Магловские Игры. Арена.

Положа руку на сердце, я волновался, что Волан-де-Морт поквитается с нами за выходку на Игровой площади. Прежде никто из участников не выказывал такой явной конфронтации и протеста на всю страну. Но все волнения были зря. Пожиратели не прореагировали никак. Видимо, приберегли расправу до Игр. Общественность гудела два дня, журналисты ломились в тренировочный центр, всем хотелось поговорить с волшебниками-бунтарями и сорвать куш небывалой репортерской славы. По телевизору ведущие вечерних новостей без конца спрашивали друг у друга, что же ожидать от грядущих Игр? В интернете развернулся настоящий ажиотаж вокруг моей персоны. Все почему-то решили, что это я инициировал акцию протеста против уклада Магловских Игр. Сначала мне казалось, что Поттер зря выкинул подобный финт Вронского, но потом я понял, что чем больше нами интересуются, тем больше у нас может быть спонсоров. В последний день мы тренируемся отдельно друг от друга. Союзы союзами, а карты сразу раскрывать нельзя. Малфой держится с волшебниками, но все более прохладно. Мы больше не рискуем затевать спектакль, наподобие того, что произошел накануне, но после Парада я все же выловил его в коридоре. — Тебе следовало бы встать на сторону Джонни и выехать на колеснице. Драко отбросил за спину длинную светлую прядь и пожал плечами. — Не беспокойтесь. На Джонни наша выходка не произвела особого впечатления. Да и мне они вряд ли станут так уж доверять, что бы я сейчас не сделал. Может и вправду стоило отдаться Лео… Все-таки я думаю, что он это не серьезно... Приблизительно я понимаю, кто в чем хорош. Джонни, несомненно, будет сдавать экзамен по стрельбе. Рита по холодному оружию, наблюдал вчера, с какой легкостью она попадает в цель сразу тремя ножами с пятнадцати метров. Элиот и писатель Том, скорее всего, покажут себя в секции интеллекта. Лиза и Анна будут бегать или маскироваться, Лео снова начнет швыряться гирями. Что до волшебников, то Невилл хорош в травах и собирательстве, Гарри конструирует замечательные ловушки, я стреляю, Полумна мастер маскировки, Джордж, надеюсь, приструнит младшего брата, а Малфой… будет блистать и сверкать на солнце, как бриллиант. Вопреки ситуации, усмехаюсь. Абсурдность достигла своего предела. Я, напудренный и обмазанный кремами, собираюсь завтра на втором интервью умасливать каких-то богатых магглов, чтобы вытащить бывших студентов с того света. Но перед этим на Экзамене я сначала докажу им, что умасливаю их не зря. — Внимательнее, мистер Снейп, — инструктор делает мне замечание. Я выпрямляюсь, сосредотачиваюсь и стреляю. Девять из десяти мишеней ложатся, в последнюю я промазал. Перезаряжаю пистолет, выпускаю в последнюю мишень всю обойму так, что она получает три повреждения, прежде чем опускается. Инструктор кивает. Кажется, она в числе моих фанаток, то и дело поглядывает исподтишка. С самого утра следующего дня Малфоя нигде нет, как и банды Джонни. Я расцениваю это как хороший знак. Сомневаюсь, что Джонни откажется от человека, хорошо знающего волшебников, пусть и не слишком ему доверяет. Нам нужно, чтобы Малфой был в их союзе в первые четыре дня, которые на Арене самые сложные, и держал их от нас подальше. С самого утра ко мне в комнату бесцеремонно вламываются стилисты, не потрудившись даже постучать, уже не стесняясь вытаскивают из моих объятий Гарри, и принимаются меня готовить к Экзамену. Они заранее спрашивают, что я собираюсь демонстрировать, чтобы понять, какой накладывать грим, и радуются, когда я отвечаю, что собираюсь отправиться в секцию стрельбы. — О, мы из вас такого Джеймса Бонда сделаем, что Шон Коннери или Пирс Броснан не сравнятся! — воскликнул Даниэль. Я не стал уточнять, кто все эти люди, покорно дал себя помыть-натереть-накрасить. После двух часов издевательств Дан осторожно положил на мою кровать строгий черный костюм, галстук и белую рубашку. — Мы закончили, — объявляет он, — можете быть свободны. Стилисты, визажисты, слуги покидают мою комнату. Я уверенно скидываю халат. Даниэль с таким деловитым видом и абсолютно безэмоционально оценивал моё тело, что стесняться его уже бессмысленно. — Как подготовка? — сдержанно спрашивает он. — Порядок. Надеваю белье, брюки, рубашку. Даниэль застегивает изумрудные запонки и повязывает галстук им в тон. Почему-то, он выбрал для меня именно зеленый цвет в довершение к привычному черному с самого начала… — В Сопротивлении тоже порядок. Замираю. Смотрю на него в упор. Даниэль не поднимает глаза до тех пор, пока не заканчивает возиться с галстуком, только потом отвечает на мой взгляд. И его совершенно не смущает, что смотрю я на него неприязненно и недоверчиво. Что это? Новая уловка от Волан-де-Морта? — Ваш поступок на Параде окончательно уверил меня в том, что вы — человек Поттера, Северус. Сейчас шпионы на каждом шагу, мне нужно было убедиться лично. Не тороплюсь вступать с ним в разговор, приподнимаю голову и прищуриваюсь. Даниэль долго смотрит мне в глаза, потом подает пиджак. Я его надеваю. — О, сколько времени! — внезапно произносит он, — вы только взгляните. Против воли я бросаю взгляд на часы. Его запястье тонкое и хрупкое, и крупный циферблат совершенно ему не подходит. Но в один момент он поворачивает его к свету так, что на короткое мгновение на них мелькает молния. Знак Сопротивления. — Я понимаю, — говори он совсем тихо и быстро, — часы не заставят вас поверить, но у меня кое-что есть для вас. Передать это Поттеру, не вызвав подозрений, я не могу. Он быстро засовывает во внутренний карман моего пиджака белый лист бумаги, потом кивает и выходит из комнаты. Я открываю письмо, не забыв при этом запереть за ним дверь. «После прочтения УНИЧТОЖИТЬ! Дорогой Гарри, если ты думаешь, что дело наше после твоего плена умерло, ты ошибаешься. Ты не представляешь, каких высот могут достичь беспалочковые волшебники даже в самом юном возрасте. У нас есть магия, и мы еще живы. Фурия готова. На Арене тебя будут спонсировать наши люди, мы подадим знак, и ты поймешь, когда нужно действовать. П.С.: Тедди в порядке.

Минерва.»

Я потрясенно вглядываюсь в текст письма. Им удалось передать его в тренировочный центр! И они могут нам помочь на Арене… Это в голове не укладывается. Каким образом закрытое Сопротивление связано со стилистом, работающим на Игры? Получается, связь с поверхностью была уже тогда, когда я входил в ближний круг? За один день такие связи не налаживаются, значит, Гарри доверял мне не на все сто процентов. Почему-то этот факт слегка задевает. — Мистер Снейп? Вы готовы? — ко мне робко стучится служанка, — участникам велено собраться в зале ожидания. Через полчаса начнется Экзамен. Я встряхиваю волосами и зажигаю свечу. Держу над ней белый листок до тех пор, пока он не превращается в пепел. Конечно, мне хотелось бы показать его Гарри, но я несколько раз замечал, что после моего отсутствия в комнате, вещи лежат слегка не на тех местах. Возможно, комнату обыскивают. Оставлять письмо здесь или хранить его при себе слишком опасно. Я накидываю пиджак, поправляю зеленый галстук и иду на Экзамен. Зал ожидания отделен от студии, в которой принимается Экзамен, мощными защитными чарами. Я чувствую их сразу, как только приближаюсь к порогу. Двойной щит Протего с сильными отталкивающими чарами. Саркастически хмыкаю. Все ясно, спонсоры настолько боятся участников, что заручаются неизвестной им магией, только чтобы удержаться от нас подальше. Что это за логика? Качаю головой. Полумна в просторном комбинезоне беззаботно сидит у окна. Когда подхожу к ней, девушка задумчиво улыбается и кивает мне. — Как настроение, профессор? — Сносное. Она коротко смеется и бросает на меня странный печальный взгляд. Почему-то мне кажется, что она хочет сказать мне что-то еще, но Полумна отворачивается к окну. В зал входит Джонни со своей свитой. Среди них и Малфой, который держится вполне свободно. Его длинные волосы, развевающиеся золотистой волной на Параде, сейчас стянуты в тугой хвост на затылке. Он пугающе похож на своего отца. Люциус не бросил ни единого взгляда на сына, пока мы стояли перед подиумом на Игровой Площади. Я специально за этим следил. Иногда даже в самой тонкой игре вопрос могут решить незначительные мелочи. Драко о чем-то без конца разговаривает с Элиотом и Ритой. Те его слушают, ухмыляются, внешне не выказывая никакой неприязни. Лео смотрит на него, как на рождественский пудинг, но в разговор не вступает. По лицу Джонни сложно что-либо понять. После нашего разговора перед Парадом, он старается вообще со мной не пересекаться. Глядя, как Малфой вертится и кокетничает со всеми направо и налево, моя тревога за него растет. Возможно, выбранная нами тактика неверна, и Драко нельзя оставлять в банде Джонни. На мои плечи ложатся теплые ладони, оборачиваюсь. Рядом со мной стоит Гарри в странном черном блестящем облегающем одеянии. Приподнимаю брови. — Что дальше? — спрашиваю скептически, — Пьетро тебя голым выпустит на итоговое интервью? — Мне нужно маскироваться. В этом удобнее всего. — Ты идешь в секцию маскировки? Ты же помнишь, что там мало кто находит спонсоров? — Не волнуйся, у меня есть план. Из коридора в зал входят Уизли. Джордж горячо что-то втолковывает своему брату, Рональд вяло отмахивается. — Участники, подойдите на жеребьевку. Старший инструктор - та же женщина, которая проводила вводный инструктаж - протягивает нам стеклянный сосуд с разноцветными шариками. Я вытягиваю номер десять. Это означает, что сидеть мне в зале ожидания полтора часа. Гарри достается номер один, Малфою — четвертый. Полумна меланхолично вытягивает двенадцать, а Джонни — два. Он улыбается, ерошит волосы, снимает темные очки, чтобы подмигнуть Гарри. Одет он в кожаную блестящую куртку и штаны с заклепками. На его запястьях браслеты в виде цепей, а на ногах грубые ботинки. Как я и думал — будет стрелять. Ни для чего другого такое одеяние не подходит. Он хлопает Гарри по плечу. — Ну что, Поттер, может толкнёшь пару душевных речей спонсорам, глядишь, последних лишишься. По залу катит взрыв смеха, Малфой тоже ехидно ухмыляется. Гарри приподнимает брови и не удостаивает его ответом. Таких вежливо-нецензурных жестов он явно набрался у меня. Экзамен длится адски долго. Если учесть, что поздно вечером у нас ещё и интервью, то можно подумать, что участников просто заранее хотят свести в могилу. Гарри проходит сквозь завесу магии в экзаменационный зал и назад уже не возвращается. Экзамен никогда не транслируется по телевидению, чтобы не раскрывать тайн участников, и проводится исключительно для спонсоров и распорядителей. Я предполагаю, что в деле наверняка замешана магия, потому что тренировочный центр от нас в двух этажах, да и помещение экзаменационного зала не должно быть большим. Значит, оно просто не может вместить все заявленные участниками секции. Вскоре я убеждаюсь в своей правоте. К моменту, когда я переступаю порог экзаменационного зала, спонсоры выглядят уже немного подуставшими. Они сидят темными рядами полукругом в большом амфитеатре. Ряды уходят вверх, разглядеть лица спонсоров невозможно из-за освещения: в центре круглой залы яркий свет от огромного прожектора, а за пределами освещенного круга — полная тьма. — Назовите вашу секцию, — произносит ровный вежливый голос. — Стрельба. Мне подают два заряженных пистолета, я закрепляю их на поясе. Я сразу понимаю, что наведенные иллюзорные, материализующие и трансгрессионные чары ставил маг высшего уровня. Меня все так же беспокоит кто это, потому что среди Высших на это никто не способен. Когда я вышел в центр зала, в нём не было ничего. Пол был абсолютно белым. Сейчас он подсвечен красным, и из пространства выросли странного вида стены со сложными переходами. Они как будто соткались из самого воздуха и света, а потом стали абсолютно реальными. Я оказался мягко отодвинут заклинаниями в сторону и вскоре понял, что стою в начале небольшого лабиринта. — Ваша задача — добраться до конца лабиринта, поразив все цели. — Сообщает тот же голос. — У вас пятнадцать минут. По истечении времени вы услышите удар гонга. Приступайте. Как только я делаю шаг в лабиринт, реальность вокруг преображается. Я ожидал, что этого не случится, что над моей головой по-прежнему будет светить прожектор, что я смогу ориентироваться по потолку студии, да и стены не выглядели такими уж высокими. Но сделав шаг внутрь, я оказываюсь в искусственной реальности. Вокруг меня плотная живая изгородь, узкая тропинка ведет во тьму лабиринта, над головой сюрреалистичное алое небо. Ни ветра, ни звука. Я дотрагиваюсь ладонью до изгороди и действительно ощущаю ветви и листья. Заклятие расширения пространства, детальные иллюзии… Великолепно! Мне не стоит терять время. Я быстро иду по лабиринту, никаких мишеней мне по пути не попадается. Пару раз сворачиваю не туда, возвращаюсь к развилке, стараюсь последовательно запоминать все повороты. Лабиринт явно усыпляет внимание, моя рука, в которой крепко зажат пистолет, сама собой опускается ниже. Мне не по себе в этой тишине. Вокруг все выглядит абсолютно реалистичным, но столь же искусственным. Внезапно слева раздается едва различимый шорох, я поворачиваю голову, чтобы едва успеть вскинуть пистолет. В двух шагах от меня притаился и уже пригнулся, готовясь к прыжку, огромный ягуар. Глаза красные, шерсть дыбом — ничего себе мишень! На задворках сознания еще мелькает мысль, а настоящий ли он? Реальна ли угроза, но проверять совсем не хочется, поэтому я делаю выстрел, и попадаю кошке в левое плечо. Она зависает в воздухе на секунду, потом рассыпается множеством оранжевых искр. Конечно, животное было не настоящее, я вспоминаю, что до Игр нас убивать никому не выгодно, но все равно адреналин в крови зашкаливает. Даже осознавая, что все вокруг иллюзия, я все равно засомневался и смутился. Такие вещи будут стоить мне жизни на Арене. Злясь на себя, продолжаю путь, и уж конечно, стреляю без лишних размышлений. Второй целью оказывается крупная лиса, потом — собака. За следующим поворотом я встречаю абстрактного человека. Все мишени движутся, наделены интеллектом, со своими анатомическими особенностями. Я выпускаю всю обойму, отбрасываю пистолет, вытаскиваю другой. Впереди остается половина лабиринта. Теперь мишени попадаются за каждым поворотом, я понимаю, что времени у меня мало и ускоряюсь. Меня дразнят и отвлекают, что-то шуршит и крадется за спиной, в это время нападает с другой стороны. Я верчусь, стараясь обеспечить себе обзор в триста шестьдесят градусов. Точными движениями навожу оружие на цель и продвигаюсь по лабиринту. В самом конце, когда впереди светлеет, я уже бегу, потому что время пошло на секунды. Когда остается один шаг до выхода из лабиринта, дорогу мне преграждает высокая фигура Пожирателя. В темноте я узнаю отблеск красных глаз под глубоким капюшоном. Распорядители поставили в самом конце лабиринта ловушку. На моем пути стоит магическая копия Верховного Мага. Удар гонга сливается с выстрелом. У меня в магазине оставался один патрон, и я с удовольствием выпускаю его в лоб Волан-де-Морту, пусть даже мне будет это стоить всех потраченных усилий. Иллюзия не распадается искрами, как все предыдущие. Тело падает навзничь с глухим звуком, а потом лабиринт гаснет и исчезает. Я снова в студии. Я вижу, как перешептываются друг с другом черные тени маглов в зрительном зале, никто не дает мне никаких указаний. Я кладу оба пистолета на пол, потом отхожу на шаг и отвешиваю поклон. — Благодарю за внимание. Даже не пытаюсь убрать из голоса презрение. Когда я возвращаюсь в свою комнату, меня уже ждет Гарри. — Как все прошло? Я некоторое время молча анализирую собственный провал. Интересно, какие оценки выставят мне распорядители, после того как я на их глазах застрелил главу государства? — Сейчас это все не так важно. Гарри, у нас есть связь с Сопротивлением. Поттер тут же забывает об Экзамене и просит меня рассказать все в подробностях. Я говорю о письме, о Даниэле, о Тедди. Когда Гарри слышит имя крестника, на его лице появляется улыбка, и я вспоминаю его лицо: такое, каким оно бывало в метро, в Перекрестке, в тот грозовой день под ветвями вереска у реки… — Но каких действий они ждут от нас? Ты говорил о знаке, который они подадут… Опускаюсь в кресло, ослабляю узел галстука на горле. Когда уже этот сумасшедший день закончится? — В наших силах — устроить небывалое зрелище. Мы должны отвлечь внимание Волан-де-Морта и Пожирателей на себя. И будет еще лучше, если в число Охотников на этих Играх войдут все Высшие. Но для этого нужно создать им стимул. Они должны настолько жаждать нашей смерти, что выйдут на охоту полным составом. — Охота на пятый день, — задумчиво проговаривает Гарри, — нужно до неё дожить. Я киваю. — Как твой Экзамен? Что делал? — Ставил ловушки. — Усмехается Гарри, — они поместили меня в какой-то мини лес со всяким зверьем, я переловил почти всех. Похоже, спонсоры не слишком впечатлились. Хотя, сам навык я освоил на десятку. — А я выстрелил в Волан-де-Морта. — Что? К моему удивлению, Гарри повеселел. Его позабавила моя история о лабиринте. Он опускается на ковер возле кресла, как большой кот, облокачивается о мои колени и замирает. Я гляжу на его седую макушку. Меня на одно краткое мгновение пронзает чувство уюта и полной гармонии. Я еще нигде себя не чувствовал так спокойно, как здесь в эту самую секунду. — Теперь это уже не важно, учитывая, что спонсировать нас будет Сопротивление. — Гарри, — он поднимает на меня пытливое лицо, — кто может выступать нашим спонсором с поверхности? Ведь связи были налажены еще до нападения Пожирателей? Он задумчиво смотрит несколько секунд, потом прижимается щекой к моему колену. — Волан-де-Морт пять лет после победы над Хогвартсом искал одну девушку. Пифию. Она даже не была волшебницей, но обладала исключительным даром ясновидения. Пифия произнесла пророчество, а как мы знаем, Темный Лорд весьма интересуется предсказаниями. Одно до сих пор сбывается в точности, теперь есть еще и другое. Мы защищали Пифию как могли, потому что знали: она обладает оружием знания против Волан-де-Морта. Малфой наложил на её дом Фиделиус, но девушка выбрала не того хранителя. — Гарри горько усмехается. — Забавно, люди из раза в раз совершают одинаковые ошибки… В общем, я думаю, тебе известно, что произошло. Пожиратели отправились за Пифией, столкнулись там с нами, когда мы пытались переправить её в Сопротивление, и я ранил Эйвери, а Рон застрелил еще одного Пожирателя прямо в лоб. Но девушку спасти не удалось. Это была сестра Даниэля Стиггинса. Когда она погибла, Дан сразу вышел с нами на связь. Мы договорились изредка обмениваться сообщениями. Он был убит горем, потерял последнего члена своей семьи и поклялся поставлять нам новости с поверхности. Все-таки на Играх и среди распорядителей он — не последний человек. Он мог быть нам полезен. В минуту тишины, повисшую в комнате, я попытался осознать удивительное совпадение, которое обеспечило нам поддержку на Играх. — Ты слышал текст пророчества? — спрашиваю я после паузы. Гарри качает головой. — Я никогда не контактировал с Пифией. Видел её один раз, когда Пожиратели выволакивали её из дома. — А я слышал. Тебе рассказать, о чем оно? Гарри хмурится. Я понимаю его сомнения. Одно пророчество уже сломало ему жизнь, чего ожидать от второго? — Да, — говорит он, наконец, — я бы хотел знать, что там говорится. — Там говорится, что чего бы не достиг Волан-де-Морт, он будет сражен на исходе цветущего месяца. Когда несоединимое будет единым, и когда оковы падут на пол разрушенного дома. Мы долго молчим. Гарри задумчиво гладит тыльной стороной ладони густой ворс ковра. — Цветущий месяц… май? — бормочет он, — что за оковы? И что за дом? — он качает головой, — от этих пророчеств одни несчастья. Было еще что-то? — Да, — говорю я ровно, — она указала на меня. Прямо в резиденции при Волан-де-Морте и всех Высших. Произнесла пророчество и указала на меня. Думаю, именно тогда Темный Лорд окончательно убедился, что мне верить не стоит. — Значит, пророчество связано еще и с тобой? — Мистер Снейп, вам пора в Зал ожидания, — раздается робкий голос под дверью, — вы здесь? Скоро объявят оценки. После того, как про меня пошла слава главного ловеласа по всему Тренировочному центру, и после лицезрения голого Поттера в моей постели врываться ко мне в комнату без стука никто не решается. Когда мы с Гарри спускаемся на третий этаж, в зале уже собрались все участники со своими командами подготовки. Гарри отходит к Пьетро, который тут же начинает восторженно ему что-то лепетать. Меня ждет Даниэль. Мне хочется переговорить с ним о Сопротивлении, но, конечно, здесь этого нельзя делать. На стене появляется огромная плазменная панель с гербом Магловских Игр: два кулака, в каждом из которых по обломку волшебной палочки. Начинается трансляция итогов Экзамена, и все замолкают. Алан Тейлор и Джереми Кларксон трещат полчаса об удивительных испытаниях, которые сегодня с успехом преодолели все участники грядущих Игр. — А теперь то, чего все так ждут! — со свойственным ему пафосом провозглашает Тейлор, — спонсоры уже сделали свой выбор, и кое-кто неожиданно вырвался в фавориты! Но, впрочем, вы сейчас и сами все поймете. Оценки! По итогам жеребьевки под первым номером Экзамен проходил мистер Поттер и его оценка… На экране появляется портрет Гарри, а рядом с ним — цифра десять. Все взгляды обращаются к нему, отовсюду летят восторженные возгласы. На играх никто до этого момента не получал выше девятки. Я ловлю взгляд Джонни, которым он сканирует Поттера. Сегодня он без очков, все еще в байкерском наряде. Лицо непроницаемо, но по тому, как переглянулись его товарищи, я понимаю, что оценка Гарри их впечатлила. Поттер бросает на меня вопросительный взгляд. Что ж, десятка означает только то, что ему выдали билет на тот свет. От сильных и опасных игроков избавляются сразу. Впрочем, мы не могли надеяться на другой исход. — Потрясающий результат! Такое впервые в истории Игр, Десятка! Наши поздравления Гарри Поттеру. А теперь любимец публики, безусловный фаворит двух сезонов Магловских Игр — Джонни Моррис! Рядом с портретом Джонни загорается девятка. — Как обычно, прекрасно! Стабильность — залог успеха. В сторону Морриса тоже летят поздравления. Он удовлетворенно откидывается на спинку дивана. Малфой получает «семь», Полумне выставляют четыре, Невилл награжден тройкой и это самый низкий результат. Команда подготовки Долгопупса поджимает губы. Чем больше рейтинг участника, тем больше зарплаты. Им в этом сезоне не повезло. Да и что Невилл мог показать с раненой ногой? Все из союза Морриса не имеют ниже семерки — они сильны. Братья Уизли получают нейтральную «пять», уж не знаю, чем вечно бухающий Рональд смог так поразить распорядителей. Тому неожиданно выставили восемь, и его команда принялась его громко поздравлять. Близнецы Лиза и Анна были награждены шестерками. Номер десять по жребию почему-то пропустили, и у меня зародилось нехорошее предчувствие. — И, наконец, любимец публики, роковой мистер Загадка Северус Снейп. — Тон ведущего сменился с пафосно-восторженного на заискивающий и интригующий, — дамы и господа, сначала мы подумали, что это ошибка и несколько раз переспросили судей Экзамена. Но они были непреклонны… Итак, Северус Снейп… Возле моего лица на экране появляется цифра ноль. В зале висит потрясенная тишина, а я чувствую, как уголок моего рта ползет неумолимо вверх. Мда, сегодня и впрямь исторический день для Магловских Игр — два рекорда одновременно. Потрясенный Даниэль белеет на глазах, все смотрят на меня так, будто я попал на собственные похороны. Ну что ж, браво, Волан-де-Морт, ты обыграл меня в этом маленьком раунде. Следующий за мной.