Магловские Игры. Арена.

Очень скоро я замечаю, что Арена сконструирована таким образом, чтобы, так или иначе, участники сталкивались друг с другом. Лощина представляет собой круг с крутым подъемом к Рогу Изобилия, луг, на который мы вышли, тянется вдаль на полмили и одним концом упирается в темный лес, а другим — в озеро. Открытое пространство опасно, в лесу — не знаешь чего ожидать. Все тропы, которые проложены будто специально через Арену — закольцованы. Ходить по ним нельзя, рано или поздно не столкнувшись с кем-то из противников нос к носу, но и пробираться через высокую траву, ядовитый бурьян, кишащий змеями — не менее опасно. Гарри прикрывает меня, пока я тащу на плечах Джорджа. Путь до опушки леса занимает не меньше получаса, мы идем медленно, кроме того, мне не нравится бледность лица Поттера, и то, как он постоянно вытирает мокрое лицо рукавом комбинезона. К вечеру жара немного спала, подул прохладный ветерок, но Гарри обливается потом. Осторожно опускаю Уизли на землю, прислоняю его спиной к стволу дерева. В беспамятстве Джордж негромко мучительно стонет. Я ощущаю бешеную температуру его тела даже через ткань комбинезона. Приоткрываю повязку. — Рана выглядит плохо. Припухшая, покрасневшая, с признаками нагноения. Гарри тревожно смотрит на меня. — Мы можем что-нибудь для него сделать? — Самое лучшее — это найти воду. Гарри осматривается по сторонам. Лес густой и темный, почти без подлеска, лиственный. Из него может появиться кто угодно, но в нём также могут оказаться источники и ручьи. Неподалеку от нас я вижу большую поляну земляники. Она только что отцвела, плодов еще нет. Я примечаю еще несколько полезных растений, возвращаюсь на луг, чтобы собрать новую порцию свежего шалфея и меняю Джорджу повязку. — Оставайся с ним, я схожу к озеру. — Произношу шепотом, — оружие оставь, мало ли кто может выйти из леса. — А вдруг тебе понадобится помощь?.. — Гарри, — говорю прямо, — ты не здоров. Кроме того, надо беречь силы. Останься с Джорджем, я вернусь совсем скоро с водой, и возможно, мне удастся… Замолкаю резко и прислушиваюсь, а потом Поттер круто разворачивается и вскидывает пистолет. Кто-то осторожно идет к нам из мягких, шуршащих листьями глубин леса. Несколько мгновений нервы напряжены до предела, я не вижу никого, взгляд мечется от ствола к стволу, все выглядит одинаково зеленым и однообразным. Но шаги слышатся отчетливо. Мы, не сговариваясь, опускаемся за пышный куст и затаиваем дыхание. Гарри кивает в правую сторону, шорох доносится именно с той стороны. Он целится в пустоту, и я вдруг замечаю какое-то движение совсем недалеко от нас, а потом успеваю остановить Гарри, который взводит курок. — Рон! Из-за толстого ствола показывается рыжая голова Рона Уизли. В руках у него зажат нож. — Гарри, это вы? Невилл, это Гарри и Снейп! Неподалёку от Уизли возникает Долгопупс, они подходят ближе. На головах у них венок из листьев, в одежде тоже повсюду ветки и листья, серый комбинезон в грязных пятнах, лицо, шея и кисти — тоже измазаны грязью. Они почти сливаются с лесным пейзажем. — В глубине леса водятся здоровые комары, — говорит Уизли, подходя ближе, — вам нужно обработать кожу, так они меньше садятся. Его взгляд падает на Джорджа, и выражение радости исчезает с лица. — Что с моим братом? Рон падает на колени в траву, но Гарри удерживает его за плечо. — Не тревожь его, ему сейчас лучше быть без сознания. — Огнестрельное ранение, мистер Уизли, — холодно говорю я, — состояние тяжелое. Насколько сильно вы углубились в лес? Там есть источники воды? Невилл качает головой. — Как только прозвучал сигнал к началу Игр, я сразу убежал в лощину. Чуть голову себе не проломил, пока летел вниз, а потом сразу выбрался из низины сюда и ушел в лес. Рон появился позже, мы встретились совершенно случайно. Далеко в лес не уходили, наткнулись на паутину. Она там повсюду. — Акромантулы? — Кто знает? — пожимает плечами Долгопупс, — проверять никому не хочется. Воды нигде нет. Невилл неловко опирается на больную ногу. В тренировочном центре он ходил, опираясь на трость, здесь, конечно, ему такой возможности не предоставили. — Почва везде влажная, листва свежая, даже кое-где мокрая, но ни реки, ни ручья — ничего. Жажда уже становится такой, что её не получается игнорировать. Во рту сухо как в пустыне, без воды все станет бессмысленным. Можно будет просто лечь посреди луга и ждать смерти. — А где Полумна? — внезапно спрашивает Гарри, — она же была с вами. Невилл качает головой. — Когда началась заварушка, Полумна сразу побежала в низину. Мы искали её в округе, но нигде не нашли. — Мистер Уизли, вы идете со мной к озеру, — распоряжаюсь я, — Невилл, останьтесь с Гарри и Джорджем. — Он весь горит, — не слыша меня, шепчет Рон, — давно он в таком состоянии? — С утра. Течение болезни молниеносное, инфекция распространяется в крови за считанные минуты, и теперь он медленно умирает, — безжалостно говорю я, — вы не поможете ему, если будете сидеть здесь и причитать, зато если принесете воды — надежда будет. — Северус. Гарри шепчет моё имя едва слышно, с укором. Я не реагирую. Рональда прямо-таки корежит от злости, но даже он понимает, что я прав. Ему приходится проглотить всю желчь. Он снимает со спины рюкзак — тот самый, которым закрывался от нападения возле Рога Изобилия, кладет его под голову Джорджа и зажимает в руке длинный широкий нож. Озираясь по сторонам, мы медленно продвигаемся по лугу. К вечеру усилился ветер, и я вдруг замечаю, что из земли под ногами будто вытянули всю влагу. Трава стала ломкой и желтой, выжженной и иссохшей. Зелень попадалась теперь редкими вялыми островками. Я срываю несколько жухлых стеблей шалфея и тут же отбрасываю. Несколько свежих все еще лежат в глубоком кармане комбинезона, а эти потеряли сок и никуда не годятся. Оглядываюсь на Рог Изобилия, виднеющийся вдалеке. Движущихся фигур и вообще никакого движения не видно. Либо банда Морриса разбрелась по лощине, либо прочесывает местность как раз неподалеку. А может быть, они просто устали и завалились спать. Надеюсь, бешеные звери вылезут ночью из низины на ту сторону, а не эту. По мере того, как мы приближаемся к озеру, держась в высокой траве, солнце почти коснулось горизонта. Ветер не утихает, лишь становится сильнее, жарче, словно дует с раскаленной пустыни. Пот заливает глаза, тело отдает так много влаги, что жажда становится все сильнее. — Взгляните на это, — негромко говорит Уизли в двух шагах от меня. Он присаживается на корточки и разглядывает что-то в траве. Подхожу. Там лежит желудь. Зеленый с коричневыми пятнышками и пористой шляпкой, выглядит слегка вялым, но вдруг он скукоживается на глазах, темнеет и дряхлеет, превращаясь в старый, источенный муравьями и дождем. Трава вокруг желудя тоже изменяется. Она рассыпается в мелкую крошку, но в следующую секунду желудь приобретает свежий, молодой весенний вид, будто в начале лета его с ветки сбила гроза. — Это иллюзия? — спрашивает Рон. Желудь был не единственным, что изменялось вот так, прямо на глазах. Если приглядеться, можно заметить несколько мерцающих островков по всему лугу. Я представляю, как было бы забавно, если на самом деле этого ничего нет, и мы ходим в какой-нибудь огромной бетонной яме, натыкаясь на муляжи. Качаю головой. — Нет, опасность здесь реальная, значит и иллюзий нет. Арена стоит на настоящей земле. — Тогда почему все меняется? Еще час назад мы выходили на зеленую лужайку, а теперь все выглядит как в разгар жаркого лета. Оборачиваюсь. Сочные, свежие краски леса, нежные и трепетные, потемнели, приобрели насыщенный, заматеревший оттенок. — Это какие-то манипуляции со временем, — говорю я, наконец. — Магия времени? Разве такое возможно? Я думал, существуют только маховики. — Возможно, мистер Уизли, — задумчиво произношу я, наблюдая, как желудь вновь становится старым, — только возможно не для всех. Нам стоит поспешить. Уже на подходе к озеру я понимаю, что питьевой воды мы здесь не найдем. В нос бьет тошнотворная вонь разлагающихся тел. Сквозь густые заросли вереска мы выходим на узкое песчаное побережье, и картина открывается удручающая. Множество мертвых животных сброшены в озеро. Олени, лисицы, белки, мелкие грызуны, они плавают раздувшиеся и гниющие на самой поверхности, и вода темная от их крови и внутренностей. Озеро к краю обрыва истончается в ручей и теряется в зарослях. Прикидываю, что именно этот ручей мы с Гарри нашли в лощине с утра. Уизли с трудом удерживается от рвоты. — Они убиты, вы видите? — сдавленно говорит он, — их специально зарезали, чтобы отравить озеро. Шеи несчастных были свёрнуты, или перерезаны. Некоторые тела расчленены и выброшены в воду по кускам. Осматриваю проплывающего рядом оленя, и узнаю заклятие Сектумсемпра, благодаря мне, ставшее весьма расхожим в кругах пожирателей смерти. Я словно вижу их отражения в этой мутной, ядовитой, зловонной воде, и своё лицо — рядом с ними, среди них. А сверху, над нами — ухмыляющийся, молодой и красивый Волан-де-Морт, омытый кровью своего ребенка, в красной великолепной мантии. — Идем отсюда. Воды здесь нет. Когда мы возвращаемся, солнце уже скрылось за горизонтом, и на арену опускается стремительная тьма. Гарри лежит рядом с Джорджем, Долгопупс сидит дозорным. — Я уговорил его немного отдохнуть. — Сообщает он, — Гарри чувствует себя неважно. — Со мной все в порядке, — тут же откликается Поттер и садится возле дерева, — просто жажда. Прикладываю к его лбу ладонь. Он холодный и мокрый, волосы на голове тоже влажные у корней. Ощупываю лимфоузлы, вглядываюсь в глаза. Отмечаю легкую одышку. — Тебе тяжело дышать? Гарри бросает на меня быстрый взгляд. — Я же сказал, все нормально. Вы были у озера? — Воды нет, — отвечает Уизли, — озеро отравлено, придется искать в лесу. — Или в пещере, — добавляет Гарри. — В пещеру мы пойдем в самом крайнем случае. В лощине водятся дикие звери. — Откуда вы знаете? — интересуется Невилл. — Мы провели там весь день, а под вечер появились здоровые волки, зараженные бешенством. — Говорит Гарри, — они, кстати, покусали Морриса. — Жаль, не сожрали. — Мрачно добавляет Уизли. Джордж глухо стонет во сне, и все замолкают, прислушиваясь. Даже самый слабый звук может быть подхвачен усиливающимся ветром. Я снимаю повязку с руки Джорджа. Кожа вокруг раны огненная на ощупь, покрасневшая, натянутая и опухшая. Из рваных краёв отверстия вытекает сукровица и сгустки крови. — Мистер Уизли, открывайте ваш рюкзак. У Рона в рюкзаке оказывается большая железная пустая фляга, моток проволоки, веревка, спальный мешок, зажигалка, упаковка галет и странные очки с зеленоватыми стеклами. — Что это? — спрашивает Рон, покрутив очки в руках. — В них ничего не видно, все расплывается. — Это очки ночного видения, — говорит Гарри, — побереги их, хорошая штука. — Мистер Уизли, будьте добры собрать землянику, которая растет неподалеку, учитывая временные скачки, она уже должна была созреть, — быстро произношу я. — Временные скачки? — удивляется Гарри. Игнорирую его вопрос. Все можно объяснить позже. — Мистер Долгопупс, вам необходимо собрать следующие растения: эхинацея, как можно больше, корни, листья и цветы. Железник, плоды шиповника, борщевик и шалфей — если найдете не сухой. На меня с потрясением в глазах не смотрит только Джордж, который находится без сознания. — Северус, ты решил приготовить зелье? — озвучивает всеобщий вопрос Гарри. — Я хочу попытаться. Восстанавливающее — не такое сложное зелье. Если учесть замены ингредиентов и соблюсти пропорции… может получиться. — Но как вы собираетесь варить его без воды? — спрашивает Невилл, — основа любого зелья — вода. — Можно заменить на сок ягод, содержащих воду, — поясняю я, — именно для этого мне нужна земляника. В ней содержится девяносто процентов воды, и, если нейтрализовать кислоту и сахар — под основу зелья сгодится. Рон и Невилл не спрашивают больше ни о чем, переглянувшись, они молча идут собирать ингредиенты. — Зелье правда сработает? — спрашивает Гарри, глядя на страдальческое лицо Джорджа — Оно больше будет походить на овощной суп, но хуже от него точно не станет. На самом деле, я и сам не слишком верю в свой успех. Чтобы зелье работало, нужны волшебные ингредиенты, а то, что я собираюсь сварить напоминает больше знахарский отвар. — Гарри, я хочу, чтобы ты принес мне мел с границы обрыва, там, где начинается скалистая местность, сможешь? Только будь осторожнее. Он кивает и уходит в стремительно сгущающуюся тьму. Я трачу несколько минут, чтобы найти подходящий камень с углублением, высыпаю в него маленькие кусочки мела, принесенные Гарри, толку их до пыли и аккуратно высыпаю во флягу. Потом приходит Невилл с целой охапкой трав, я внимательно их просматриваю, растираю между ладоней, принюхиваюсь. Среди лечебных трав могут оказаться ядовитые двойники, но Долгопупс не ошибается ни разу. Он принес точно то, что я просил. Руки вспоминают сами, как растирать, рвать, резать. Я тщательно соблюдаю пропорцию, складываю все в железную флягу, периодически потряхиваю её, чтобы содержимое перемешалось. Потом приходит Уизли, приносит за пазухой ягоды. Я аккуратно выжимаю каждую во флягу. К тому моменту, как я заканчиваю уже устанавливается ночь. Она наступает так внезапно и незаметно, что мы резко оказываемся в полной темноте. Я взбалтываю содержимое фляги по часовой стрелке семь раз, потом против часовой четыре раза — и так несколько подходов, а потом нагреваю содержимое зажигалкой. Когда вспыхивает маленький огонёк, Уизли нервно оглядывается и вызывается прочесать местность. Конечно, ночью огонь выдаст сразу, лучше выставить дозорного заранее. Я продолжаю считать помешивания, фляжка становится горячей, ягодный сок внутри начинает закипать. — Готово. Поспешно выключаю зажигалку. Понимаю, что я весь взмок, вытираю рукавом пот, заливающий глаза, и в это мгновение земля под ногами будто содрогается. Первая мысль, пришедшая в голову — землетрясение, но толчок только один. Зато внезапно становится светло, как днём, потом снова темно и снова светло. По небу в бешеном ритме проносятся розовые облака, ветер несколько раз меняет направление, и все успокаивается. Яркая луна освещает высохшую траву луга, пожелтевшую листву над нашими головами и потрескавшуюся землю. — Что это было? — Погода поменялась, — говорит Невилл, осматриваясь, — словно настало другое время года. — Видимо, магия временного ускорения, — мрачно говорю я. Как удачно, что нам удалось собрать травы до этого момента, и они не высохли окончательно. — Только не слишком умелая. — Я думал, таких волшебников уже не существует, — удивляется Гарри, — это же беспалочковая высшей категории… Киваю, слегка помешивая готовое зелье во фляжке. — Как по-твоему, сколько заклинаний потребовалось, чтобы возвести эту Арену? — спрашиваю я его, — не меньше нескольких тысяч. Сколько магических сил нужно вложить, чтобы появилось нечто, — обвожу ладонью луг и лес, — такое? — Ни в одном сезоне не было такой Арены, — вступает в разговор Долгопупс. Он устало опускается возле Джорджа и массирует больную ногу, кривясь в лице. — Верно. Я не в первый раз обращаю внимание на высочайший уровень волшебства, демонстрируемый на этих Играх. Гарри невесело усмехается. — Всё для нас. — Снова верно, — поддерживаю его такой же горькой улыбкой, — на Арене в этот раз — те, кто представляет самую большую опасность для Верховного Мага и всех Высших. Последние из Хогвартсцев. Значит, и меры предосторожности должны быть на высоте. — Но Северус, это же заклинание времени… Молча продолжаю взбалтывать фляжку. В мою голову закрадываются определённые подозрения о личности волшебника, который смог бы такое провернуть, но мне не хочется думать о последствиях. — Приподнимите его голову, но не запрокидывайте. Через несколько минут мне удается осторожно влить в рот Джорджу отвар, я тщательно слежу, чтобы он не захлебнулся. — Все, теперь либо выживет, либо нет. Уизли все еще нет, и я перестал замечать его передвижения. Мы решаем привязать Джорджа на дереве, так его не найдут дикие звери или люди. — Можно привязать его ко мне на спину, — предлагает Гарри, — я поднимусь вон туда, там широкая надежная развилка на дереве и ветка достаточно толстая, находится высоко. У нас нет выбора. Оставить его на земле мы не можем. Когда дело сделано, я замечаю, что Гарри очень устал. Он снова весь взмок, и одышка вернулась, стоило только немного подвигаться. — Гарри, что это у тебя? — внезапно спрашивает Невилл, — ты ранен? Ткань с правой стороны комбинезона Поттера потемнела, но Гарри лишь отмахивается. — Это просто ягоды шелковицы. Раздавил, пока на дерево лез. — Ну-ка покажи свои ягоды, — говорю я резко. Он слегка удивляется и протягивает несколько темно-синих длинных ягод, похожих на ежевику. Только это не безобидная шелковица, это… — Поттер, ты идиот! Ты их ел?! — Ну, да, а что такого? Это же шелко… — Это лаконос! — в бешенстве перебиваю я. — Его ягоды можно употреблять в пищу только термически обработанными, в сыром виде они опасны! Они вызывают отек дыхательных путей! Как ты себя чувствуешь? — Да вроде бы ничего. Немного тяжело дышать… В этот момент что-то со свистом пролетает прямо мимо его головы, и я с ужасом вижу, как в ствол дерева позади Гарри вонзается металлическая стрела. Мы тут же падаем на землю, звучит несколько выстрелов подряд, потом все затихает. — Они нашли нас, — шепчет Невилл. Пистолет я отдал Уизли, у меня в руке остался нож. Я быстро протягиваю руку и хватаю рюкзак, с которым пришел Уизли. Подминаю его под себя, чтобы не потерять, если придется бежать. — Быстрее, в заросли, — почти неслышно командую я. Мы осторожно отползаем за пышные кусты шиповника. Как я ни всматриваюсь в темный, колышущийся луг, не вижу никакого движения. Так проходит несколько томительных минут. Завывание ветра гасит все звуки. — Где они? — шепотом спрашивает Гарри. — Они знают, что у нас пистолет Морриса, поэтому не подходят близко. Наконец, я замечаю фигуру, которая, пригибаясь, скользит в высокой траве. Мне не удается её опознать, но потом я замечаю еще одно движение совсем недалеко от нас. «Надеюсь, Уизли не пристрелили, и огнестрельное все еще у него…» Покрепче сжимаю нож. Если выскочить на них неожиданно, можно попробовать вывести из игры хотя бы одного противника. Волнение травы в том месте, где находятся люди немного иное, чем при ветре, неоднородное. Они приближаются достаточно для того, чтобы я разглядел Риту и Элиота. У девушки в руках лук, который сверкает в лунном свете и выдает её, у Элиота — оружие посерьезнее. Осторожно ступая и пригибаясь, они подходят все ближе, и останавливаются в нескольких шагах от нашего куста шиповника. — Они были там, возле дерева, — доносится до меня едва различимое. — Не могли далеко уйти. Я заметила троих, но где-то еще один, я слышала, как он стрелял. — Мать твою, а это еще что за… Издали слышен стремительно нарастающий гул. Договорить Элиот не успевает, а у меня есть время только закрыть голову руками и нашарить руку Гарри рядом. На луг за одну секунду опускается необъятное темное облако. Оно огромное и плотное. Я понимаю, что это только когда сильнейший ветер бросает первые колючие, обжигающие песчинки мне в лицо. Рита и Элиот падают на землю, прикрывая голову руками, и это наш шанс, потому что когда буря закончится, они без труда нас найдут. Подскакиваю, резко дергаю Гарри за руку вверх. — Вставайте, быстро! Долгопупс от нас отстает, ему сильно мешает нога. Пригнувшись, задыхаясь от песка, который просто повсюду, мы бежим вслепую. Он забивается за шиворот, в рукава, в глаза и в рот. Дышать становится все тяжелее. Я закрываю лицо рукавом. Ветер яростно дует во все стороны сразу. Когда мне удается оглянуться назад, я вижу, что луг полностью засыпан. Уизли вместе с оружием остался где-то там, в этих песках, но потом границы стираются, и я не вижу больше ничего, даже собственных рук. Где небо, где земля понять уже совершенно невозможно, песок повсюду, и ветер продолжает швырять его горстями прямо в лицо. Я слышу чей-то отдаленный крик, или мне это кажется. Спотыкаюсь, увязаю в песке по колено и падаю. Рука Гарри выскальзывает из ладони. В этот момент меня кто-то обхватывает за пояс и втягивает куда-то вниз, под землю. Во тьму.