Магловские Игры. Арена.

В первое мгновение я ничего не вижу и только отплевываюсь от песка. Лежу на чем-то теплом и жестком, руками опираюсь и увязаю в песке, под щекой тоже ощущаю вязкую гладкость песочной дюны. — Дышите, профессор, — раздается тихий голос прямо под ухом. Лицо обдаёт теплым дыханием. Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с одной из сестер близнецов. — Анна, — коротко говорит она. Мы лежим в узкой расселине, в темноте. Тусклый лунный свет только слегка пробивается откуда-то сверху. Я не понимаю, где мы до тех пор, пока рьяный ветер не выдирает из рук девушки кусок ткани, который она держит над головой, и не бросает внутрь несколько горстей колючего песка. Анна сдавленно выругивается, пытается поймать болтающийся кусок, как я теперь замечаю, прозрачной пленки. Точно такую же одной из них удалось накинуть на голову Лео во время стычки под Рогом Изобилия. Я протягиваю руку, ловлю яростно вырывающийся конец пленки и с силой прижимаю вниз. Ветер тут же накидывает на него песка, и держать уже не так трудно. Мы оказываемся в импровизированной палатке. — Буря не продлится долго, — негромко говорит Анна, — переждем здесь. Пленка гладкая, сильно нас не занесет. Черноволосая голова девушки совсем рядом. Она лежит, касаясь меня плечом. Я невольно удивляюсь её ловкости, с которой она затащила меня под навес. Откуда в худеньком теле столько сил? — Вы одна? — Нет. Рядом сестра. Она спрятала вашего Гарри. Не переживайте за него. — Вы вышли из леса? — Провели в нём день. — А как же пауки? — Акромантулы южнее. Их норы там повсюду. Но они редко отходят далеко от своих гнезд. Если уйти в северный лес, можно отсидеться. Там много ягод. Созрели под вечер. Я прищуриваюсь. Близнецы представлялись на Играх исключительно как маглы. На интервью несколько раз меня представляли профессором Снейпом, но Анне знакомы магические термины… Что ж, это в очередной раз доказывает, что случайных людей на Играх нет. Анна бросает на меня косой взгляд и слегка улыбается. — Вы не помните меня, верно? — Мы встречались? Девушка наклоняет голову, чуть разворачивается, чтобы видеть моё лицо. Мне становится слегка неудобно от того, что она так близко, но выбирать не приходится. — Один раз. Три года назад. Три года назад я влачил жалкое существование, надеясь поскорее спиться в доме родителей. Я даже не помню толком, что происходило тогда. На фоне постоянных зверств Пожирателей и всеобщей разрухи, мой разум пытался удержать те крохи благоразумия, которые в нём еще остались. — Детский приют. Два слова бьют наотмашь. Это одно из тех воспоминаний, которые я бы хотел стереть из памяти вовсе. И это происходило действительно три года назад. — Вы были там тогда? — мой тон резок. Даже резче, чем мне бы того хотелось. Анна кивает. Больше ничего мы друг другу не говорим. Над головой завывает ветер, пленка из плотного жесткого полиэтилена становится тяжелее. Каждые несколько минут мы её приподнимаем, чтобы стряхнуть песок, и он скатывается под руки, засыпает ладони. Анна лежит на песке в наклонном положении, её ноги засыпаны до коленей, из чего я делаю вывод, что они с сестрой укрылись в небольшой яме на самом краю леса. Анализировать, каким образом две девушки подошли так близко к нам, оставшись незамеченными, мне не хочется. Они могли запросто нас убить со спины, пока мы были заняты Джорджем. — Вам нужно отдохнуть, профессор, — неожиданно говорит Анна, — сейчас подходящее для этого время. Элиот и Рита не были готовы к буре, будем надеяться, что их завалило песком. Пока нас здесь никто не найдет. — Почему вы спасли меня, если вы были в приюте в тот день? Задаю вопрос прямо, она, не моргнув глазом, отвечает: — Отдаю долг. Не думайте, что я делаю это конкретно для вас. — Почему тогда ваша сестра спасла Гарри? Ему вы точно не должны. — Ему должны больше всего. — Огрызается Анна, впрочем, не совсем агрессивно, скорее, просто устало. — Сопротивление долгие годы укрывало нас заклинаниями. Мы знаем, кто такой Гарри Поттер, и что он делает для общества. Я удивлен настолько, что первую секунду чуть не выпускаю из рук край пленки. Волшебное общество настолько отделилось от всего остального человечества, что жить с мыслью о собственной уникальности вошло у нас в привычку. Мне всегда казалось, что это только наша война, что маглы — просто случайные жертвы, но теперь все приобрело иной расклад. Теперь я вижу, что волшебники совершили большую ошибку, отделившись от мира простых людей, и враз изменившийся мир невозможно будет вернуть обратно. — Вы хотите сказать, что влияние Сопротивления проникло в мир маг… простых людей, не владеющих магией? — Проникло, — соглашается Анна, — Высшие учинили разбой и беспредел на улицах Лондона. По всей стране идут гонения маглов, это настоящий геноцид. Те, кто могли к этому приспособиться — распорядители Магловских Игр, например, — живут сейчас даже лучше, чем жили, потому что Верховный маг поощряет новый политический режим. Слабые люди смирились со своей судьбой, и где они сейчас? В рабстве? На том свете? Хуже? Но есть и другие. Сильные, не смирившиеся, борющиеся. Именно мы и примкнули к Сопротивлению. На скольких стенах вы видели молнию, профессор? Думаете, она появлялась там просто так? Мой брат сам однажды нарисовал такую, а потом поплатился жизнью, оставив нам в наследство приют с тридцатью детьми и ярость. Постепенно давление ветра ослабевает. Я рискую приподнять край пленки, но не вижу ничего, кроме песка. Через несколько минут становится совсем тихо. Анна откидывает тяжелую пленку в сторону, и мы поднимаемся на ноги. Слева от нас точно так же из-под песка вылезают Гарри, Невилл и Лиза. Лунный свет серебрит белое море из песка. Он покрывает весь луг, от лощины, до самого леса. Там, где было озеро, темнеет теперь широкая лужа, с торчащими из неё костями. Поляна, на которой мы остановились, чтобы вылечить Джорджа, тоже засыпана. Деревья торчат из песчаных сугробов, отбрасывая широкие тени от поредевших крон, трава исчезла. На много миль вокруг нас выстлалась пустыня. — Если и был где-нибудь источник воды, его засыпало окончательно. — Хрипло говорит Гарри. Он подходит ко мне, вытряхивая из седых волос песок. Анна и Лиза держатся поодаль. Невилл, опершись ладонями о больное колено, пытается отдышаться. Его лицо морщится в болезненной гримасе. — Ты в порядке? Выглядит он неважно. Бледный до серости, дыхание вырывается с сипом, как при сильной простуде, взгляд блуждающий, хоть он и пытается его сфокусировать и изо всех сил делать вид, что ничего не происходит. — Да, все хорошо. Нужно найти Рона. — А вместе с ним и Элиота с Ритой, — резко отзывается Лиза. — Нам нельзя здесь задерживаться. Нужно уходить в лес. — К паукам? — Они южнее. Вряд ли ветер мог разогнать их по всему лесу. Наоборот, скорее, загнал в норы. — Вы можете делать, что хотите, — вмешивается в разговор Анна, — мы не обязаны быть вместе. Но благоразумнее всего сейчас убраться как можно быстрее с равнины. Если ваш Рон не показался до сих пор, вероятно, он мертв. Гарри бросает взгляд на меня. — Я вынужден согласиться, Гарри. Нам нужно безопасное место, чтобы отдохнуть, а сестры знают этот лес. Он некоторое время всматривается в бескрайнюю равнину в надежде отыскать хоть какие-то следы Уизли, но тщетно. Мы разворачиваемся и бредем, утопая по щиколотку в вязком, теплом песке. Через плечо я оборачиваюсь на то дерево, к которому Гарри привязывал Джорджа, но ничего не могу разобрать в густой зеленой листве. Остаётся надеяться, что его не сдуло во время урагана. По мере того, как мы углубляемся в лес, песка становится все меньше. Деревья стоят так близко друг к другу, что толкаются кронами, и тусклый лунный свет почти не пробивается сквозь них. Земля под ногами сухая и твердая, полувысохший бурьян кое-где доходит до пояса, и продираться сквозь него трудно, кроме того, за одежду постоянно хватают колючки, репьи и вереск. Я поддерживаю под руку Невилла, который из последних сил сдерживает стоны. На больную ногу он старается вообще не наступать. После того, как мы удирали от песчаной бури, ему стало еще хуже. С другой стороны его поддерживает Гарри, но ему и самому плохо. Мы уходим все дальше. Сестры идут так уверенно и быстро, будто живут в этом лесу всю жизнь. Они стараются держаться подальше от протоптанных троп, и наш путь удлиняется, потому что мы петляем по зарослям. Мне в голову приходит мысль, что они могут вести нас в ловушку, поэтому я незаметно обхожу Гарри и Невилла и иду впереди них. Ночь доходит до своего самого темного часа. Идти дальше становится невозможно, не видно собственных рук. Мы останавливаемся на небольшой полянке, со всех сторон защищенной толстыми, узловатыми деревьями. — Переждем ночь здесь, — тихо говорит Анна, — а с рассветом уйдем глубже. Я готова подежурить следующие три часа, потом встанет Лиза. — Я все равно не засну сейчас с этой болью, — сдавленно откликается Невилл, — я подежурю. В этот момент, стоящий рядом со мной Гарри внезапно отшатывается и неровным шагом бредет в ближайшие кусты. Там он падает на колени, упирается руками в землю, и его мучительно выворачивает. Я помогаю ему встать. — Вот и хорошо, — говорю успокаивающим тоном, веду назад на поляну и укладываю под деревом, — тело потеряло последнюю воду, но зато очистилось. — Что с ним? — хмурится Лиза, — пока мы пережидали бурю, мне показалось, у него жар. — Отравился ягодами. Должно вскоре пройти. Сестры устраиваются рядом, Лиза тут же засыпает, привалившись спиной к дереву. Приглядевшись к ним получше, я вижу разницу между близнецами. У Анны чуть более мягкие черты лица, и она чуть полнее сестры, Лиза — напротив — худая и угловатая. Я убираю мокрые волосы с лица Гарри. Он лежит головой у меня на коленях. Рядом морщится от боли Долгопупс, да и я уже весьма далек от образа брутального красавца, каким меня пытались сделать в подготовительную неделю. «Какие же мы жалкие, — приходит мне в голову». Усталость наваливается, словно бетонная плита. Меня вжимает в землю, я откидываю голову на ствол дерева. Глаза тут же начинают слипаться, но я упорно борюсь со сном. Невилл, вопреки своему обещанию, отрубился, стоило ему на секунду ощутить облегчение. Гарри тоже забылся тревожным сном. Им это необходимо, чтобы выздороветь. В больном состоянии на Арене не выжить. Я перебираю пальцами пыльные серебристые пряди на голове Гарри. Во сне он кажется не таким измотанным. Скольжу взглядом по его лицу, шее и плечам. Он дышит поверхностно, но сипы становятся с каждым вздохом все меньше. Это обнадеживает. Рука со сломанным Подавителем лежит у него под головой, и я осторожно натягиваю на браслет рукав, чтобы скрыть его от камер. — Вы можете поспать, профессор, — говорит мне Анна второй раз за ночь, — не волнуйтесь, нам можно доверять. Зачем бы мы вас спасали? — Вы в сговоре с Высшими, например, — пожимаю плечами я, — и усыпляете наше внимание. Она усмехается. — Сговор с Высшими? У нас? — усмехается Анна. Она откидывает голову назад и устремляет взгляд вверх, в черные кроны деревьев. Ночь наполняет лес треском, шорохами, легким шумом ветра в листве. Потревоженная нашими шагами, природа Арены затаилась, но теперь, когда мы больше не передвигаемся, осторожно просыпается. Тут и там слышны тихие перекликания птиц, стрекотания сверчков в траве. Воздух ощутимо разогревается, и если ночь такая душная, я могу себе представить, насколько жарким будет день. Анна поднимает с земли небольшой камень и бросает его в заросли, потом тихо смеется. Испуганные светлячки бросаются врассыпную из плотных зарослей, поднимаются в воздух, наполняя его десятком огоньков, словно искорками от костра. — Откуда вам известно столько про волшебный мир? — спрашиваю негромко. Анна отвечает после небольшой паузы. Должно быть, размышляет, можно мне доверять или нет. — Мы с сестрой сквибы. — Наконец, говорит она. — Наша семья берет начало из древнего рода Сейр, который в свою очередь, является ответвлением рода Мраксов. Мои родители — маглы, и до пяти лет мы вообще не знали, что наша семья — волшебная. Волшебство проснулось только у брата. Он закончил Ильверморни и остался в Америке. Там-то и узнал нашу родословную. Нам же волшебства не досталось, и мы жили в пригороде Лондона со своей семьей. Мы изучали магические книги. Любили в детстве слушать его рассказы про недоступный нам мир. А потом, когда Волан-де-Морт пришел к власти, наши родители основали приют для детей волшебников, оставшихся без родителей. Мы открыли его прямо в нашем доме. Тогда уже было не до формальностей. Приют просуществовал три года, а потом… вы сами знаете. В памяти на миг вспыхнуло яркое воспоминание горящего многоэтажного дома. Детские крики отозвались в ушах так живо, будто я услышал их на яву. — После нападения Высших удалось спасти шесть ребятишек. Мать закрыла нас в подвале, а сама не выбралась. Сгорел и отец. — Анна обратила на меня свой взгляд, и я мгновенно узнал его. Даже сквозь ночную тьму я узнал эти глаза и удивился, почему не вспомнил их сразу. — Вы были там, когда я открыл дверь, — тихо произношу. Она кивает. — Вспомнили? Пожар полыхал целый час, не меньше. А потом все стихло, но в приют вошли Пожиратели, проверить, все ли сделано. Когда вы открыли дверь, я думала, нам конец, но вы посмотрели на нас, и просто её закрыли. А потом я услышала, что вы уводите Высших. Вы сказали: «Там никого нет», и это спасло нам жизнь. Я помню, как я, шатающийся от выпивки, брел через сгоревший дом, открывая дверь за дверью. Чей был приказ сжечь приют для детей-волшебников — я не знал. Но меня тогда почти силком затащил с собой на это дело Гойл. Наверное, я пошел, потому что в тайне надеялся, что на меня свалится горелая крыша здания. Я открыл дверь, ведущую в подвал, увидел там измазанных сажей детей и её, Анну, которая прижимала их к себе. Перед глазами так и стоит её лицо, перекошенное ужасом со светлыми дорожками слез на черных щеках, и глаза, наполненные ненавистью и болью. — Куда потом делись дети? — хрипло спрашиваю я. — Их забрало к себе Сопротивление. Меня до глубины души поражает осознание того, что дети, которые учились в школе Сопротивления, были спасены мной из горящего приюта. В первую секунду у меня пропадает дар речи. Ведь если бы кто-то другой открыл тогда ту дверь… — Нас они тоже хотели забрать. Предлагали кров, но мы уже больше года состояли в организации маглов, выступающих против Волан-де-Морта и его Высших. Нам не повезло. Мы попали на Игры. Молчание падает между нами внезапное и глубокое. Я погружаюсь в мрачные воспоминания, Анна молчит, разглядывая темную траву под ногами и изредка поднимает лицо в черное небо. Ближе к рассвету я все-таки засыпаю. Сон мучительный и тревожный. Я будто балансирую на грани сознания, вижу, как ко мне из зарослей раскидистого шиповника выходит молодая Лили. У неё заплаканное лицо и спутанные волосы. Она садится рядом со мной, прислоняется лицом к моим ногам и долго смотрит снизу вверх в моё лицо. А я не могу вымолвить ни слова. Язык распух и прилип к нёбу. Ужасно болит голова, руки кажутся неподъемными. Я хочу опуститься к ней на землю и обнять её, но вместо слез из её глаз вдруг катятся кровавые капли. Мгновение, и всё её лицо становится красным. Она размазывает кровь по щекам, тянет ко мне руки, но меня поражает ужас и отвращение. Я не могу пошевелиться. Опускаю взгляд вниз и замечаю под свободными одеждами огромный живот. Лили прижимает окровавленные ладони к животу, поднимает лицо к небу и кричит… Я выныриваю из беспамятства, задыхаясь и хватаясь за грудь. Сердце колотится как сумасшедшее, хлопковая рубашка под комбинезоном промокла насквозь. Я вытираю пот со лба, осматриваюсь. Вокруг разворачивается душистый рассвет, но воздух раскалён настолько, что даже ранний час не дарит облегчения. Над головой шумят темно-зеленые кроны деревьев, сквозь них проглядывает посветлевшая синь неба, чуть тронутая розовым нежным рассветом. — Тебе приснилось что-то плохое? Тихий шепот Гарри кажется слишком громким в абсолютной лесной тишине. Он всё еще бледен, губы сухие, потрескавшиеся, бескровные, под глазами залегли темные круги. — Разве здесь может быть иначе? — отвечаю, невесело усмехнувшись. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Голова болит. Жажда. Она, наконец, настигла каждого. Помимо болезненной мути в голове, во рту стало совсем сухо, потихоньку нарастает ломота в суставах. Двигаться становится трудно — организм бережет силы. Ощущаю тотальную беспомощность. В таких условиях мы не доживем до конца этого дня, и я ничего не могу с этим поделать. Гарри наблюдает за мной тихо, внимательно, мне хотелось бы хотя бы казаться уверенным, но не выходит. — Я люблю тебя, Северус. Слова разливают в груди тепло и нежность, я обнимаю приподнявшегося Гарри за шею, притягиваю к себе и целую в лоб. Мне плевать, если это покажут на всех экранах страны. Он закрывает глаза, прижимается и замирает на мгновение. Рядом Долгопупс делает вид, что спит, а через поляну Лиза смотрит, не скрывая взгляда. В её глазах подозрение, впрочем, я могу ошибаться, в сумерках плохо видно. — Нам нужно добыть воды. — Говорит она негромко, потом встает, подходит ближе, и садится по-турецки напротив меня. Гарри отстраняется, — а где есть вода? Сейчас только у компании Морриса. — Предлагаете их обокрасть? — спрашиваю, — мы ослабли, Невилл почти не может ходить, Гарри болен. Это верная смерть. — Но другого выхода у нас нет, — резко перебивает Лиза, — этот день будет очень жарким. На небе ни облачка, четыре утра, а духота как в полдень. И песок засыпал все источники, даже если они были. Предлагаю выйти как можно скорее прямо сейчас. — Мы бросимся на них голыми руками? — Долгопупс немного отдохнул и выглядит теперь не слишком замученным. — Нам нужен хоть какой-то план. — Лучшего момента не предвидится. Элиот и Рита потерялись в пустыне. Моррис — ранен. С ним рядом ваш Малфой, Адисон и Лео. Нас пятеро, мы с ними справимся. — Анна поднимается на ноги. Она слегка бледна, но полна сил. Мы переглядываемся. Гарри встает на ноги и отряхивается. — Хорошо, давайте. — он поднимает с земли прутик, очерчивает круг с точкой посередине. — Поляна, в центре — Рог, с какой стороны нам нужно зайти, чтобы добраться до воды? — Отсюда, — Анна показывает на переход от пересохшего озера, — нам не придется спускаться в лощину — это плюс. Можно их отвлечь, дезориентировать. — Я могу, — говорит Невилл, но Гарри тут же его одергивает. — Ты от них не убежишь со своей ногой. — Тогда убегу я. — Предлагает Анна. — Может, и убегать никому не потребуется. — Говорю негромко, — это ваш рюкзак? — сестры кивают, — позволите? Получив согласие, я открываю красный рюкзак, замаскированный грязью, и вижу то, что нужно. Извлекаю большую пластиковую бутылку. — Кажется, где-то в камнях я видел селитру и соль… Лицо Гарри просветляется. — Северус! Ты просто гений! Я улыбаюсь углом рта. *** Найти селитру не составило никаких трудов. Пока совсем не рассвело, мы с сестрами-близнецами осторожно вышли на засыпанную песком равнину. Я замечаю несколько ям и неровную дорожку шагов неподалеку от того места, где мы лежали под пленкой. Для добычи белых полупрозрачных камешков приходится немного спуститься в лощину. Низина засыпана песком только с нашей стороны, противоположный склон по-прежнему зелен. В полутьме, играющей нам только на руку, и используя причудливые тени изогнутых сухих деревьев, я спускаюсь вниз. Противоположный склон недвижим. Я быстро откалываю небольшой камешек от твердой породы горы ножом, селитры нужно совсем немного. На поиски желтоватого калия трачу чуть больше времени, мне приходится спуститься ниже в лощину. К тому моменту, как я нахожу нужный минерал, небо светлеет настолько, что я становлюсь слишком заметным на белом песке. Но вот и она, тонкая прослойка желтоватого камня. Наскребаю кончиком ножа примерно пять щепотей и спешу убраться как можно скорее. — Есть. — мы возвращаемся на край лощины, в сухие заросли вереска, где нас ждут Гарри и Невилл. Времени остается совсем мало. Вот-вот встанет солнце. Двумя камнями размельчаю селитру и калий, ссыпаю все в пластиковую бутылку, отрываю несколько головок спичек, бросаю туда же и тщательно встряхиваю. — Идем тихо, головы не высовываем. Нам нужно пройти по тонкому перешейку через лощину от озера. Так мы выйдем сразу к Рогу. Если разделимся, возвращаемся на поляну, где ночевали. Издали наверняка мы напоминаем бесшумно движущиеся тени. Из-за горизонта уже показываются первые светлые лучи, небо над головой стремительно светлеет, и с каждой минутой мы рискуем все больше. Узкий перешеек, соединяющий луг с поляной, где располагается Рог Изобилия, представляет собой тропу, на которой может уместиться один человек. Мы преодолеваем его по-пластунски, выползаем на край поляны, где нас останавливает Гарри. — Осторожно, здесь леска. Тонкая едва заметная нить тянется далеко вправо и влево и теряется в сухих зарослях травы. Издали я замечаю край какого-то устройства, полузакопанного в грунт. Наружу торчит скругленный болотно-зеленый металлический край. — Мины, — шепчет Анна едва слышно, — они заминировали поляну. Мы осторожно перешагиваем леску, держимся в тени низкорослых молодых кленов, растущих по периметру поляны, но вскоре нам попадается еще одна леска, и еще одна. Они опоясывают поляну смертельным ободом, и мы в любой момент можем не заметить следующую. — Смотри-ка, разобрали и разложили все припасы, словно для нас, — шепчет Лиза, — ну, я пошла. Она, кивнув сестре, мелкими перебежками скрывается на противоположной стороне поляны. На расстоянии от нас высится металлический Рог Изобилия. Подле него в кучу свалены рюкзаки, немного ближе ко входу — провиант, и рядом — большие синие пластиковые бутыли — вода. От одного вида мне хочется наплевать на все, выскочить из кустов, схватить бутыль и тут же вылить её себе на голову. Оружия не видно, должно быть, оно внутри Рога, как и наши противники. — Что-то тут не так, — тихо шепчет Невилл, — они не поставили дозорного, неужели столь самоуверенны? Его слова словно были услышаны кем-то в поднебесье, потому что именно в этот момент из-за Рога вальяжной походкой выходит Лео.Он идет позевывая и почесываясь, явно спросонья. На поясе у него я замечаю две кобуры, а на перевязи за спиной — автомат. Он останавливается, с ленцой осматривает поляну и достает из кармана большое красное яблоко. Мы вжимаемся в землю под вялыми густо поросшими кленами и затаиваем дыхание. Лео с чавканьем ест сочное яблоко целую вечность, потом отбрасывает огрызок в сторону и заходит за Рог. Первые лучи яркого солнца вырываются из-за горизонта, и утренняя серость мгновенно рассеивается. Я быстрым движением зажигаю спичку, заталкиваю её в горлышко бутылки и изо всех сил швыряю к Рогу Изобилия. Самодельная дымовая шашка не долетает до входа в уродливое металлическое помещение на каких-то два шага, но потом с громким хлопком лопается. Черный дым разносится жарким ветром вокруг Рога и внутрь него. Конечно, его недостаточно, чтобы скрыть нас всех от глаз недругов, но с основной задачей она справляется. Лео выбегает на шум, я слышу еще чьи-то голоса, и из Рога появляются еще две фигуры. Тут же на противоположной стороне из зарослей выскакивает Лиза, и со всех ног бросается бежать в лощину. — Вот они! — кому принадлежит голос, я уже не задумываюсь. Слышится несколько выстрелов подряд, удушливый кашель, и из Рога выбегает еще одна фигура. Понимаю, что медлить больше нельзя, поднимаюсь во весь рост и бегу прямо ко входу. Сзади слышится отчаянный вопль, а потом звуки борьбы. Оглядываться нет времени. Лео и остальные могут в любой момент понять, что их одурачили. Я хватаю большую тяжелую бутыль с водой, и взгляд падает на белый маленький чемоданчик аптечки с красным крестом. Протягиваю к нему руку. — Вы с ума сошли! Поднимаю глаза. Закрывая лицо платком передо мной стоит Драко. В опущенной руке — нож, он выглядит болезненным, под левым глазом — желтый кроводтек. — Мочи его, Малфой! Краем глаза замечаю, что Лео возвращается, и уже достает из-за спины оружие, но тут внезапно ему в ноги кидается Невилл. Лео неуклюже запинается и падает. В этот момент Малфой замахивается на меня ножом, я еле успеваю увернуться. Нож попадает аккурат в середину аптечки, которой я закрылся от удара. — Пошли к черту отсюда, — яростно шепчет Драко, замахиваясь еще раз. — Прости, — предупреждаю я и со всей силы бью его в лицо аптечкой. Малфой падает на спину, теряя сознание. Я подхватываю с земли бутыль, жалею по пути, что не могу взять еще одну. Оборачиваюсь. Рядом идет отчаянная схватка. Лео, конечно, сбросил с себя раненого Долгопупса, и подмял его под себя. Невилл яростно отбивается, а сверху на могучей шее висит Гарри, пытаясь его задушить. Ни Лизы, ни Анны поблизости нет. — Брось бутыль. — Раздается негромкий голос, а в следующее мгновение в мой затылок упирается холодное дуло. Солнце выходит из-за горизонта полностью, освещая живописную поляну. Лео одним движением сбрасывает с себя Гарри и заезжает здоровым кулаком Невиллу в лицо. А потом поднимает на ноги, усмехаясь. Меня из-за левого плеча медленно обходит Адисон. — Я сказал: бросай бутыль. — Говорит он мягким спокойным голосом, словно мы беседует в Гайд-парке на скамейке. Что-то блестит в траве неподалеку от Лео, который, осклабившись, делает два шага по направлению к Гарри и бездыханному Невиллу и уже протягивает к ним руки. И я бросаю. Что сейчас произойдет, Адисон понимает за долю секунды до взрыва, и тут же падает на землю. По широкой дуге тяжелая бутыль летит прямо к мине, спрятанной в траве. Она падает поодаль, некоторое время катится и попадает аккурат на спусковой механизм. Лео с воплем отскакивает в сторону. Я успеваю только упасть на Малфоя, краем глаза замечаю, как Гарри в панике оттаскивает Невилла и закрывает его собой. Звучит чудовищный взрыв. Затем еще один, и ещё. Поочередно взрываются все мины, которые были в связке леской с той, на которую я кинул бутыль. В воздух взмётываются один за другим столбы земли, обрывки травы, ветки взорванных деревьев. В ушах нарастает звон, но я понимаю, что бежать мы можем только сейчас. Я несколько раз ударяю лежащего рядом Адисона и от души отпинываю его в сторону, хватаю другую бутыль, оборачиваюсь. До Гарри и Невилла несколько шагов. Поодаль, тряся головой, уже поднимается Лео. Я подскакиваю к нему, размахиваюсь и со всех сил заезжаю ему тяжелой бутылью в челюсть. Дезориентированный и контуженный громила падает навзничь, но на ноги уже поднимается Адисон. Лицо его в крови, он шарит по поясу рукой, и в этот момент сверху, с покатой крыши Рога Изобилия на него прыгает Рон Уизли. Он с воплем приземляется Адисону прямо на плечи и валит его снова на землю. Звучит два выстрела, один из которых чуть не отправляет меня на тот свет. Я бросаю бутыль с края поляны в лощину, она укатывается в заросли. Туда же отправляется аптечка. Второпях я поднимаю оглушенного Гарри, и понимаю, что смогу унести только одного. — Вот это приключение! — истерически орет Уизли совсем рядом, а потом мимо меня пролетает еще одна бутыль с водой. — Я бы повторил, а вы? Он с удивительной ловкостью и силой взваливает себе на плечи Невилла и, не оглядываясь, бежит к склону. Я от него не отстаю.