Магловские Игры. Арена.

Тесный серый зал медленно заполняется людьми. Участники и их команды подготовки. Нас привезли в закрытом автобусе сюда еще до рассвета, велели переодеться в серые комбинезоны. Посмотрев на себя в зеркало, понимаю, что выгляжу странно. Непривычно. Две недели я видел свое отражение лощеным и элегантным, а теперь похож на разорившегося аристократа, вынужденного работать на стройке. Такой вид у всех. К шикарным условиям быстро привыкаешь. Особенно разительным контраст кажется у Малфоя. Ему отстригли длинный золотой хвост. Без грима и жеманной улыбочки он выглядит обычным и усталым, таким, каким я видел его в Сопротивлении. Даниэль застегивает пуговицы на моей груди и быстро суёт во внутренний карман холодный маленький пузырёк. — Вас уже обыскали на выходе из тренировочного центра, больше обыскивать не станут. Стекло толстое, не бойтесь раздавить. Коротко киваю. Даниэль выглядит напряженным и собранным. Он хлопает меня по плечу и отходит к Малфою. Команды обступают своих участников, разговаривают с ними, поправляют на них одежду. Все это кажется таким бессмысленным, пока я не замечаю слезы на глазах у девушки-визажистки, которая каждый день работала с моим лицом. Она утирает лицо быстрым ломаным жестом, пугаясь, что может кто-то заметить, отвернувшись, и до меня медленно доходит, что они тоже привязываются к своим участникам. Сначала такая мысль кажется абсурдной, но иначе я никак не могу объяснить эти бесполезные последние приготовления. А потом я осознаю, что все эти две недели, по своей сути, были абсолютно бесполезны. Нас наряжали и выставляли на витрину, где толстые, сытые маглы, правящие миром, пытались принять правила новой жизни. Потому что им невыносимо было бы лишиться своего благополучия. Волан-де-Морт построил за шесть лет типичное государство, разделенное на два сословия. И то и другое живет в постоянном страхе, только причины разные. Ко мне неторопливо подходит Джордж Уизли. Из него в последние дни все делали рокового красавчика, а теперь он выглядит бледным и бесцветным. — Ужасно, правда? — усмехается он, — мы полмесяца жили по законам высшего света Лондона, а теперь какой разительный контраст. — Он качает головой, — я чуть не забыл, что за стенами Центра продолжается ужасная жизнь. Гниль никуда не делась, её только замаскировали резкими духами. Киваю, оценив его последнее высказывание. — Высшие прекрасно над нами поработали, — продолжает Джордж, — посмотрите, какой вокруг упаднический настрой. Всем страшно. — Не боятся только безумцы, вроде вашего брата, — прохладно отзываюсь я. — А вы не изменились, — ничуть не обижается Джордж, — я думал, что Гарри повлияет на вас. — Мне много лет. На меня весьма сложно повлиять. Он задумчиво рассматривает меня несколько секунд, потом говорит негромко: — Я думаю, Волан-де-Морт совершил ошибку, отправив вас сюда. На его месте я бы сразу вас прикончил. Когда Джордж отходит, я понимаю, что криво ухмыляюсь. Какую Лорд совершил ошибку, ему только предстоит осознать. Трещина на последнем Подавителе Гарри — яркая тому иллюстрация. Если мы, конечно, выживем в ближайшие дни. — Участники, просим пройти на посадку. Через комнату я ловлю взгляд Гарри. Он чуть улыбается мне и кивает. Мы выходим на взлетную площадку, садимся в небольшой самолет. Внутри помещается не более двадцати человек, поэтому с командами мы прощаемся. Девушка-визажистка желает мне удачи и прячет глаза. Мне приходит мысль, что она, должно быть, одна из моих фанатов, которые присылали мне в центр цветы. Такое случалось все чаще к концу второй недели. В самолет мы садимся вместе со своими стилистами, которые зачем-то сопровождают нас до самой Арены. В самолете нет окон, поэтому, куда мы летим — неизвестно, но, судя по времени, что прошло с посадки, находимся мы достаточно далеко от города. Да и могло ли быть иначе? Арена ведь огромная. Из самолета нас выводят с вооруженной охраной, хотя бежать некуда. Мы идем по длинному бетонному коридору, уходящему вниз, под землю, а потом каждый сворачивает в свой поворот. Со мной остается Даниэль и охранник. Мы заходим в небольшую комнатку. Внутри нет ничего, только стены и небольшая ниша в стене. — Это лифт, — поясняет Дан, — он поднимет вас вверх на Арену. Сейчас мы находимся под ней. Когда поднимитесь, с постамента не сходите, пока не закончится обратный отсчет. Земля вокруг постамента заминирована. Мины отключаются только по истечении времени. — Понял. — Удачи, Северус. Глазами Дан говорит больше. В его лице читается тревога пополам с решимостью. Мне хочется его приободрить, и я произношу: — Нам по силам задуманное. Он кивает. Звучит сигнал, и стеклянная дверь лифта отъезжает в сторону. Я захожу в лифт, дверь плотно закрывается, но никакого движения нет. Лифт не двигается. Несколько секунд Дан непонимающе смотрит на меня, а потом безмолвный охранник, который все это время стоял возле двери, быстрым шагом подходит к Даниэлю, резко ударяет его прикладом в затылок и наносит еще один удар в ребра. — Нет! — вырывается у меня, но я ничего не могу сделать. Стеклянная дверь непробиваема. Даниэль падает на пол, охранник замахивается грубым сапогом ему в лицо. — Нет! — еще раз бессильно кричу я, но удар достигает цели. Даниэль несколько раз кашляет кровью и теряет сознание. А потом я вижу то, что заставляет кровь стыть в жилах. Охранник поворачивается, и его облик медленно, тягуче меняется. Оборотное перестает действовать, передо мной стоит Мальсибер. Скалясь в ухмылке, он отбрасывает в сторону автомат и вынимает из рукава волшебную палочку. Я выпрямляюсь внутри стеклянного лифта, не отвожу взгляда от магического предмета. Мальсибер приближает тупоносое небритое лицо к самому стеклу и говорит: — Надеюсь, ты хорошенько натрахался с Поттером, Снейп, потому что желающих на его задницу хоть отбавляй. Будь уверен, на охоте мы с ним здорово развлечемся, а ты будешь смотреть и слушать его вопли, пока мальчишка не сдохнет. А это случится очень и очень нескоро. Лифт дергается и плавно едет вверх. Мальсибер машет мне ладошкой на прощание, а внутри меня растет такая злость и ненависть, что её хватит на всех Высших во главе с Волан-де-Мортом. Взгляд падает на бесчувственного Даниэля. Что с ним сделают теперь? Это была демонстративная пытка, чтобы вывести меня из равновесия, или его заподозрили в связи с Сопротивлением? Вверху открывается люк, из которого пробивается столб света. Я подбираюсь, максимально сосредотачиваюсь. Ярость бурлит во мне, зашкаливая до предела. Движущаяся платформа выносит меня на поверхность Арены, и я оказываюсь на постаменте под яркими лучами солнца. Резкая смена освещения заставляет щуриться, но, когда глаза привыкают к свету, я вижу огромную круглую поляну, окруженную густым лесом. Вдалеке виднеются синие очертания гор, внизу шелестит нежно-зеленая молодая трава, теплый ветер доносит сладкий весенний запах цветущих деревьев. Всего этого и в помине не может быть в октябре. Арена магическая. Запрокидываю голову вверх — над головой безупречное безоблачное небо, однако я приглядываюсь внимательнее и вижу, что примерно раз в несколько секунд оно мерцает едва заметным серебром и как будто подергивается дымкой. Заклинания нестабильны из-за напряжения магии. Её слишком много на территорию вокруг, и заклятия слегка сбоят. Что ж, мы это запомним. Громкий голос отсчитывает обратный отсчет от тридцати. — Двадцать девять, двадцать восемь, двадцать семь… Постаменты, на которых стоят участники, выставлены по кругу, равноудалены друг от друга и от Рога Изобилия. В центре поляны высится металлическое строение, напоминающее огромную трубу. Вокруг него сложено оружие, рюкзаки с вещами, одежда, палатки, провизия и большие бутыли с водой. Чем ближе к Рогу, тем ценнее вещи, разбросанные вокруг. Самое полезное оружие всегда спрятано внутри. Справа от меня стоит Рон Уизли, слева — Моррис. Последний явно нацелен бежать прямо к Рогу и завладеть богатством. У меня не было никаких сомнений, что его банда обязательно вступит в противостояние за Рог и тем самым спровоцирует драку в первые минуты Игр. Я вижу Малфоя, Невилла, Полумну и одну из сестер — Анну или Лизу. Остальных скрывает Рог Изобилия и куча вещей. — Десять, девять… С волшебниками мы условились сразу бежать от Рога Изобилия. О планах Тома и сестер нам ничего неизвестно, возможно, они захотят сразиться за провизию и воду с Моррисом, но если так, то это нам только на руку. Позволит выиграть больше времени и глубже уйти в лес. — Пять, четыре… Я не вижу Гарри и мне это не нравится. — Два, один… Звук свистка такой пронзительный, будто его специально сделали погромче, чтобы дезориентировать участников. Моррис ожидаемо срывается с места и во всю прыть бежит прямо к Рогу Изобилия. Его команда делает то же самое. Краем глаза я вижу, как замешкался Малфой, как Невилл и Полумна, не колеблясь, рванули с подиума прямо в лес, не оглядываясь. — Куда! Назад! Оборачиваюсь на крик. Джордж, уже нацелившись бежать в ближайшие густые заросли, внезапно кидается наперерез своему брату. — Черт бы тебя побрал, Уизли! — в сердцах бросаю я. Я ожидал, что полоумный придурок выкинет нечто подобное. Наплевав на все планы, он решил в одиночку сразиться с Моррисом за Рог и хранящиеся там богатства. Первым моим порывом было развернуться и оставить Уизли разбираться со смертью в одиночку. Но потом я вижу, как из-за Рога выбегает Гарри. Он тоже услышал крик Джорджа и выполнил своё обещание не бросать своих. Тем временем Моррис уже добрался до стенда с холодным оружием. Он ловко перебрасывает здоровый кинжал в руки Риты, и та немедленно метает его в ближайшую цель. Рона спасло только то, что он схватил с земли пузатый рюкзак и заслонился им от оружия. Мне ничего не остается, кроме как вмешаться в гущу схватки, но путь мне преграждает могучий Лео. — Ну вот и дождались момента, да, Снейп? — криво ухмыляется он. Комбинезон чуть не лопается у него на груди, скрывая гору мышц. Я не трачу время на ответ. Лео не слишком поворотлив, но не дай Мерлин попасть к нему в руки. Я делаю попытку обхитрить его, но это не так просто. Он словно огромный медведь расставляет ноги и руки с явным намерением меня поймать. Поверх его плеча я вижу, что братья Уизли схлестнулись с Элиотом и Ритой, а Адисон поспешно скрывается внутри металлического Рога. Гарри кидается на помощь Уизли, но путь ему преграждает Малфой. В руках у него я вижу пистолет. — Твоему мальчишке конец, — ухмыляется Лео, — забавно, правда? Его убьет один из вас. Теперь ты уже не такой крутой, правда, Снейп? Впрочем, тебе не придётся долго горевать. Вы вскоре все умрете. — Тогда давай, достань меня! Пока Лео болтает, к нему со спины быстро и бесшумно подкрадывается одна из сестер-близнецов. В руках у неё большой кусок полиэтиленовой пленки. Она словно дикая кошка вспрыгивает ему на спину и набрасывает пленку на голову. Тот слепо делает два шага назад, пытается её поймать здоровенными ручищами, но она вцепляется намертво и ухитряется уворачиваться. В это время воздух прорезывает два оглушительных выстрела. Я бросаюсь к Рогу Изобилия, ищу глазами Гарри, но не нахожу. Малфой стоит с вытянутой рукой. Глаза у него безумные, Поттер как сквозь землю провалился. На траве возле ног Драко я вижу чью-то кровь. — Профессор! В мою руку впиваются мертвенно холодные пальцы. Лицо у Джорджа перекошенное, на щеке длинный порез. Он тянет меня в сторону леса. — Нужно уходить. Адисон добрался до огнестрельного оружия. Если не уберемся, Игры закончатся здесь и сейчас. — Где Гарри? — Он упал вниз. — Что?! Раздавшийся выстрел взметывает мои волосы у левой щеки. Я инстинктивно пригибаюсь. Жар возле самой кожи заставляет сжаться от ужаса. Уизли тянет меня еще сильнее. — Уходим! Здесь мы как на ладони! Раздаётся еще один выстрел, и Джордж резко отпускает меня. Он дергается и вскрикивает. Из его правого предплечья хлещет кровь. Вид красного на молодой сочной траве меня отрезвляет. Теперь уже я тяну его в ближайшие заросли. Еще один выстрел едва не унёс мою жизнь на тот свет, но мы достигаем края поляны, и я вижу, что прямо за её пределами земля уходит резко вниз. За густыми зарослями можжевельника не видно начала крутого оврага, уходящего далеко резким склоном. Спускаться осторожно нет времени. В любой момент Джонни и его компания могут добраться до края обрыва и пристрелить нас, как собак. Рыхлая земля пополам с песчаником и мелкими камнями скользит под подошвой кроссовок, колючие ветки хватают за одежду. Сзади меня со стоном ковыляет Джордж, он оскальзывается, падает. Сверху слышны приближающиеся голоса. Я в панике затаскиваю Уизли под раскидистый колючий куст, царапая руки и лицо. Он сдавленно стонет от боли, но я зажимаю ему рот и замираю. — Вот их следы, — судя по голосу, это Элиот. — Они спустились здесь. Не решаюсь даже поднять голову, чтобы посмотреть, где они находятся, ориентируюсь лишь по голосу. — Смотри, где кусты шевелятся, туда и стреляй. — Грубый хриплый тембр Лео. — Они везде шевелятся. Ветер. — А черт с ними. Пусть себе шею сломают, обрыв здоровый. Главное, Рог наш. Успеем перебить. Резкий голос Малфоя заставляет меня вздрогнуть. — Как ты мог упустить Поттера? — рявкает Джонни, — он же был прямо перед тобой. Что у вас произошло? — Он врезал мне по лицу чем-то тяжелым. Я промахнулся. Шаги постепенно отдаляются, но мы с Джорджем сидим еще минут двадцать, только потом рискуем выбраться из-под куста. Мой комбинезон весь промок от крови с правой стороны, а Уизли бледен словно простыня. Мы стараемся не производить много шума, спускаемся по склону. Уизли на глазах слабеет, но пытается держаться. Бегло осмотрев рану, я понимаю, что пробита артерия. Резко дергаю край туники, отрываю полоску ткани и туго перевязываю руку выше раны. Несколько раз на склоне я замечаю островки фиолетовых соцветий, и торопливо набираю в карманы листьев. На дне оврага заметно холоднее. Темные деревья склоняются надежным заслоном, камни крупные, влажные, поросшие мхом, но воду мне обнаружить не удается. Я сажаю Джорджа на один из камней и осматриваю рану. Кровь перестала хлестать непрерывным потоком. Я сую в рот пучок листьев и энергично разжёвываю, потом выплевываю кашицу в ладонь и прикладываю к ране. — Шалфей обладает антисептическим действием, а также останавливает кровь. — Спокойно произношу я, бросая беглый взгляд на лицо Уизли. Оно уже серое, но взгляд осознанный, — говорите со мной, Джордж. Вам важно оставаться в сознании. — Больно, черт… Помимо рваной раны, там еще и ожог. Я понимаю, что необходимо вытащить дробь, но боюсь потревожить артерию. Понимаю, что дело дрянь. — Конечно, лучше бы найти проточную воду… Бормочу негромко, оглядываясь. Все указывает на то, что здесь должна быть река, но земля сухая. — Профессор, вам нужно найти Гарри. Охота будет идти именно на него. Он упал в овраг на той стороне арены. Его сбросил Малфой, я видел, как он задержал его у Рога и швырнул в кусты перед тем, как стрелять вхолостую. До темноты мы должны быть вместе. Оставьте меня где-нибудь здесь. Завалите ветками, я буду вас только тормозить. Понимаю, что это лучший вариант, потому что двигаться ему нельзя. По крайней мере в ближайшее время. Я перетаскиваю Джорджа в небольшое углубление в склоне. Обкладываю рану шалфеем, оставляю жгут еще на пять минут. Пока ломаю пышные лохматые ветки ельника, время проходит, и я осторожно снимаю жгут. Кровь, слава Мерлину, больше не хлещет пульсирующей струей. Я туго перевязываю его руку чистой полоской ткани, и заваливаю его ветками и листьями. — Я вернусь за вами, слышите, Джордж? Если увидите кого-то, просто не двигайтесь. Со стороны похоже, что особо пышно разросшееся дерево, под тяжестью листьев опустило нижние ветви. Комбинезон серый, как песок и камни, рыжие волосы припорошены пылью. Его не найдут, если только не наступят. Стараясь двигаться бесшумно и быстро, я иду по дну оврага, и вскоре понимаю, что огибаю Рог по кругу. Прошло чуть больше часа после начала Игр. Я стараюсь найти какие-то следы других участников, но все выглядит до абсурда одинаково. Весь склон порос можжевельником, вереском, вербейником, клевером. Среди кустарника и невысоких изогнутых деревьев светлеют островки каменистой почвы. В одном месте я нахожу небольшие лиственные деревья, и чем глубже спускаешься в овраг, тем больше и выше там растительность. Есть места, где можно ходить в полный рост, не пригибаясь, и оставаться незамеченным. Кое-где попадаются хилые ростки ив, но следов воды я так и не нахожу. Слева от меня высится пологий склон от центральной части Арены, на которой стоит Рог Изобилия, справа склон намного круче, гористый с большими валунами и отвесными пролетами. Стараясь держаться в тени ельника, чувствую себя крайне уязвимым. Солнце набирает обороты, вокруг разворачивается яркий день, и в комбинезоне поверх туники становится слишком жарко. За две недели привыкший к обилию воды и пищи, я уже начинаю чувствовать легкую жажду, которая станет огромной проблемой через несколько часов. Внезапно я нахожу примятую траву и следы на земле, наклоняюсь, прослеживаю след до того, как он теряется в ближайших зарослях вереска. Там же в колючих лапах кустарника вижу обрывок серой ткани комбинезона. Перевожу взгляд на противоположный склон, но там нет никаких следов человека. Каменистая почва выглядит нетронутой. Внезапный шорох над головой заставляет меня пригнуться и инстинктивно отпрыгнуть в сторону. Мне на лицо тут же сыплются мелкие веточки и шелуха, а потом я вижу белку, крутящую в лапах здоровую шишку. На первый взгляд центральная поляна показалась мне небольшой, но теперь, обходя её кругом, я понимаю, что это ложное суждение. В нескольких местах я натыкаюсь на змеиные гнезда, заросли дурмана и белладонны. Удивительной красоты кустарники, обсыпанные нежно-розовыми душистыми цветами, я обхожу за несколько футов. Ветер доносит сладкий, приятный и смертельно опасный аромат. Тропинка ведет еще ниже, в глубь небольшого подлеска, и вскоре я нахожу темную расселину в крутом противоположном склоне, близко не подхожу, смотрю на расстоянии двух шагов. Мне в лицо немедленно бросается сырой подземный запах. Я понимаю, что это глубокая пещера, а вовсе не небольшой грот под горой. Оглядываю верхнюю кромку центральной поляны, а потом рискую негромко позвать в темноту пещеры: — Гарри… Мой голос влетает в глубь темного коридора тихим эхом и будит его обитателей. Чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом, я поспешно делаю шаг назад. Я слышу тихий, едва различимый в утреннем щебетании птиц стук миниатюрных коготков по голому камню. В пещере у самого выхода явно есть летучие мыши. Это подтверждают небольшие белесые кучки гуано, виднеющиеся на полу. В этот момент справа от меня из зарослей можжевельника и веха появляется Гарри. — Северус… Его шепот заставляет меня на секунду забыть о смертельной опасности. В два шага преодолев расстояние между нами, я подхожу и прижимаю его к себе. Гарри весь в пыли, песке и земле, мало чем отличается цветом от красок леса. Я замечаю, что он слегка хромает. — Что с ногой? — Легкий вывих, — тихо отвечает он, опускаясь на землю. Сустав его лодыжки выглядит опухшим и неестественным по форме. Он дотрагивается до моего лица перепачканной ладонью, — почувствовал боль, когда падал. Осторожно обследовав ногу, я нахожу выпавший сустав. — Что случилось возле Рога? — Ничего. Малфой меня обматерил и столкнул с обрыва. Пролетел кубарем несколько метров, пока не остановился. — Скажи спасибо, что цел. Терпи. Резкий вскрик Гарри тут же гасит, вцепившись зубами в моё плечо: сустав с щелчком встает на место. — Попробуй теперь встать. Он опирается на мою руку и осторожно наступает на ногу. — Немного болит, но уже лучше. Окидываю его беглым взглядом. Не знаю, куда распорядители натыкали камеры, но не сомневаюсь, что нас снимают крупным планом и показывают в прямом эфире. Гарри выглядит внешне спокойным, но глаза у него яркие и кончики пальцев слегка подрагивают. — Я слышал выстрелы. Что произошло? — спрашивает он. — Моррис ожидаемо добрался до оружия, а твой друг всех подставил, рванувшись к Рогу Изобилия вопреки планам. Элиот стрелял в него несколько раз, но попал в Джорджа. Он жив, — поспешно проговариваю я, — но плох. Элиот прострелил артерию, я еле остановил кровь. — Где он? — Спрятан недалеко отсюда. Гарри вытирает пот со лба, оставляя грязную полосу. — Нам нужно уходить отсюда. На центральную поляну выходить нельзя, придется карабкаться на другую сторону, а спрятаться там негде. Склон полностью лишен растительности, и если Джонни нас заметит, мы станем легкой мишенью. Он секунду вглядывается в моё лицо. — Ты видел Невилла, Полумну и Рона? — я качаю головой, — я тоже. Возможно, они тоже ищут нас. — Или уже ушли на ту сторону, — отзываюсь задумчиво, — это было бы мудрее всего, учитывая, что, когда Моррис со своей бандой разберут добро из Рога, они пустятся в погоню за нами. — Джордж сможет забраться наверх? Я молча качаю головой. — Ничего. — Говорит тут же Гарри, — я его понесу, или можно смастерить волокуши… — Гарри. Даже если нам удастся доставить мистера Уизли на ту сторону Арены, у него с большой вероятностью начнется заражение крови. Он не протянет семь дней. Лицо Гарри искажается. Он усилием воли заставляет себя успокоиться, и ему это удается. Он резко выдыхает, потом берет себя в руки. — Предлагаю остаться в лощине, — говорит он, — наберем ягод, кореньев, листьев, лекарственных растений. Вернемся к Джорджу. А ночью поднимемся наверх и уйдем подальше на край Арены. Я киваю. Мы медленно и осторожно, держась в тени деревьев, идем по дну оврага. Несколько раз нам попадается довольно крупная лиса, но нам нечем её поймать. Гарри ставит силки на удачу. По пути нам все чаще встречаются живописные солнечные островки желтых лютиков и целые заросли черной бузины. Приглядевшись к ягодам я качаю головой: — Еще не созрели. Ядовитые. Противоположный склон становится совсем отвесной скалой. Вскоре нам встречается гнилое поваленное дерево. Гарри опускается на корточки. — Почва под ним совсем сырая, — говорит он. Приложив руку козырьком ко лбу, он всматривается в каменный склон и выбрасывает вперед руку: — Смотри! В двух футах от нас по каменной стене бежит вода. Ручей сбегает на землю и, виляя, теряется среди больших листьев лопуха и веха. Мы подходим к мокрой стене. — Нам даже некуда набрать воды, — говорит Гарри, — нужно запомнить это место. Он тянется к прохладе воды, но я его останавливаю. Мне не нравится едва заметный гнилостный запах, исходящий от ручья. Я приближаю лицо к источнику и улавливаю явственную трупную вонь. — Эту воду пить нельзя. — Что? Почему? — Она стекает откуда-то сверху. Скорее всего там озеро, в которое попало мертвое животное. В Воде трупный яд. — Ты уверен? — А ты сам не чувствуешь запаха? Гарри принюхивается. — Нет. Я слегка удивляюсь. Смотрю на него внимательно, потом наклоняюсь, срываю листик мелиссы, растираю его между пальцами и подношу к его носу. — А теперь чувствуешь? Гарри качает головой. — Ничего. Я поворачиваю его за плечи к свету. Он морщится, но выглядит здоровым. — Тебя кусали какие-то насекомые? Ты терял сознание, когда падал? — Вроде бы нет. А что такое? — Потеря обоняния — это симптом. Просто так запахи не пропадают. И это плохо, на Арене человеку важны все чувства. Например, сейчас ты чуть не напился отравленной воды. Мы идем теперь намного медленнее. Теперь, когда я приглядываюсь к растительности под ногами и вокруг, я вижу, что ни одного съедобного растения здесь нет. Бузина, вех, лютики, дурман, клещевина, поразительно красивый и манящий олеандр. Арена украшена ядовитыми растениями специально. Растительность вокруг свежа и прекрасна, обманчива в своей первозданной красоте. За живописными, поросшими голубым лишайником валунами, прячутся змеи, в пещере, как я подозреваю, единственном источнике нормальной воды, обитают летучие мыши, которые переносят бешенство, почва кишит опасными насекомыми: тут и там попадаются норы тарантулов, в ветвях прячутся осиные гнёзда. Вода в естественных озерах отравлена, и солнце палит нещадно. К полудню мы так никого и не встречаем, из чего я делаю вывод, что Невилл с Полумной все же ушли на ту сторону лощины. Я набираю лекарственные растения, в основном антисептические и заживляющие, источника воды нет. Уже сильно мучает жажда. На жаре тело теряет влагу еще быстрее. Дойдя до конца лощины, упираемся в отвесную скалу. — Тупик, — произносит Гарри, — значит, центральная часть Арены не полностью обнесена оврагом, есть проход по верху. Я соглашаюсь. Здесь склоны с обеих сторон становятся скалами, сужаются, образуя темное ущелье. — Может, здесь есть вода? Видишь, какие камни влажные. Я внимательно разглядываю темный лаз внутрь горы, который прямо перед нами. Оттуда веет сыростью и прохладой. — Может и есть, но туда мы не полезем, — медленно проговариваю я, — вернемся к Джорджу. Мы возвращаемся той же дорогой. Местность запоминается легко по островкам цветущих растений. Проходим мимо силков, которые поставил Гарри. Они пусты, но не потревожены, стоят взведенными, как их и оставили. Еловые ветки лежат так же, как я их сложил. Мы аккуратно разбираем завал, и я вижу, что Уизли без сознания. Он бледен до серости. Гарри дотрагивается до его руки. — Не трогай, — останавливаю его, — пусть. Так он не чувствует боли. Осторожно снимаю повязку, убираю листья шалфея и вижу, что кровь остановилась, но сама рана выглядит плохо. — Черт. — Роняет позади меня Гарри. Я меняю листья, вновь перебинтовываю руку пропитавшейся кровью тканью. При таком раскладе он не протянет и трех дней. — Надо беречь силы. Сядь, Гарри. Он опускается рядом. Сверху нас надежно укрывает ветвистый ельник, день разогревает камни и воздух, повсюду раздается щебетание птиц. Мы слушаем, привалившись друг к другу. Сладкие ароматы цветов смешиваются с запахами почвы и хвои. — Создатели Арены постарались, — после долгого молчания говорит Гарри тихо, — я не помню, чтобы в предыдущих сезонах было так красиво. Обвожу взглядом пышную зелень, пестрые цветы всех красок и форм, лазурное небо, живописные очертания гор на горизонте и фыркаю. — Неужели все это можно создать волшебством? Это иллюзия? Я не чувствую вибрации магического полотна. — Не всё. Почва, пространство, деревья реальны. Выращены при помощи магии и зелий, но настоящие. Над нами магический купол с множеством заклинаний. Следящие, ограничивающие передвижения, ловушки… Там много всего. Вокруг камеры и микрофоны, спрятанные в деревьях, камнях, а может, и прикрепленные к куполу. За границы арены невозможно выйти из-за мощного щита и магического поля. Чувствуешь покалывание в воздухе? Это оно. — Представляешь, чего бы мы могли достичь, если бы действительно объединились с маглами? Их наука и культура, наша магия… Мы бы построили удивительный, уникальный новый мир. Поворачиваю голову, внимательно смотрю на склонённую к моему плечу голову Гарри. — Ты молод и склонен к утопическим мечтам. Серым росчерком трепещущих крыльев к нам подлетает дрозд. Он садится на ветку, совсем не опасаясь притаившихся в зарослях людей, складывает крылья, качает хвостом. Гарри наблюдает за ним печальным взглядом. — Зачем все это? — едва слышно шепчет он, — Игры, тренировочные центры, распорядители, стилисты, столько магии и средств… для кого это? Для чего? Не проще ли было нас всех убить… Откидываю голову на ствол дерева. Джордж чуть шевелится и морщится. Мне хочется верить, что забвение постепенно перешло в целительный сон. Поднимаю взгляд в небо. На идеально чистом небесном полотне возникло маленькое облако. Оно медленно дрейфовало, гонимое ветром, на запад, к синим горам. — В детстве моя мать часто рассказывала мне сказку о маленькой тучке. Хочешь послушать? Гарри переводит любопытный взгляд на меня и кивает. — Жила-была маленькая тучка, такая маленькая, что её все путали с облаком. Тучку всё это очень огорчало, она злилась и мечтала вырасти в большую-пребольшую тучу. И вот однажды её желание исполнилось. Тучка проснулась на утро Тучей: огромной, закрывающей полнеба, чернильно-чёрной. Она почувствовала, что из груди её рвётся не тоненький плач, а рык, от которого дрожат оконные стёкла; что её злость сверкает страшными молниями, от которых корабельные сосны сгорают, как тоненькие спички; что наглый ветер, который ещё вчера гонял её по всему небу, послушным псом бежит впереди, срывая крыши с домов, как фольгу с шоколадных конфет. И она захохотала от злой радости, от опьяняющего могущества, и обрушилась на город бурей! Молнии, гром, ураганный ветер, и, казалось, целый океан воды смешались в единый водоворот, засасывающий в себя всё вокруг. Телеграфные столбы закручивались серпантином, всё живое попряталось, а несчастные деревья, которым некуда было укрыться, из последних сил судорожно цеплялись корнями за землю. Так продолжалось всю ночь. А на утро… небо сияло пронзительной синевой. Собственная ярость истощила тучу, порвала её на клочки, излилась потоками и реками воды, а последний совсем бледненький кусочек разметал вновь обнаглевший ветер… Так и исчезла тучка с небосвода. — чувствую, как вздрагивают собственные уголки губ, такое в лице Гарри изумление, — Ощущение собственной могущественности часто граничит с ощущением полной неуязвимости. И оно как раз самое опасное. Что сделала Тучка? Гарри молча ждет. — Она заигралась, Гарри… Секунду он смотрит на меня задумчиво, потом обнимает, прячет лицо в моих волосах и говорит на ухо так тихо, чтобы его не услышали вездесущие камеры и заклинания: — Ты действительно считаешь, что у нас есть шанс? Киваю, так чтобы он почувствовал, целую его в шею и сжимаю в объятиях. А потом удерживаю уже от движений, потом что совсем рядом с нами слышатся осторожные шаги. Рискую поднять лицо вверх, чтобы увидеть человека сквозь ветви. Это Моррис. Он медленно спускается в лощину, прочесывая взглядом растительность. Двигается он поразительно бесшумно, его выдают только скатывающиеся камешки из-под подошвы грубых ботинок. В правой руке у него зажат пистолет. Гарри осторожно поворачивает голову и тоже замечает Джонни. Мы надежно укрыты ветками и тенью от склона. Солнце развернулось выгодно нам, все тени падают в нашу сторону. Я киваю на тропинку, по которой мы исследовали лощину, и Гарри понимает меня. Мы дожидаемся, когда Джонни пройдет мимо нас. Он в любой момент может обнаружить наше укрытие, и тогда Джорджу конец. Я нащупываю на земле камень поувесистее и, не дожидаясь, чтобы Моррис ушел на достаточное расстояние для выстрела, выскакиваю из кустов. Он поворачивается мгновенно. Взлетает рука с оружием, раздаётся выстрел. Я в последний момент успеваю отвести его руку вверх. Гарри набрасывается на него вслед за мной, хватает поперек груди за плечи, чтобы ограничить руки, но Джонни вывертывается. Я со всей силы бью ему по запястью, чтобы он бросил пистолет. — Они здесь! — орет он во всю мощь легких, и я понимаю, что нужно действовать быстро. Если он закричал, значит, остальные неподалеку. Гарри берет его в локтевой захват, Моррис хрипит, но не сдается. Издалека слышатся торопливые шаги, кто-то продирается через заросли. Оружие вывертывается из пальцев Морриса. Я быстро подхватываю его с земли, а потом несколько раз ударяю рукояткой противника в висок. Джонни оседает к ногам Гарри без сознания. — Уходим. - Мы не бросим Джорджа! Я наставляю дуло Моррису в лоб, но добить его не успеваю. Гарри видит за моей спиной что-то, что заставляет меня обернуться. Позади нас стоят два огромных зверя. Судя по серой шкуре и поджарому собачьему телу — это волки, но я не знал, что они могут быть такими огромными. Пока мы боролись с Моррисом, они подошли совсем близко. Налитые кровью глаза, с клыков клочьями висит густая белая пена. Звери слегка покачиваются на лапах, будто стоять им слишком больно, и от боли они становятся еще злее. Я мгновенно понимаю, почему животные в таком состоянии. Летучие мыши в пещеру подсажены не просто так. — Гарри, медленно отходи назад, за мою спину. Выставляю руку с пистолетом вперед. Волк пригибается к земле, рычит, шерсть у него на загривке встает дыбом. Моррис остается лежать без сознания там, где мы его оставили. Я мельком оглядываю оружие — шестизарядный, одного патрона уже нет. Достаточно, чтобы убить двух животных. — Идем на солнце, — тихо шепчу я, но волчьи уши распознают человеческую речь. Зараженный бешенством воспаленный и измученный болью мозг существа видит в нас причину своих страданий. Волк весь подбирается и совершает мощный прыжок. Другой волк, который выглядит более здоровым с рыком бросается на нас. Я отчаянно выпускаю два снаряда в волчье брюхо, Гарри отскакивает в сторону, спасаясь от зараженных клыков. Раненый мною волк визжит и отшатывается. Я выстрелом отгоняю второго. — Выйди из тени! Быстро! Пользуясь замешательством зверей, мы выбегаем на солнце. Яркие лучи причиняют много боли бешеным животным, именно поэтому они вышли сейчас, когда один склон находится в спасительной прохладе. Волки несколько мгновений топчутся возле кромки света, потом все-таки делают несколько шагов в нашу сторону. За их спинами в себя приходит Моррис, и это спасает нам жизнь, потому что он немедленно выхватывает еще один пистолет из-за пояса. Звери отвлекаются на него, и я уже не обращаю внимания на то, что происходит. Хватаю Гарри за руку и тащу к противоположному склону. — Но там Джордж! — БЕГОМ, ПОТТЕР! Мне не приходится повторять дважды. Три выстрела подряд за нашими спинами убеждают лучше меня. Оскальзываясь и ломая ногти о камни, за которые хватаемся руками, чтобы не упасть назад, мы карабкаемся по крутому склону. Преодолев середину пути, я на секунду оборачиваюсь. Моррис пинком отпихивает мертвого волка от себя. Тело второго лежит поодаль. Левую руку Джонни держит согнутой, она вся в крови. Он тяжело дышит, выпрямляется и смотрит в нашу сторону. Я встаю в полный рост, надежно зафиксировав подошвы на камнях. Если он вздумает стрелять, то у Гарри будет несколько мгновений, чтобы скрыться. Но патроны у него закончились. Он медленно идет вверх по склону, оглядываясь, а черная тень от неумолимо движущегося солнца наползает на лощину. — Нам нужно убраться со склона. Мы слишком заметны. За Джорджем вернемся ночью. — Почему не сейчас? — Сейчас там могут быть Элиот, Рита или Лео. — А ночью могут прийти еще волки. — Гарри… — Северус, ты просто не веришь, что Джордж может выжить. — Говорит он резко. — Выстрелы отпугнули ненадолго других животных, если они есть. Моррис ранен, он не вернется. Если спускаться, то только сейчас! Взвешиваю его слова, потом выдыхаю, чтобы справиться с раздражением. Протягиваю ему пистолет с оставшимися двумя патронами. Мы медленно спускаемся обратно в лощину. Гарри вертится из стороны в сторону, прислушиваясь к шорохам и вглядываясь в деревья. Я как можно быстрее разбираю укрытие из веток, взваливаю Джорджа себе на спину. Он кажется неподъемным, но перехватив его поудобнее, я встаю на ноги. Его тело горячее даже сквозь тунику и комбинезон, но об этом думать не время. Подъем на склон с грузом кажется непосильной задачей. Мы идем так медленно, что это просто невероятная удача, что нас до сих пор никто не подстрелил. Мы петляем между деревьями, стараемся выбирать наиболее зеленые и пологие места. Гарри идет спиной назад, все время целясь вниз, в лощину и на противоположный склон. Когда я наконец выхожу из оврага, останавливаюсь в замешательстве. Даже забываю о неимоверной усталости и тяжести на плечах. Перед нами открывается зеленая равнина, поросшая цветами и вереском. Душистые белые зонтики борщевика выстилают поляну снегом, тут и там вспыхивают фиолетовые стрелы дельфиниума, лаванды, шалфея. Справа темнеет полоска леса, слева я вижу обширное лазурное озеро вдалеке и желтую полоску берега. А впереди высятся туманные синие горы, их белых верхушек уже коснулось золото солнечных закатных лучей. — Нужно уйти с открытого пространства. — Говорит Гарри, и я соглашаюсь.