужном направлении — как он вообще мог усомниться в правильности действий Какеина. Голод в какой-то момент резко пронзил желудок, а Нориаки в ответ на это просто развел руками. Вокруг — и у него тоже — вообще не было ничего съестного, абсолютно ни единой крошки. В таком глухом лесу Джотаро и не ожидал найти пищу, но мечтать не вредно. — Вот дойдем до дома… — мечтательно протянул Какеин, блаженно прикрыв глаза, повторив это, кажется, раз в десятый, будто бы пытаясь загипнотизировать Джотаро, убеждая и себя, и его в том, что им это действительно необходимо. Загадочный дом — единственная мотивация не треснуть хорошенько Нориаки за надоевшую фразу. — Понял я, понял, — проворчал Куджо в ответ, с тихим вздохом погладив себя по животу и слегка похлопав по желудку, надеясь, что там, куда они приедут, найдется, по меньшей мере, горячий суп с зажарками или свежий мясной стейк с тушеными овощами. От одних только мыслей слюни текли. В такую холодрыгу хотелось наесться горячей и жирной пищи, чтобы поддерживать тепло в организме при длительных перемещениях. Сегодня они не то, что не поедят — даже не доберутся до пункта назначения, кажется. Небо уже темнело, и из-за этого Какеин становился более нервным. — Мы не сможем продолжать дорогу в темноте, — пояснил он, высматривая место для ночлега. Впереди и сбоку, за деревьями, обнаружилась скрытая от чужих глаз поляна, которую Нориаки тут же облюбовал, потянув Джотаро на нее. — Разобьем костер — тут ты и поспишь, а я пойду в лес и поищу нам чего-нибудь перекусить на утро. Может, найдется тут какая-нибудь съедобная растительность… Или белка, — он прыснул, когда Джотаро скривился от отвращения, толкая его в плечо. — Мы не будем есть белок. И я не думаю, что скоро захочу спать. — Захочешь, — как-то слишком уверенно произнес Нориаки, начиная собирать из найденных им палок костерок. Джотаро хотел помочь, но ему этого сделать не дали, велев просто сесть и смотреть, так что… Он сел и смотрел, чувствуя, что от снега намокают штаны. — Если у тебя не будет сменной одежды… — угрожающе проворчал он, но Какеин слишком быстро успокоил его, заверяя в том, что все в порядке, и на месте точно найдется, что на себя накинуть. Главное — добраться до цели. — У меня зажигалка есть, к слову. — Это отлично, потому что я не хотел бы выбивать огонь из палочек, — ухмыльнулся юноша, присаживаясь рядом, когда все было готово. — Хотя, мы бы просто заставили твой станд, но напрягать его тоже не хочется. Кстати, как Стар Платинум поживает? — поинтересовался он, подтянув колени поближе к груди, опустив на них ладони, а сверху, на руки — подбородок. — Ты уже видел его, — со слабой улыбкой Джотаро пожал плечами. — Так же, как и я. — Бедолага, — усмехнулся Нориаки, за что получил очередной безболезненный, но возмущенный тычок в бок, не переставая улыбаться. Он ведь тоже соскучился по своему другу, которого так долго не видел. Костер начинал разгораться, и Куджо завороженно смотрел на потрескивающие толстые ветви и худые сучки. Языки пламени облизывали древесину, заглатывая в центр пламени и распаляя угли, о которые он собирался греться до самого утра. Джотаро сомневался, что этого хватит на целую ночь, поэтому, наверное, должен был проснуться и подбросить еще веток или попросить Какеина это сделать. Но, честно говоря, когда он смотрел на Какеина, ему было совершенно не до этого. Он видел родное лицо и спокойную улыбку — и понимал, что никогда и ничего не хотел так сильно, как просто снова увидеть его рядом. — Что ты так смотришь? — резонно поинтересовался Нориаки, повернувшись к нему и склонив голову к плечу, весело щуря глаза, глядя на растерянного Джотаро, который просто пожал плечами в ответ, подпирая щеку рукой. А что еще он мог ответить? — Я просто… Очень рад тебя видеть. И, кажется, скоро засну, — произнес он лениво, подпирая щеку рукой, слишком широко зевая. Какеин тут же поднялся на ноги, потрепав его по голове и кивнув на чащу леса. — Скоро вернусь, — произнес он, удаляясь в сторону дороги. Почему-то Джотаро не смутила такая странная вещь — во сне ведь происходит много странностей, верно? Так что он просто обнял свои колени и постарался устроиться поудобнее, отползая от костра так, чтобы не свалиться в него, не задеть рукой или ногой, и, немного погодя, действительно уснул. Разлепив сонные глаза, он услышал раздражающую трель будильника, чувствуя теплые объятия Марины под боком. Сегодня он не мерз, а она улыбалась сквозь сон, морщась и совершенно не желая вылезать из кровати. Джотаро разделял это желание, позволив себе еще немного. Еще пять минут…