Магловские Игры. Арена.

Стою напротив зеркала в полный рост. Кожа гладкая, здоровая, без единого изъяна, сияющая, на ней нет ни следа от недельного пребывания в камере и недавней стычки с Эйвери. Даже удивительно. Волосы мягкие, словно шелк, черные, как крыло ворона, блестящие, слегка подстриженные, едва касаются плеч. Они лежат будто бы небрежно, но я помню, сколько часов трудился над ними специалист. Я одет в элегантный черный костюм, разбавляет его только ярко-зеленый шейный платок, повязанный небрежно. Довершают образ лакированные туфли, до того блестящие, что в них можно смотреться. Меня нарядили, словно рождественскую ель. Полюбуются и кинут в дробилку. Но я понимаю, почему магловские Игры настолько популярны. Это надежда для тех, кто отчаялся, назидание для тех, кто собирается протестовать и прекрасная возможность вырваться из нищеты, в которую вверг народ Волан-де-Морт. Победителю и его спонсору отваливали такую сумму денег, что хватит на всю жизнь и в наследство внукам достанется. Плюс ко всему — неприкосновенность. Я думаю о том, что Гарри Поттеру в любом случае не посчастливится заполучить лавры победителя. Не посчастливилось бы, не будь рядом меня. Кривлю губы в мрачной усмешке. Одно в зеркале остается неизменным — выражение глаз. Главный стилист из моей команды подготовки лишь мельком взглянул мне в глаза и сказал, что цвет превосходный, менять ничего не нужно. Черные, сейчас почему-то особо выразительные, но взгляд такой же мрачный и отталкивающий. Едва я вышел из заточения, меня сразу же отправили в центр подготовки. Когда стилисты взглянули, с чем придется иметь дело, они ужаснулись. Меня запихнули в душ и заставили несколько раз вымыться. Сначала с мылом, потом с каким-то гелем, потом обмазали пеной и оставили высыхать, затем опять все смыли и натерли руки, плечи, шею и лицо еще черт знает чем. Мне казалось, что с меня смыли кожу, все тело саднило и щипало после «успокаивающего» лосьона. Потом меня побрили. Я провел несколько волнительных минут, предоставив горло бритве парикмахера, а после ко мне подошла молоденькая девушка с кистью и пудрой. — Вы что, издеваетесь? Это была первая произнесенная мной фраза после разговора с Темным Лордом… или, как принято было теперь его называть, Верховым Магом. Сказал без особого возмущения и даже не повышая голоса, но девушка почему-то отпрянула так, будто я её ударил. Я мысленно выругался. Здесь, на Играх я отвечал не только за себя. Мне следует это помнить. — Я только хотел сказать, вы уверены, что это необходимо? — Это скроет недостатки и подчеркнет достоинства, — пролепетала девушка, — вам понравится. У вас высокие скулы и лоб, а так же мы слегка скорректируем нос… Я перестал слушать уже на первой фразе. Не думаю, что в моем лице есть что подчеркивать. Но, взглянув позже в зеркало, я понял, что ошибался. Волшебным образом моё лицо потеряло десяток лет, горбинка на носу куда-то исчезла, а глаза стали прямо-таки гипнотическими. — Вы уверены, что не прячете волшебную палочку в рукаве? — сдержано осведомился я. Девушка слегка порозовела и ушла, оставив меня наедине с черным костюмом, зеленым платком и блестящими туфлями. Я не помню, чтобы когда-либо выглядел так раньше. Даже в юности я никогда не был таким красивым и отталкивающим одновременно. Две недели, выделяющиеся на подготовку участников к Играм, обещают быть полными открытий. Сколько дней я провел в камере, после того как ушел Люциус, сказать было трудно. Возможно, неделю, а может быть всего один, или два — время внутри каменного мешка идет иначе, и о нём можно судить только по приемам пищи. Кресло, которое наколдовал Люциус, никуда не делось. Я сделал вывод, что он приходил ко мне исключительно в память о старой дружбе, ведь если бы Темный Лорд его зачем-то сюда заслал, оставить кресло было опрометчиво. Я хотя бы не мерз. Когда массивная серая дверь в конце длинной камеры отворилась, я не поверил своим глазам. Перешагнув через тарелку, которую только что опустошил, я занял позицию за спинкой кресла, чтобы, в случае нападения, у меня была защита, но этого не потребовалось. На пороге никого не было. Выждав еще пару минут, я медленно приблизился к распахнутой двери, заглянул за угол. Темный коридор заканчивался лестницей, уходящей вверх, а в его шершавых боках было еще несколько дверей. Мне пришло в голову, что за одной из них сидит Поттер и, возможно, кто-то еще из Сопротивления. Ведь волшебников Пожиратели наверняка не стали убивать. Сразу, во всяком случае. Я осторожно вышел в коридор, каждый шаг отдавался тихим эхом, а от дверей веяло таким мощным волшебством, что приближаться к ним было опасно. Я при всем желании не смог бы помочь узникам. Над дверными ручками висело дрожащее марево, такое заклятие было способно убить на месте. Продвинувшись вперед, я достиг лестницы, заглянул как можно дальше, чтобы увидеть, где она заканчивается, но ступени слишком массивные и крутые. Тишина стояла гробовая, не было слышно ни потрескивания заклятий, ни шагов, ни единого шороха, словно все вымерли. Моя рука рефлекторно сжалась и потянулась к внутреннему карману мантии за палочкой. Только потом я вспомнил, что безоружен и ощутил себя уязвимым. Каково же было моё удивление, когда я, поднявшись по лестнице, оказался на пороге приемного зала резиденции Темного Лорда. Обернувшись с недоумением, я уткнулся в серую глухую стену. Ход, ведущий вниз и лестница исчезли. Значит, проход магический, и подземелье, должно быть, зачарованно, чтобы я не мог узнать, где расположена камера. Уж подземные переходы и расположение камер под резиденцией я выучил в свое время наизусть. Приемный зал Верховного Мага был весь в золоте, в кружевной лепнине. Окна занавешены пурпурными шторами из тяжелого бархата, в простенках зеркала в полный рост в жемчужных рамах, потолок украшен росписью. По середине стоял длинный дубовый стол, за которым мы часто собирались на собрания. Во главе — трон Волан-де-Морта: кресло в готическом стиле, с резной спинкой, богато украшенной золотом. Темный Лорд вообще большой любитель золота. Не удивительно, ведь детство он провел в приюте. У дальней стены стоял незнакомый мне Пожиратель. Даже в скрадывающем черном плаще он выглядел слишком молодым. Его выдавала гибкость фигуры, стройность и броское бледное лицо. Маску предписывалось немедленно снимать в резиденции. Впрочем, зал огромный, и он был на противоположном конце, так что лица я не разглядел. Лет двадцать пять — тридцать. Высших такого возраста почти нет. Это поколение Поттера, которое либо разбежалось, либо угодило на игры. Странно, новый охранник что ли… Тишина стояла звенящая. Казалось, будто за пределами этой роскошной залы не было ничего. Я гадал, зачем меня выпустили именно сюда. Я ожидал увидеть Волан-де-Морта, но теперь моё одиночество затягивалось. Прохаживаясь мимо ровных рядов дубовых стульев с высокими спинками, я касался кончиками пальцев гладкой прохладной поверхности стола. На его середине стояло большое блюдо с зелеными яблоками. Когда я подумывал уже попробовать обойти юнца и открыть двери, или каким-то образом добраться до окна (приемный зал резиденции находился на первом этаже, и из окон был виден сад и обширная терраса), вдруг раздались слова: — Если хочешь, можешь угоститься, Северус. Шелестящий, наполненный мягкими мелодичными модуляциями голос слишком молод, почти неузнаваем. Я резко обернулся, но по-прежнему не видел никого, кроме юноши в черной мантии у самых дверей. Меня пронзила мгновенная догадка, и она была настолько страшной, что меня словно парализовало. Он стоял неподвижно еще несколько мгновений, потом неслышно подошел ближе, как призрак. Полы мантии почти не колыхнулись, задетые шагами. — Смелее, тебя не слишком баловали фруктами в камере, ведь так? Я не в силах выговорить ни слова. Волан-де-Морт подошел ближе, и я увидел его глаза. Они стали кроваво- красные и выглядели настолько ужасающе на молодом красивом лице, что меня пробрал мороз. Он слегка ниже меня, гибок и строен. В молодом теле чувствовалась физическая сила, ничего не осталось от созданного когда-то чёрным ритуалом тела с серой кожей и немощными руками. То был сосуд для магии. В нём не было ничего, что делает человека человеком. Но теперь… он еще хуже. Он обманчиво человечен! Передо мной стоит белокожий юноша, даже моложе, чем я полагал ранее. На вид он ровесник Поттера, ему не более двадцати пяти. Истинный возраст существа выдаёт взгляд. У молодых людей не бывает такой всепоглощающей ненависти в глазах. В красной радужке сосредоточено абсолютное зло, безжалостность, которая заставляет трястись от страха и падать ниц. Но было еще кое-что. Теперь в глазах Волан-де-Морта я отчетливо видел уверенность в собственном всесилии. Магическое поле, которое веером расходилось от него во все стороны, было настолько мощное, что у меня начала болеть голова. Хотелось закрыться ладонью и отойти подальше. Кончики пальцев ощутимо покалывало, волосы электризовались, каждый мускул был напряжен. Я остро чувствовал опасность и свою фатальную беспомощность. Я сделал шаг назад. В длинных бледных пальцах он небрежно держал палочку. Моя реакция его забавляла, он дал еще несколько минут себя разглядывать, а потом будничным тоном произнес: — Удивительно, что может сделать кровь собственной дочери. Посмотри на меня, — он развел руки в стороны и восхищенно улыбнулся, — мне повезло, Беллатриса родила девочку. Ритуал дал мне не только небывалую мощь и бессмертие, но еще и молодость. Побочный эффект, который пришелся весьма кстати. Тебе непременно надо попробовать, ты ведь тоже скоро станешь отцом. Последние слова заставили меня говорить: — Где она? Что вы с ней сделали? От улыбки, которая появилась на лице Волан-де-Морта, у меня волосы встали дыбом. Он неспешно прошел к столу и грациозно, словно танцор, опустился в своё позолоченное кресло. Его движения завораживали, он двигался как… змей. Бесшумно и плавно. — Забавно, — уронил Темный Лорд, разглядывая меня, — Люциус еще год назад предупреждал меня о твоей чувствительности и подверженности эмоциям, но, признаться, я такого не ожидал. — Он обвел меня насмешливым взглядом, уделив особое внимание левому запястью. — На это способен человек, по-настоящему привязанный к тебе. Магия никогда не лжет в таких вещах. Поттер поделился с тобой временем, отпущенным ему, ты знаешь? А до тебя — с юным Малфоем… Он расточителен, не считаешь? Или просто глуп. — За черномагические ритуалы нужно платить. — Цена не имеет значения, когда в конечном результате, ты получаешь … — секунду Волан-де-Морт подбирал слово, а потом развел руки в стороны, — всё! Теперь, когда он подошёл ближе, я внимательно его разглядел. Возраст вообще не читался в его облике. Кожа его была гладкой, но странно высохшей и как будто натянутой, под черной пожирательской мантией угадывалась худая фигура, однако пальцы, сжимающие палочку, были крепкими и сильными. Впечатление портили лишь глаза. Радужка цвета пролитой крови… Не считая этого, именно так Том Реддл, должно быть, выглядел в молодости. Красивым и отталкивающим одновременно. Мне странно было видеть отражение эмоций на его лице. Старое волшебное тело не выдавало ничего, кроме устрашающей ухмылки, теперь я видел больше — триумф, уверенность, осознание абсолютной власти и безнаказанности. Этот человек держит в руках всё. — Ты еще просто не осознал настоящей цены. Волан-де-Морт минуту задумчиво водил пальцем по губам и рассматривал меня, откинувшись на позолоченную спинку, потом подался вперед одним слитным движением. — И что теперь тебе диктует Долг Крови, Снейп? Сделаешь все, чтобы спасти мальчишку на Играх? Будешь прикрывать его своим телом? Я спокойно поднял голову. Эта роскошь была мне раньше недоступна — сказать Темному Лорду то, что думаю. — Если потребуется. — Потребуется непременно. Играм нужен победитель. — Кивнул Том Реддл, — но я о другом. Ты никогда не задумывался, что живешь весьма странной жизнью, Снейп? Сначала ты разделял мою идеологию, затем появилась Лили Поттер, и ты стал поддерживать Орден Феникса и Дамблдора. Но когда умер и он, что ты сделал? Я молчал. — Я только говорю, что внутри тебя ничего нет, Снейп, — спокойным голосом продолжил Волан-де-Морт, — тебе нужно постоянно идти за кем-то, сам ты ничего не хочешь. Стоило Высшим победить, а Дамблдору умереть — и ты успокоился. Ты не возражал против нового строя и новых правил, пока не появился Поттер — очередной лидер, за которым можно пойти. Ты — тень, Северус, тебя нет, если нет того, кто светит. И принципов у тебя никаких тоже нет, и идеалов, и каких-то добрых намерений. Ты в этом плане ничем от меня не отличаешься. Я не выдал себя ни единым вздохом. Насколько точно Темный Лорд попал в цель, мне подсказала внезапная иррациональная боль, ударившая в грудь. — У меня к тебе предложение. — Мы добрались до сути разговора, и я усмехнулся. — Предложение к человеку, идущему на Игры? — Именно. — Мой ответ — нет. — Просто выслушай. — Почему бы тебе меня сразу не убить? — И лишить зрителей потрясающего зрелища? — удивился Том, — мне и самому очень интересно узнать, как ты собираешься спасать Поттера, особенно, если вас останется двое. Неужели умрешь за него? — У меня Долг Крови, — сообщил я нейтрально. — Его можно обойти, и тебе прекрасно известно как, Северус, — мягко возразил мне Волан-де-Морт, — магия — вещь крайне нестабильная, и все обеты, долги, проклятия списываются со смертью наложившего. Я оставлю тебя и твою Леану вместе с вашим отпрыском в живых. Мне не опасен человек без принципов. Однажды тебе уже пришлось выбирать между Поттером и собственным ребенком. И теперь выбор очевиден, не так ли? Ты не станешь участником Игр, перестанешь носить плащ Пожирателя, я даже верну тебе палочку. Твоя жизнь сложится так, как ты хочешь. А Поттер умрет за свои идеалы, как хотел он. И все счастливы. Поскольку я молчал, и по моему лицу никак нельзя было догадаться, о чем я думаю, Волан-де-Морт уточнил: — Что скажешь? — Скажу, что я удивлен, насколько тебе опасен человек с принципами. Красноглазое существо смерило меня взглядом, и я внезапно ощутил всепоглощающее отвращение. Должно быть, оно отразилось на моём лице, потому что Темный Лорд криво улыбнулся краем рта. Потом он театральным жестом хлопнул в ладоши. Дверь в приемный зал открылась, и появился Эйвери. Следы недавней стычки с Роном Уизли еще не до конца зажили на его физиономии. Когда он повернул голову ко мне, рот его скривился. Я не стал тратить мимику на презрительную гримасу. Они все мне противны. Все до единого во главе со столетним красноглазым подростком. — Отправь нашего друга в тренировочный центр. Северус Снейп выбрал свой путь. — Мелодичный высокий голос Темного Лорда все еще пускал неприятный холодок по телу. — Если честно, ты меня разочаровал. «Если честно, мне плевать» — хотел ответить я, но не успел. Эйвери подобострастно склонил голову и не поднял её до тех пор, пока не выволок меня за локоть из зала. А потом я без предупреждения получил сильный удар в живот. Воздух мигом покинул легкие, я согнулся пополам, не сдержав вздоха. Эйвери со всей силы врезал коленом мне в лицо, а затем, когда я пошатнулся, пинком отправил на пол и нанес еще два удара по ребрам ногой. — Ублюдок. Я выплюнул кровь на мраморный пол, упираясь ладонями, и не успел подняться. Стальная пятерня впилась в волосы и оттянула голову назад. — Готовься, мать твою, я тебе устрою такое развлечение на Играх, мало не покажется. — Прошипел Эйвери возле моего лица. — Ты в числе Охотников, не так ли? — насмешливо осведомился я и снова выплюнул кровь. Этот придурок сломал мне нос. — Для тебя нет большего счастья, чем отбросить палочку и взять в руки нож, да, Эйвери? Одолжить подавители? ведь палочка тебе явно ни к че… Я не закончил, только успел закрыть лицо руками. Он со всей силы ударил меня головой об пол. — Ничего, — выплюнул Эйвери, поднимаясь на ноги и возвышаясь надо мной, — скоро не так запоёшь. Вставай. Наверное, у меня сделалось сотрясение мозга. Перед глазами все расплывалось, пока он тащил меня вон из резиденции, а затем — к тренировочному центру. … В дверь кто-то настойчиво стучит. Я встряхиваю волосами, поправляю шейный платок и открываю. На пороге Даниэль Стиггинс, мужчина лет тридцати с высветленными волосами, нагловатым взглядом из-под длинной челки и странной привычкой ко всему прислоняться — мой стилист. Он идиот, но дело своё делает отменно. Не думал, что собственное отражение в зеркале настолько может меня впечатлить. Даниэль окидывает меня придирчивым взглядом и кивает. — Закатайте рукава до локтей. Вы похожи на гробовщика на свадьбе. Я приподнимаю брови, и он добавляет: — Вот так в камеру лучше не смотреть. Не думаю, что кто-то захочет вас спонсировать, после такого взгляда. Хмыкаю. Наверное, он жалеет, что ему достался именно я. Мало того что немолодой и не блещущий красотой, еще и со склочным характером. В прошлом году он занимался, кажется, победителем… — И как лучше смотреть в камеру? — осведомляюсь сдержано. Я стараюсь не язвить каждой интонацией, но, судя по тому, как Даниэль морщится, выходит плохо. Он на секунду задумывается, продолжая подпирать плечом дверной косяк, и говорит: — Сделайте вид, что занимаетесь с ней сексом. У вас потрясающий тембр голоса и красивые руки. Используйте это. Мы идем по длинному коридору, который упирается в лифт. Затем едем на первый этаж, и он провожает меня в еще одну комнату. Стены центра подготовки выкрашены в зеленый. Повсюду расставлена охрана. За тем, чтобы участники не встречались друг с другом до Парада тщательно следят. В первый год перед самым выходом на сцену случилась поножовщина, и Игры лишились нескольких участников, не начавшись. Убивать друг друга мы должны тоже по расписанию. Стоя перед дверью, ведущей на сцену студии, я понимаю, что нервничаю. Всю жизнь проработав в школе с детьми и привыкнув общаться с неуравновешенными убийцами, я не знаю, как вести себя на сцене перед взглядами сотен людей. Эти люди будут делать ставки в какой из семи дней Игр меня убьют, и каким способом… Спонсоры? Для меня? Не уверен, что смогу заполучить хоть одного. До меня доносятся бодрые голоса Алана Тейлора и Джереми Кларксона. Распорядители обсуждают прогнозы на грядущие Седьмые Магловские Игры и гадают, какими перед публикой предстанут участники. Я понимаю, что меня решили выпустить первым. — … но вот они уже здесь! И мы можем объявить Парад участников открытым! Это первая возможность познакомиться с ними поближе! — верещит Алан Тейлор так громко, словно на него наложили Сонорус, — наши участники! Встречайте первого из них — Сев… Северуса Снейпа! Тейлор намерено спотыкается в моём имени, показывая, что я — не магл. На Играх всячески стараются выделять волшебников и выставлять их в неприглядном виде. Спонсоров, как правило, меньше всего именно у нас. Но мне нужно добиться здесь расположения. Подарки, которые спонсоры присылают на арену, могут спасти жизнь и существенно облегчить мою задачу. «Займись с камерой сексом…» Из ниоткуда появляется мелкая пигалица с микрофоном и кипой бумаг. Она что-то лопочет со скоростью света и пытается толкать меня в спину на сцену. Я встряхиваю волосами, приподнимаю голову и иду.