Магловские Игры. Арена.

Конец недели тренировок ознаменовался грандиозным скандалом, в центре которого оказался Рон Уизли. Пить он перестал, но начисто игнорировал все тренировки, приходил за компанию, поглазеть и поваляться на диване. Сначала он достаточно грубо послал Невилла, который аккуратно попытался донести до него, что так неправильно. Затем на тренировке по выживанию сцепился с Элиотом так, что их пришлось оттаскивать друг от друга вчетвером. Лео в эту драку не полез, я поймал его взгляд как раз в тот момент, когда Рон начал орать матом на всех подряд. Мы друг друга поняли без слов, Лео демонстративно держался подальше. — Уймись, — закричал Гарри, когда рыжего удалось оттащить в дальний конец комнаты и усадить на диван, — чего ты добиваешься? — Они и тебя втянули в свою игру, Гарри? — презрительно осведомляется Уизли, — что дальше? Станцуешь с Волан-де-Мортом танго на потеху Пожирателям? Я успеваю перехватить занесенный кулак Гарри в самый последний момент. — Не надо, — говорю негромко, — не хватало, чтобы тебя посадили в карцер. Они того и ждут. Выразительным взглядом указываю на его запястье с треснувшим Подавителем. Уизли расценивает этот взгляд по-своему. — Да, Гарри, послушай лучше Снейпа, ты же теперь сменил одного слизеринца на другого. А впрочем, не все еще потеряно, правда, Малфой? — Он с кривой усмешкой поворачивается к Драко, который только что вошел в зал и застыл на пороге в замешательстве, — всегда можно устроить тройничок! Уверен, Гарри, что тебе понравится! На секунду все теряют дар речи. Полумна соображает дольше остальных, но потом щеки её пунцовеют, а рот открывается. Гарри лишь презрительно морщится. — Что ты несешь, Рон Уизли? — выплевывает он, — посмотри на себя. Гермионе было бы стыдно. У Уизли такой вид, словно его ударили под дых. У него даже веснушки бледнеют от гнева. Гарри разворачивается и чеканным шагом уходит в секцию оружия. Все постепенно расходятся, оставив Уизли одного на диване, полыхающего от злости. Я опускаюсь рядом. — Вы бы включили голову, Уизли, — произношу негромко, — иначе рискуете остаться на арене в одиночестве. Он отворачивается, но я успеваю заметить, как дрожат его губы. Вопреки всему, мне становится его жаль, но сказать мне ему нечего, он сам должен вылезти из той ямы, в которую себя загнал. Случившееся не остается без внимания. Элиот, конечно, нажаловался распорядителям, и Уизли закрыли. Его увели прямо с обеда, и мы не видели его два дня. Джордж переживает так, что покрывается какой-то сыпью. Малфой все боится её подцепить. — К ссадине на носу и фингалу под глазом, мне только сыпи еще не хватало, — бурчит он. — На параде спонсоры будут смотреть на тебя издали, мелкие изъяны вряд ли будут видны, — задушевно сообщает ему Полумна, похлопав его по руке. На самом деле, Малфой волнуется не зря. Парад — самое главное событие на Играх. Участники, которые уже не новички, а тренированные бойцы, делают круг почета на специальных колесницах по Игровой Площади и приветствуют Верховного Мага. Потом им дается три дня на подготовку к Экзамену и финальному интервью. Вторая неделя подготовки завершается накануне Игр, и она очень важна, потому что после Парада и Экзамена спонсоры решают, кого будут спонсировать. Обычно к Параду готовятся самым тщательным образом. Вот и ко мне в комнату с утра пораньше в понедельник стучится вся команда стилистов во главе с Даниэлем. — Просыпайтесь, мистер Снейп, вечером нас ждут великие дела, — звонким голосом сообщает он, а потом слегка тормозит на пороге, когда видит, что я в постели не один. Гарри поднимает встрепанную голову с подушки и моргает несколько раз. Я невольно улыбаюсь выражению лиц всех этих людей. Они пришли ко мне аж впятером. Наверное, опять кожу сдерут заживо, или удалят волосы со всего тела. — Эээ… ровно пять минут, и мы заходим, — предупреждает Стиггинс, — я скажу Пьетро, что мистер Поттер… задерживается. Дверь закрывается. — Я и забыл, что сегодня Парад, — зевает Гарри. — Как это ты смог? Малфой болтал об этом каждую секунду. — Я крепко обнимаю его и целую в подставленные губы, — Пьетро — это твой стилист? — Мммугу, — мычит Гарри. Он изворачивается, подкатывается ко мне под бок, и я ощущаю неоспоримое доказательство его желания, утыкающееся мне в бедро. Но в дверь решительно стучат. — Иди к себе, до вечера. Еще один поцелуй, и он уходит. Ко мне в комнату семенит моя сконфуженная группа подготовки. Дан никак не комментирует наличие в моей постели других участников и принимается за работу. Полдня я не вылезаю из ванной. Потом две девушки натирают меня каким-то средством, от которого кожа становится как у младенца: гладкой, словно шелковой. Дан долго колдует над моими волосами. Он несколько раз их чем-то смачивает, сбрызгивает, втирает какую-то мазь в кончики. Я пытаюсь интересоваться составом и невольно завязывается разговор о волшебных снадобьях и ингредиентах. Немало не стесняюсь, что сижу перед Даном и четырьмя девушками в полотенце. Они изучили мое тело с профессиональной точки зрения еще в первый день, и смущаться их не получалось. Они на полном серьезе обсуждают, стоит мне засунуть в брюки специальную накладку для пущего эффекта, или нет. Когда я, отойдя от шока, едко осведомляюсь, для чего это нужно, девушки смотрят на меня изумленно. — Вас обожают, мистер Снейп, — сказала одна из них, — вы человек-загадка, неужели вы этого не знали? У вас армия поклонников! Нужно сделать вас еще привлекательнее! На мгновение я теряюсь и стараюсь удержать свою челюсть на месте, чтобы не выглядеть совсем неподобающе. — Смотрите, я вам сейчас покажу. Она протягивает мне мобильный телефон, с экрана которого на меня смотрит моё собственное лицо. Фотография сделана на первом интервью. Я выгляжу просто потрясающе, прямой, смелый взгляд гипнотизирует, шелковая волна черных волос лоснится по плечам, ловит яркие блики от софитов, крепкая, стройная фигура, облаченная в черный костюм, и зеленый шейный платок — на нём настоял Даниэль, и не зря! Он делает моё лицо молодым, здоровым, привлекательным… Под фотографией целая страница статьи, посвященной мне, где автор гадает, кто я, как поведу себя на играх, и, самое главное, свободно ли моё сердце?! А под статьёй я вижу рецензии и комментарии, большинство из которых восторженные, наполненные миниатюрными рожицами и сердечками. От всего этого у меня рябит в глазах. Даниэль слегка усмехается моему озадаченному виду. — А как вам это? — девушка что-то нажимает и листает в телефоне и вновь протягивает мне его. Я вижу фотографию, которая вообще не могла существовать, потом приглядываюсь, и понимаю, что это искусный рисунок, выполненный в карандаше. Я обнажен, лежу в смятых простынях, волосы рассыпаны по подушке в живописном беспорядке. Край одеяла прикрывает пах, но в остальном фантазия художника наградила меня прекрасным мускулистым телом и очаровательным, притягательным взглядом. К своему недовольству, могу только моргать, увидев этот шедевр, слова просто не идут с языка. — Вас вожделеют, — поясняет Дан, продолжая возиться с волосами, — и, надо сказать, это успех. Главный ваш конкурент — Драко Малфой, но, как по мне, вы круче… — Благодарю, мистер Стиггинс, — выдавливаю я. — Но, все-таки, можно как-нибудь обойтись без протезирования члена? — Думаю, это лишнее, — легко соглашается он, пряча улыбку. На обед я спускаюсь в повседневном сером спортивном костюме, но уже в гриме и с прической. От сдвинутых столов волшебников, которые служащие уже не убирают, потому что мы снова стаскиваем их вместе, мне улыбается Полумна. Девушка сидит на двух стульях, чтобы уместить пышную светлую юбку из множества слоев фатина. Сверху на ней надета серая кофта. Полумна беззаботно мотает ногами, волнуя тяжелый подол, и крутит в пальцах туго завитые светлые локоны. — Профессор Снейп, вы прекрасно выглядите, — сообщает она, когда я сажусь рядом. — Вы тоже, мисс Лавгуд. Передо мной появляется супница с большим половником, блюдо с хлебом разного вида, сливочное масло, большая чашка ароматного чая и баранина тушеная в овощах. Принимаюсь за еду и задаюсь вопросом, играет Полумна, или она на самом деле такая. Наверное, жить с её восприятием мира легче, ну, а если она лишь создает свой образ — я готов поаплодировать стоя. Легчайшее прикосновение к волосам отвлекает меня от мыслей. Поворачиваю голову. Полумна отводит черную прядь мне за ухо, потом смущается и отдергивает руку. — Извините. Я не успеваю ничего ответить. — Ты поосторожнее, Лавгуд, профессор Снейп занят, — подмигивает нам Малфой. Я поражен сходством с Люциусом. Ему нарастили волосы, они теперь спускаются до талии золотистой блестящей волной. Драко отбрасывает их за плечо. Даже лицо изменилось. С помощью невидимых штрихов косметики черты стали тоньше, он превратился в некое бесполое прекрасное неземное существо. И я понимаю, что ему на арене тоже не жить, также как и Поттеру. Может быть, не в первую, а во вторую очередь будут охотиться именно за ним. Поэтому его стараются сделать таким магическим и эфемерным. Я краем глаза вижу Морриса. Он входит в столовую в компании Элиота и Адисона. Щуплый, похожий на грызуна Элиот, бросает взгляд в сторону нашего стола и морщится. Лицо Адисона как всегда непроницаемо. Что в голове у этого высокого шатена, с яркой рыжиной в волосах? Он несколько мгновений рассматривает меня, и я вспоминаю то, о чем мне говорила Полумна. Они хотят меня в свою команду. Команды, естественно, временные и чисто номинальные. Союзы на Играх — не редкость, потому что группой проще выживать и убивать врагов. А потом, когда останутся только «друзья», начинается самое интересное… Я перевожу взгляд на Гарри, который входит в столовую. Он причесан, зелень глаз оттеняется ярко-зеленой рубашкой, поверх которой наброшен халат. Мне хватает одного взгляда, чтобы отмести все мысли о вступлении в союз Морриса. Отойти от Поттера на арене меня заставит только смерть. — Вот и наш принц явился, — внезапно произносит Малфой с противной издевкой в голосе, — что, выдалось бурное утро, Поттер? Задница болит? Гарри на мгновение останавливается возле нашего стола. Я поворачиваюсь к Драко в легком недоумении и натыкаюсь на его серьезный взгляд. Краем глаза вижу, как банда Морриса внимательно наблюдает за нами. Малфой продолжает злобно ухмыляться, но левая бровь едва заметно приподнимается. Слизеринцы обычно понимают друг друга без слов. — Не думал, мистер Малфой, что вас до сих пор интересует задница Поттера, — произношу, улыбаясь, — она — не ваша забота. Больше нет. Все вытаращивают на нас глаза, у Гарри открывается рот от шока. — Что происходит? — вырывается у Рона Уизли, который еще не успел привести себя в порядок после карцера. От него разит потом и еще чем-то мерзким, но вид у него намного более уравновешенный, чем раньше. Игнорирую его слова и реакцию присутствующих, откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и слегка наклоняю голову. Чувствую, как волосы щекочут плечо через ткань рубашки, вспоминаю, что я неотразим. Малфой весь натягивается, словно струна, встряхивает длинной гривой. — Жду не дождусь, как мы с вами окажемся на арене один на один, Снейп, — цедит Драко сквозь зубы, но достаточно громко, чтобы его услышали за соседним столом. — Зачем же ждать до арены? Встаю неспешно со стула, легко подцепляю пальцами кувшин с водой и под ошарашенное безмолвие волшебников выливаю его прямо на макушку Малфоя. Вода льется с его безупречных волос на плечи, намокает дорогая ткань бежевой рубашки. Секунду он настолько поражен, что не может выговорить ни слова, потом разворачивается и стремительно уходит. — Козел, — орет он через всю столовую, обернувшись на пороге. Усмехаюсь. Краем глаза отмечаю, что театр удался. Моррис и компания безмолвствуют и переваривают увиденное. Волшебники смотрят на меня с одинаково озадаченными лицами, особенно Гарри, который вообще лишился дара речи. — Но… — подает голос Полумна в полной тишине, — разве вы с Драко не… Внезапно Джордж хватает её за плечи и целует в губы, чтобы вовремя закрыть ей рот. Я рассмеялся бы над выражением лица Рональда, если было бы можно. Оно буквально вытянулось и стало еще глупее, чем обычно. — Сексуальная революция какая-то… — бормочет Долгопупс, качая головой.

***

Часом позже нас вместе с командами подготовки собирают в подвальном помещении Тренировочного центра. Перед выездом на Игровую площадь стоят пятнадцать золочёных колесниц, по одной на каждого участника. В них впряжены холеные кони. Пока все собираются, я подхожу к черному жеребцу. Шерсть у него блестит и лоснится, грива расчесана и заплетена причудливым образом в косы. Протягиваю ему руку. Огромное животное внимательно смотрит на меня большими добрыми глазами, потом слегка встряхивает головой и шлепает губами. Между зубов у коня воткнута узда. — У меня ничего нет для тебя, — произношу, проводя по бархатной шее ладонью. Конь переступает копытами. — Твой конь хорош, — оборачиваюсь. Возле меня в вальяжной позе, привалившись плечом к колонне стоит Моррис. Волосы у него гладко зачесаны назад, аккуратно спускаются к лопаткам. Лицо молодое, притягательное, особенно завораживают фиолетовые глаза. Никогда не встречал у людей такого оттенка. Интересно, что он с ними сделал? — Линзы. — Что? Он отталкивается от колонны и плавной походкой идет ко мне. На Моррисе надета свободная темно-синяя рубашка на шнуровке, узкая талия и стройные бедра перетянуты черным широким поясом, брюки вправлены в высокие сапоги. — В моих глазах цветные линзы. Фиолетовые. — Поясняет он. Джонни останавливается на расстоянии вытянутой руки, на его губах блуждает задумчивая улыбка, взгляд оценивающий. Приглядевшись, я действительно вижу едва заметную границу прозрачной пленки на зрачке и радужке. — Специальное приспособление для смены цвета глаз. — А настоящий какой? — Тебе интересно? — Не очень. Моррис усмехается. — Я вижу, ты человек с мозгами, поэтому не буду ходить долго вокруг да около, — Джонни встряхивает волосами, нарушая их идеальный порядок, — ты должен понимать, на чьей стороне сила. Присоединяйся к нам. Мы хорошо тренированы, на Играх не первый раз. — Допустим, соглашусь — и что дальше? — я принимаю его же позу: руки складываю на груди, слегка расставляю ноги, чтобы стоять увереннее. К тому же, я выше Морриса на полголовы и смотрю на него сверху вниз. — Будет легче выжить первое время. — А ты так преисполнен желания продлить мне жизнь? — скептически осведомляюсь. Джонни пожимает плечами. — Надоело лупить малышню. Хочется нормального соперника. — Криво ухмыляется в ответ Моррис. Смеряю его взглядом. Конечно, с ними выгодно, в других обстоятельствах я бы согласился. И это не помешало бы мне хладнокровно его убить, когда рассыпалось бы шаткое перемирие. В этот момент в помещение входит Гарри. Моррис оглядывается на звук открывшейся двери, потом поворачивается обратно ко мне. На его лице понимание. — Знаю, почему откажешь, — произносит он со странной интонацией, — не можешь бросить парня. Я молчу некоторое время и не принимаю его ироничный тон. Конь, лишившись ласки, слегка толкает меня мордой в плечо. Я вслепую нашариваю его бархатистый нос ладонью. — Если сейчас ты разыгрываешь доброго товарища, то слушай: в этих Играх все не так как всегда. — Говорю тихо, смотрю ему прямо в глаза. — Прими совет на «товарищеских» правах: не суйся к волшебникам. Разбирайся со своими дружками, Моррис, и если вы посмеете напасть на нас… Не продолжаю. Позволяю ему прочитать окончание фразы в своём ожесточенном взгляде. Гадкая улыбка с губ Джонни не сходит, напротив становится еще гаже, а в фиолетовых глазах растет заинтересованность и разгорается азарт. Игра началась. — Что ж, я тебя услышал, Северус Снейп, — легко соглашается он. Ко мне подходит Гарри. Лицо у него слегка встревоженное, он сначала окидывает взглядом меня, потом Морриса. Джонни чуть наклоняет голову. — Мистер Поттер. — Мистер Моррис. Когда Джонни отходит, Гарри поворачивается ко мне. — Что ему было нужно? Смотрю на него секунду, чтобы справиться с тревогой, которая пожирает моё сердце. Поттер крепкий, мускулистый, сильный, высокий и красивый. Его не сломило ни сиротское детство, ни гибель друзей и наставников, ни жизнь в подземелье, ни тяжелая ноша лидера Сопротивления, ни голодные дни в тюрьме. Я все еще вижу в нём дерзкого мальчишку из гриффиндора, но больше не вижу его отца. Холеный, избалованный Джеймс Поттер никогда бы не стал таким, как его сын… — Северус, — зовет он. В изумрудных глазах нарастает беспокойство, но я гашу его быстрым прикосновением к щеке. — Моррис хотел переманить меня в свою команду. Я не согласился. У Гарри молодое румяное лицо, в его глазах я почти не замечаю теперь зелени глаз Лили, он больше не воспринимается мною как её сын. Он просто Гарри. Человек, который не умрет на арене, созданной Волан-де-Мортом на потеху извращенцам-Пожирателям. — Это хорошо, — улыбается Поттер, все еще настороженно меня разглядывая, — ты в порядке? — Да, просто я… мне трудно объяснить… Взгляд Гарри теплеет, плечи опускаются расслабленно. Кажется, он уже подумал, что меня надо спасать от Морриса. Я кладу руку на его плечо, хотя сейчас мне больше всего хочется его прижать к стене и поцеловать до боли. Он перехватывает моё запястье пальцами. — Участники, по коням! Участники, по коням! Громоподобный голос льется из динамиков огромного экрана, подвешенного левитацией посреди подвала. От громкого звука лошади волнуются, но обслуживающий персонал их успокаивает. Повсюду полно народу. Прислуга расчесывает лошадей, разворачивает внутрь комнаты красную дорожку, по которой поедут колесницы, чистят её, протирают и без того натертый до блеска золотой арнамент колесниц. Вокруг участников суетятся стилисты. Полумну уже сажают в колесницу, и три человека пытаются договориться, как уместить в ней пышную юбку. Малфоя посушили. Он вспрыгивает на первую ступеньку колесницы и ослепительно улыбается Лео, который стоит поодаль в странном обмундировании, похожем на латы. Тот чуть не скрипит зубами от злости. Я мысленно качаю головой, на месте дерзкого мальчишки я бы поостерегся. Лео может и не выполнить своё обещание и завершить начатое в душевой. В дальнем конце Рон Уизли стоит возле открытой дверцы своей колесницы с кислым выражением лица. Искренне восхищаюсь его стилистом, он привел пропитое за неделю лицо парня в нормальный вид. Рядом с ним его брат собранный и серьезный. Неподалеку от них — Невилл, облаченный в красный фрак, выглядит превосходно. Моррис отошел к своим друзьям. Худой Элиот одет в комбинезон на голое тело. Странный выбор. Рита похожа на амазонку, на ней облегающее короткое платье из серебристой ткани. Темные волосы забраны в высокий пышный хвост и перевиты серебряными лентами. На лице девушки вызывающий макияж. Адисон, на котором не то мантия, не то легкая накидка кипенно-белого цвета поверх белого же костюма. Он по-прежнему убийственно спокоен и отрешен от всего происходящего. Я вдруг понимаю, что за неделю ни разу не услышал его голоса. Гарри уводит Пьетро. Он окидывает меня сердитым взглядом, будто я виноват в том, что его подопечный вовремя не поправил черный галстук-бабочку. Ко мне подходит Даниэль, поправляет воротник-стойку на рубашке, перебрасывает черную прядь волос из-за спины мне на плечо. — Помните о камерах, Северус, — говорит он негромко, — вы всегда в центре внимания. Ваша задача сейчас поразить спонсоров. Ничего сложного не требуется, вы сделаете круг почета, потом колесницы выстроятся полукругом перед президиумом Верховного Мага. Вы выслушаете его речь, сделаете еще один круг и все. Дело сделано. Киваю, пока Дан разглаживает ладонью лацканы моего пиджака. Костюм мне немного мал, хотя, он просто не дает сутулится. — И хотя бы попытайтесь улыбнуться, — Даниэль совершенно серьезен. Я складываю губы в улыбку, как мне кажется, достаточно нейтральную, но ему все равно не нравится. — Не так ехидно, — Дан готов махнуть на меня рукой. Захожу в узкую, одноместную колесницу, закрываю за собой золотую дверцу с богатой лепниной и бросаю взгляд на экран. На нем транслируется начало торжественной церемонии парада участников. Площадь окружена трибунами, на которых уйма народу. В центре площади — президиум — огромное вычурное сооружение в виде башни с винтовой лестницей. Наверху башни Золотая Ложа — место, где Участников Игр каждый год встречает Верховный Маг. На башне я вижу Высших. Пожиратели выстроились на лестнице согласно иерархии: самые бесполезные на низких ступенях, и чем больше заслуг перед Волан-де-Мортом, тем выше ступенька. Я вижу Эйвери, который стоит теперь в середине лестницы, раньше его место было намного ниже моего, почти в самом начале. Люциус находится чуть выше, потом Трэверс, Пиритс и Селвин. Выше всех, конечно, Беллатриса Лестрейндж. Худая, изможденная, с серым лицом и грязными спутанными волосами, некогда роскошными, пышными. Я вглядываюсь в неё, стараясь понять, как такое существо как она, могло воспринять жертвоприношение собственного ребенка бессмертию Волан-де-Морта? Неужели вообще ничего? Судя по невменяемому и абсолютно дикому взгляду, что-то человеческое в ней все-таки было. Беллатриса стоит, рассматривая пространство прямо перед собой, без движения, что-то безостановочно нашептывая себе под нос. Ею владеет безумие, не иначе. В микрофон громогласно завывает Алан Тейлор из комментаторской ложи. В его трескотню я не вслушиваюсь, каждый год одно и то же: благодарность Высшим, Игры как символ новой эры содружества маглов и волшебников… От этой чуши уже тошнит. А потом трибуны взрываются овациями, все поднимаются с мест, через площадь к своей башне идет Верховный Маг. Волан-де-Морт одет в великолепную темно-бордовую мантию с длинным шлейфом, обильно украшенную золотой вышивкой. Под мантией у него простой черный костюм и красный галстук. Он идет не обращая никакого внимания ни на беснование толпы, ни на восторженные эпитеты, коими его осыпает ведущий. Голова молодого черноволосого мужчины поднята, бескровные губы сложены в полуулыбку, на лице не выражается ничего. Камеры берут его крупным планом, и на меня с огромного экрана смотрят красные, будто сытые видом крови, глаза. Высшие склоняют головы, когда он поднимается мимо них по широкой лестнице, никто на трибунах не смеет сесть прежде него. Приглядевшись, я вижу перед каждым из нескольких сотен рядов вооруженную охрану. Уполномоченные маглы прохаживаются вдоль рядов с автоматом наперевес. Камера берет крупным планом хорошенькую девочку с голубыми лентами в волосах. Она исступленно улыбается и изо всех сил хлопает в маленькие ладошки Высшим и Повелителю, но спиной она вжимается в свою мать, которая не выпускает из побледневших рук её худые плечи. Волан-де-Морт стоит несколько секунд на самом верху своей золотой ложи, потом опускается в бордовое кресло. Шлейф его мантии раскидывается вокруг него так, будто он сидит в луже крови. Я отворачиваюсь. Смотрю, как участники все без исключения наблюдают это торжество лицемерия, утыкаюсь взглядом в Гарри. На его лице я вижу такую лютую, такую всепоглощающую ненависть, что на мгновение замираю. Гарри словно полыхает ею изнутри, такое выражение претит его лицу, его глазам, он никогда не должен носить эту ненависть в своем сердце. Он стоит без движения мгновение, а потом выходит из своей колесницы. — Волшебники, — говорит он громко, и его голос отдается гулким эхом по всему помещению, — я не хочу принимать условия Игры, которые диктует нам Волан-де-Морт. Стоит полная тишина, все внимательно следят за тем, как он подходит к началу красной дорожки и снимает с шеи галстук-бабочку. Гарри отшвыривает его в сторону, поворачивается лицом ко всем участникам, набирает в грудь воздуха. — Мы можем это остановить, — говорит он, — им нас не сломать и не запугать. Я предлагаю объединиться и порушить их планы на Победителя. Седьмых Магловских Игр не будет, если мы все вместе откажемся играть. Что скажете? Ровно минуту все замирают без движения, а потом в полной тишине раздается громкий щелчок закрывшейся дверцы колесницы. К Поттеру гулким шагом на глазах всех участников, стилистов, слуг, идет Джонни Моррис. Когда я вижу это, я готов подскочить от удивления. Он подходит, секунду смотрит на Гарри, потом улыбается. — Здесь тебе не Сопротивление, Гарри Поттер. Потом хлопает его по плечу и уходит обратно в свою колесницу. Звучит горн, возвещающий, что пора ехать. Моррис, Рита, Элиот, Адисон и Лео проезжают мимо Гарри по очереди, не глядя на него, обдав пылью из-под копыт лошадей. Секунду замешательства прерывает Рон. Он вылезает из колесницы и твердым шагом идет к Гарри, становится рядом с ним, берет его за руку. Следом за ним выходим и мы все, последние волшебники Хогвартса, жалкий оплот Сопротивления. К нам от ошарашенной кучки стилистов подлетает Даниэль Стиггинс. — Если вы нарушите правила, спонсоров вам не видать. И тогда вы все умрете на арене. Подумайте… — он в отчаянии смотрит на меня, — Северус, вы же не допустите этого… Ему никто не отвечает. Идущие на смерть приветствуют тебя, Волан-де-Морт! Мы выходим все вместе, держась за руки. Пешком. Единой шеренгой. Последние из Ордена Феникса. Глубокий вечер разгоняется огромными прожекторами, направленными на нас. Трибуны громко ахают, среди распорядителей переполох, все камеры направлены на нас, наши лица — решительные и гордые — дублируются на бесконечных рядах экранов, выставленных по всему периметру Игровой площади. Колесницы давно завершили круг почета и стоят теперь перед башней, а нам к ней еще идти и идти. И мы идем, шаг за шагом, не опуская глаз, рука Гарри зажата в моей руке так крепко, что немеют пальцы, но я ни за что не выпущу её. С другой стороны, приподнимая пышное тяжелое платье, идет Полумна. Она слегка испугана. Я легонько тяну её за руку, чтобы привлечь её внимание, и, когда девушка поворачивается ко мне, киваю ей успокаивающе. К тому моменту, как мы подходим к башне, Джереми Кларксон, скорее всего, уже распрощался с жизнью. Он орет в комментаторской ложе на Тейлора так, что их слышно и без микрофона. Народ повскакивал с мест, хотя, в общем-то, мы ничего такого не сделали. Подумаешь, вышли, держась за руки, не как соперники, а союзники, готовые перегрызть глотку всем, кто к нам сунется! Мы выстраиваемся у подножия башни. Сверху на нас смотрит Волан-де–Морт, сложно сказать, какое впечатление на него произвела наша выходка. Он поднимается с места, и трибуны постепенно замолкают. В тишине Повелитель подносит палочку к горлу. — Сонорус. Молодой высокий голос совершенно не вяжется с его могущественным образом. Услыхав его, Высшие вздрагивают, а я горько усмехаюсь. Мне сложно представить, что он еще может вытворить с нами, чтобы нас запугать. — Здравствуйте! Участники, мы приветствуем вас! Мы салютуем вашей отваге. — Трибуны подхватывают его слова бурным овациями, — мы даруем вам шанс на прощение и на жизнь в новом государстве. Государстве без вражды и ненависти. Вы сразитесь за право жить, а смерть ваша послужит наставлением всем, преступающим закон. Счастливых вам Магловских Игр! И пусть удача всегда будет с вами! Волан-де-Морт с высоты своей башни смотрит прямо на Гарри, который стоит в центре нашей бунтовской шеренги. Молодое красивое лицо темного Лорда морщится в улыбке превосходства. Гарри стоит прямо и ни на секунду не отводит взгляд.