Магловские Игры. Арена.

— Магловские игры проходят в несколько этапов. Первое интервью, во время которого спонсоры знакомятся с участниками, тренировочная неделя, парад участников, завершающий экзамен, второе интервью и сами игры. На арене вы проведете семь дней, в течение которых вам предстоит выживать в дикой природе. Советую не пренебрегать занятиями. Конструкция арены остается загадкой даже для нас, поэтому бессмысленно задавать вопросы. На пятый день за вами выйдут Охотники, поэтому каждый день по вечерам вам будут преподаваться уроки самообороны. Мой совет — не пропускайте теоретические лекции, попытайтесь взять от недели подготовки все. Инструктор в серой униформе, безликая, бледная женщина крепкого телосложения уверенно стоит посреди небольшого класса. Впереди на стене висит меловая доска, столов нет, только стулья. Сижу в последнем ряду, сложив руки на груди, и слушаю. Зачем рассказывать то, что и так демонстрируется на экране каждый год? Но, видимо, тут действуют по инструкции. Центр подготовки — то же здание, что и студия. Все находится в одном месте — столовая, жилые комнаты участников, телевизионный центр, который включает в себя гримерные, студии и выход на Игровую Площадь, где проходит парад. Огромное нарядное здание возвели магией за несколько дней перед первыми Играми. Волан-де-Морт средств не пожалел: спереди оно украшено статуями победителей вкруг фасада, семиэтажное, с большими залами для занятий. Крыша из голубой черепицы, зимний сад, библиотека, словом, все, чтобы перед смертью почувствовать вкус к жизни. И, конечно, куча заклинаний. Я чувствовал их всюду. Мощные искусные барьеры, выставленные за каждым окном, чтобы оттуда нельзя было броситься вниз, следящие заклятия типа «гоменум ревелио», но усовершенствованной формы. Нас оберегают самым тщательнейшим образом. Каждому выдали расписание. Подъем в восемь, завтрак, занятия (у каждого свои), время для самостоятельной подготовки, обед, занятия, спортивная подготовка, ужин, свободное время, отбой в одиннадцать. Пробегаю глазами список занятий. Оружейная: холодное оружие и огнестрельная стрельба, вязание узлов, силки-ловушки, секция разведения огня, выживание в экстремальных условиях… «Да, помню, как однажды участников закинули в снежную бурю». …Добыча пищи, плавание, психологическая помощь… Тут я фыркаю так громко, что Малфой, сидящий впереди, оборачивается с преувеличенно возмущенным видом. Психологическая помощь людям, которые идут на смерть — это так в стиле Волан-де-Морта! Когда смотришь Игры по телевизору, масштаб не чувствуется так мощно. Качаю головой, и понимаю, что Игры точно не станут для меня легким испытанием. Волан-де-Морт справедливо полагает, что ему ничего и никто более не угрожает. Он уничтожил всех сильных врагов, не осталось никого, кто, по его мнению, еще не сломлен и не отдаст концы в ближайшем будущем. Почему бы немного не поразвлечься? Понимаю, что сжимаю листок с расписанием, списком занятий и картой здания в кулаке, заставляю себя расслабиться. Нельзя поддаваться панике. Незаметно осматриваюсь. Участников пятнадцать человек. В этом году меньше, чем обычно. Через три ряда от меня сидит Поттер с непроницаемым лицом, по обеим сторонам от него — Уизли. Джордж внимательно слушает, Рональд — показательно спит. Рядом сидит Долгопупс, его трость лежит на соседнем стуле. Он непрерывно морщится, больная нога мучает его постоянно. Его сочувственно держит за руку Полумна Лавгуд, сменившая прекрасное невесомое платье на серый спортивный костюм. В левой стороне зала расположилась банда Джонни Морриса. Высокий, с длинными волосами до плеч, он так и не снял своих очков. Он держится вальяжно, расслабленно. Для него инструктор не рассказывает ничего нового — это его третьи Игры. Со всех сторон он окружен подпевалами: компанией из четырёх маглов. Они не мешают проведению инструктажа, и во всем стараются подражать Моррису. На мгновение Моррис ловит мой взгляд, снимает очки и подмигивает. Я приподнимаю брови, отворачиваюсь. Справа от меня сидят две совсем молодые девушки-близнецы. На интервью они выходили вдвоем, были одеты одинаково, ничем примечательным не отличались. В дальнем углу притулился к стене худощавый измождённый мужчина в толстых очках. Он старше меня, с круглой лысиной в темных волосах. Алан Тейлор представил его писателем, больше я ничего о нем не запомнил. — Завтра после завтрака вы отправитесь в секцию выживания, там вы проведете час, обучаясь выживанию в дикой природе. В первые и вторые сутки умирает большая часть участников. Природа умеет убивать не хуже ножа или пистолета. Обезвоживание — ваш первый враг, воды в свободном доступе на арене нет почти никогда. «Кроме третьих Игр, когда участники находились под постоянным проливным дождем. — Мрачно припоминаю я, — все тогда поумирали в первую же ночь от холода и последующей лихорадки». — В секции оружия не надейтесь застрелить кого-то, кроме мишеней. Оружие зачаровано, а вас постигнет наказание. То же самое касается других попыток суицида или убийства. У вас достаточно будет времени для этого на арене. «Интересно, — продолжаю размышлять я, — кто же ставил такие искусные чары на тренировочный центр? Мало кто из Пожирателей способен на магию такого уровня. Да и зелье для ритуала бессмертия Волан-де-Морта варил кто-то необычайно одаренный». — …Иногда ваши занятия будут индивидуальными. Победитель только один, и советую не раскрывать способностей в первый же день тренировок. — Уж про меня-то вы уже знаете все, а, друзья? Голос у Морриса ясный, задорный и абсурдно бодрый. Подпевалы поддерживают его услужливым хохотом. Волшебники только поворачивают головы на смех. Я ловлю оценивающий взгляд Поттера, он рассматривает Джонни несколько мгновений, и тот в ответ расплывается в улыбке. — А можно вопрос? — внезапно подает голос Уизли-младший, — на кой черт все это нужно? Сначала вы вырядили нас, как клоунов на манеж, теперь кормите на убой, тренируете, столько заботливых людей вокруг, советчиков… Не проще ли сразу поставить виселицу на Трафальгарской площади? Зачем устраивать этот цирк? Инструктор выслушала тираду с безразличным выражением лица. — Каждый из вас преступил закон, но Верховный Маг даёт одному из вас шанс исправиться и искупить свои ошибки. Уизли презрительно усмехается. — Вы правда в это верите, или говорите то, что вам положено по инструкции? «Хороший вопрос, Уизли, — задумчиво размышляю я, — Магловские Игры — не только средство запугивания. Это еще и мощная пропаганда. Волан-де-Морт бессмертен, ему все равно теперь, сколько пройдет времени. Через пять — десять лет подрастет новое поколение, которое будет уверено в его полной непогрешимости, а все, кто помнил правду, умрут». Инструктор проигнорировала вопрос и продолжила: — После недели подготовки вас ждет Итоговый экзамен, где вы покажете распорядителям и спонсорам свое мастерство. Экзамен будет конфиденциален, вы будете выступать по одиночке. После экзамена — Второе интервью. Оно проходит в последний вечер перед Играми. И ночью — Парад участников. Верховный Маг произнесет напутствие. — (Уизли громко фыркает), — Седьмой день подготовки вы проведете со своими спонсорами и командой подготовки — стилистами и помощниками. Вопросы? — Да, леди, еще вопрос, — продолжил Рональд, — где тут у вас можно напиться? — В баре, — невозмутимо ответила инструктор, а потом вышла, оставив нас в классе. — Кто-куда, а я в бар! — подытожил Уизли. *** Утро ознаменовалось тем, что Рона нашли избитого и мертвецки пьяного на диване в рекреации. Он орал что-то непотребное, когда Поттер с Джорджем пытались его поднять и перенести в комнату, распространял зловоние. В конце концов, его укрыли пледом и оставили. Уизли так и не снял свой фрак. Когда я пришел на завтрак, в столовой Моррис со своими дружками сдвинули столы. Они уже заканчивали трапезу и шумно разговаривали о том, как будут действовать на Играх. Поттер за одним столом с Джорджем и Невиллом тихо ведут беседу. А ко мне неожиданно подсаживается Малфой. — Привет, профессор, — жизнерадостно улыбнулся он, — думаю не ошибусь, если скажу, что у вас есть план? Секунду я оцениваю его взглядом. — Я думал, что ты считаешь меня предателем. Ты так демонстративно кинулся на меня после интервью… Малфой вальяжно облокачивается на стол. На его подносе еды в два раза больше, чем на моём. — Уже успел подлизаться к кухне? — усмехаюсь. — Не без этого. Я перегибаюсь через стол и тяну вниз рукав его толстовки. На руке выше запястья виднеется едва заживший ожог. Драко тут же отдергивает руку, но уже поздно. Я отмечаю, что при всей плавности и грациозности, двигается он слегка скованно. Малфой принимается за кашу с овощами, делая вид, что не замечает моего взгляда. После минуты в тишине, я спрашиваю. — Сколько? — Меня пытали? — уточняет он будничным тоном, — в камере время идет по-другому. А когда тебя бесконечно жгут и режут — тем более. Кстати, у них замечательный зельевар. Поставил меня на ноги за четыре дня, только шрамы остались. Чувствую, как у меня сжимается горло, и из груди рвется жгучая ненависть. Им было все известно, зачем нужно было мучить мальчика… Малфой продолжает трапезу как ни в чем не бывало, когда я спрашиваю. — Ты видел отца? Его вилка замирает на полпути ко рту на секунду, потом продолжает свой путь. — Конечно, — отзывается он ровно, — он просветил меня, что я отлучен от рода. Странно, что на пытках его не было, я думал, заглянет. Протягиваю руку через стол и дотрагиваюсь до его бледной руки. Драко вздрагивает так, будто я его ударил, и, наконец, поднимает взгляд. Глаза у него стремительно наполняются слезами. Я быстро осматриваюсь. Если заметят, на Арене ему конец. Но он мгновенно справляется с собой, только кивает почти незаметно. — Я подумал, мы могли бы изобразить неприязнь друг к другу, — тихо говорит он, — на Играх полезно пустить пыль в глаза. — Ты хочешь попасть в коалицию маглов? Малфой пожимает плечами. — Моррис — настоящий головорез, их нужно уничтожить как можно быстрее. Неплохо было бы иметь своего человека в его банде. Того, кто потом смог бы их всех перебить во сне. Пока куковал в тюрьме, кое-что слышал краем уха, Пожиратели не слишком заботятся о том, чтобы не болтать при пленниках. Идиоты. — Драко качает светловолосой головой, — Сопротивление выжило. Вы видели тот выпуск новостей, с Поттером? — Да. Думаешь, есть надежда? — Вне всякого сомнения. Пожиратели говорили о том, что не нашли ни МакГонагалл, ни семью Уизли, никого из детей-волшебников. Им удалось сбежать, или спрятаться. В любом случае, они живы и могут действовать. Через день, как Пожиратели вломились в метро, они спустились туда еще раз, и не нашли никаких следов побега. Наши словно испарились, и их местонахождение Волан-де-Морту теперь точно неизвестно. — Более того, они могут действовать, значит, с ними и ученые, те, кому удалось сбежать, — киваю я. — Нам нужно отвлечь Пожирателей. Время, когда они будут увлеченно гоняться за нами на Играх, может быть использовано Сопротивлением. — Но связи с ними никакой? Малфой качает головой. — Никакой. Здесь каждое помещение напичкано камерами, подслушивающими заклинаниями, связаться с ними отсюда нет ни единой возможности. Внезапно я ловлю на себе взгляд Гарри. Он смотрит в нашу сторону, затем оборачивается Долгопупс и Джордж, но лишь на секунду. Малфой успевает заметить. — Что у вас с Поттером? — Он тоже делает вид, что злится на меня. — По-моему, он уже не знает, на кого злиться. Я попытался поговорить с ним вчера, но он сразу ушел к себе в комнату, сказал, что устал. — Драко бросил в пустую тарелку салфетку и откинулся на спинку стула, — по крайней мере, ему хватает мозгов не вести себя как его дружок Рон Уизли. Его брат пытался вчера вмешаться в дебош, который тот устроил в баре. Обоим досталось. На лице Джорджа я отмечаю синяки и ссадины. — Уизли ведет себя как придурок. Разве не понятно, что систему не сломаешь просто так. Если это Игры, нужно принять их правила, и действовать хитро, а этот прет напролом и надеется забодать лбом танк. — Почему ты решил выдвинуть свою кандидатуру в шпионы к Моррису? — осведомляюсь негромко. — А есть другие варианты? С Уизли все понятно. Джордж должен приглядывать за братцем-имбецилом. Долгопупс слаб, его вытащили с того света, Лавгуд — круглая дура, вы должны быть с Поттером. Никто сейчас не защитит его так, как вы. — Значит, ты мне веришь? Малфой выглядит слегка озадаченным. — Конечно. И он поверит. Не сомневайтесь. Этаж для тренировок был поделен на несколько залов. Я долго изучаю таблички над дверьми и, наконец, останавливаю свой выбор на секции добычи огня. Инструктор в серой униформе показывает, как добыть огонь с помощью спичек, кремния, трения, огненного плуга, линзы. У меня получается плохо, но я не сдаюсь, и к концу занятия оказываюсь весь мокрый. Вот когда поблагодаришь небо за то, что родился волшебником. Поттер с Уизли-старшим вязали ловушки. Малфой пошел в секцию маскировки. Луна училась мастерить рыболовные крючки, Моррис, конечно, собрал дружков и отправился прямиком в секцию огнестрельного оружия. Из бронированного зала, то и дело доносились взрывы хохота и оглушительные выстрелы. Сквозь толстую стеклянную стену было видно, как падают одна за другой картонные мишени, пораженные прямо в цель. Моррис стрелял превосходно. Постепенно поглазеть собрались и другие участники. К тому моменту, как он закончил и, повернувшись, отвесил шутовской поклон, все бросили свои дела, и с мрачными лицами наблюдали стрельбу. — Представление окончено, ребятки, — хриплым голосом проговаривает Джонни, — расходитесь. Проходя мимо Малфоя, он наградил его долгим взглядом, и Драко ему обольстительно улыбнулся. Я подумал, что Морриса не так легко поймать на удочку, и тактика соблазнения не сработает. Хотя, природную малфоевскую красоту никогда нельзя сбрасывать со счетов.  — Прочь с дороги, увалень! Обернувшись вижу, как дружки Морриса отталкивают попавшегося им на пути Невилла. Трость его скользит по полу, он неловко опирается на больную ногу и, не удержавшись, валится прямо в кадку с огромным фикусом, стоящим у стены. Взрыв хохота рождает в моей душе такой гнев, что мне требуется пара секунд, чтобы взять себя в руки. — Эй, — орет Джордж, пока Луна помогает Долгопупсу выбраться из фикуса, — ты забыл извиниться. — Чего? Уже покинувшие тренировку дружки Морриса возвращаются. — Кто тут мяукнул, ты что ли, божок местного разлива? — насмешливо спрашивает один. — Вы, волшебники, видимо привыкли, что вы пупы Земли, — поддерживает второй, — да только здесь этот номер не пройдет. Это Магловские игры. А вы просто жалкие ублюдки, не приспособленные к жизни без палки с искрами. Я разворачиваюсь и направляюсь в зал с оружием. В Сопротивлении у меня неплохо получалось стрелять и разбираться в магловском оружии. Выбираю Desert Eagle Mark с серебристым корпусом, заряжаю весь магазин девятью патронами, взвожу курок. Первый выстрел попадает в край мишени, второй — прямо в «яблочко». Я стреляю девять раз подряд, пока не кончаются патроны и не закладывает уши от оглушительных выстрелов. Девять мишеней ложатся, сраженные, одна за другой. Когда заканчиваются патроны, я резко разворачиваюсь, направляю дуло пистолета сквозь защитное стекло точно Моррису в лоб. Он вернулся в тренировочную на шум ругани и теперь стоит прямо возле бронированного стекла. Его дружки вокруг и больше не улыбаются. — Мы, волшебники, не так уж не приспособлены к жизни без палки с искрами. — Произношу я негромко. Дверь открыта, мои слова слышны всем в тренировочной. Возле выуженного из кадки Невилла, остановились две девушки-близнецы и писатель. Они вышли из секции интеллекта, чтобы посмотреть, что происходит. Джонни некоторое время просто смотрит в мою сторону, потом криво ухмыляется и уходит. Дружки следуют за ним. Я провожаю их взглядом и возвращаю пистолет на место. Поттер смотрит на меня недоверчиво, но заинтересованно, Малфой аплодирует. — Ай да Северус, ай да Снейп! — восклицает он, разряжая обстановку, — с вас можно картину писать. «Зельевар — гроза огнестрела!» Я отмахиваюсь от приставучего Малфоя, меня пытается благодарить Долгопупс, но я не слушаю. Завтра обязательно начну с оружия. Если Моррис считает, что он тут главный, пусть утрется. За обедом банда Морриса хохотала не так громко и показательно. Они, склонив головы, над каким-то листком бумаги, поочередно водили по нему пальцем. Пообедал я в одиночестве, затем отправился в библиотеку. Там попросил миловидную девушку помочь мне разобраться в магловской технике под названием компьютер и интернет. Девушка включила большой плоский монитор, большую гудящую коробку, и по моей просьбе нашла все записи предыдущих Игр. Мне требовалось понять, что из себя представляет этот Моррис, и где у него слабое место. Через шесть часов убийств и кровищи, я сам был готов идти убивать всех без разбора. Игры были ужасающим действом. Хуже всякой казни, хуже прилюдных пыток. Я видел, как умные люди зверели на глазах, как они были вынуждены убить своего соперника, чтобы спастись самому, как они совершали подлые, вероломные поступки. Кингсли сгоряча выстрелил в лоб пятнадцатилетнему парню, когда тот неудачно выскочил из-за угла. Симус Финниган задушил голыми руками навалившегося на него магла, а потом его столкнул с обрыва человек, которому он доверял. Мелькали лица бывших знакомых, студентов, сострадание вызывали случайные люди, попавшие на Игры ни за что, просто потому что требовалось пушечное мясо. Это было действо против человеческой природы, которое маскировалось под акт милосердия. Помимо Игр в интернете я нашел информацию о том, как жили победители игр и их спонсоры. Те, кто не сходил с ума, получали свое помилование и крупный денежный приз. Их не оставляли в покое. Бесконечно заставляли пересматривать кровавые побоища, брали интервью, снимали репортажи о том, как они живут после Игр и по милости Верховного Мага. Победителей было всего четверо. Моррис, выигравший две игры, некий Бёрнз, проживший дольше всех в сезоне с ливнями и потому победивший, Алиссия Грейс — девушка, сошедшая с ума, и Грегори Хитсман — такой же отъявленный маньяк, как Моррис. Конечно, волшебники погибали и в победители не выходили. Дольше всех продержался Кингсли в первом сезоне, его смело снежной лавиной, как я подозреваю, вызванной специально. Какая грязь! Мерзость! Повсюду теперь сплошной мрак! Кровавое побоище, как в средние века, выставляется за удивительное шоу. Люди, наживающиеся на расправах, эти спонсоры, делающие немалые деньги, богатеющие день ото дня за счет Магловских Игр. Люди, которых заставляют смотреть Игры, и те, кто смотрит их по собственной воле. А сверху всего этого — бессмертное существо, которое вообще не вписывается ни в какие правила природы, морали, жизни, нормальности — Волан-де-Морт. Старик в теле подростка, оболочка с ошметком души внутри. Исковерканное общество, исковерканная власть, фальшивая правда… Резко встаю из-за стола. Мышцы отзываются тупой болью, шесть часов просидел в напряжении. Выхожу из библиотеки, краем глаза заметив лысого писателя с блокнотом за дальним столом. Он мне кивает, я не отвечаю. Иду по коридору к лифту, чтобы добраться до своего этажа и запереться в комнате. Как будто дверь может спасти меня от ужасов Игр. В открытое окно влетает свежесть осеннего вечера, дурманит сладким запахом жухлой листвы. Мощное защитное заклятие мерно гудит и чуть вспыхивает синим. Неожиданно для самого себя притормаживаю возле оконной рамы и тяжело приваливаюсь плечом к стене, вдыхаю аромат осени с примесью запахов большого города. За окном раскинулся Лондон, серый и невзрачный в это время года. Насколько спокойнее мне жилось за городом в маленькой квартире родителей, в тупике Прядильщика. Там течет река, там заброшенный парк и ива роняет сладкие капли на прибрежный песок… …колючки вереска цепляются за одежду, раскат грома раскалывает небо надвое, и теплые капли стекают с черных волос мне на грудь… … ночь, свет от дрожащего пламени свечи, его руки оставляют на моей коже жаркие полосы, он везде, я чувствую и осязаю его, куда бы не потянулся… …- я все поставил на кон, всем рискнул, только бы видеть тебя, только бы быть с тобой… Поднимаю глаза в стремительно синеющее небо. Где-то в груди так больно, от того, что я не жил раньше. А жить теперь — нет времени. Отталкиваюсь от стены. Когда захожу в свою комнату, с горячей мечтой о теплой постели, вижу на моей кровати Гарри. Он сидит на самом краю с таким видом, будто сам не понял, как здесь оказался. Захожу, закрываю за собой дверь. Секунду висит тишина. Я очень устал, чтобы выдерживать какие-либо разговоры, но он произносит лишь моё имя: — Северус…