Магловские Игры. Арена.

Нам требуется не меньше получаса, чтобы углубиться в лес. Летнее душное утро разворачивается так стремительно, что жарко даже в тени. Судя по положению солнца, время около шести утра. Мы с Уизли, прерываясь на короткий отдых, дотаскиваем Гарри и Невилла до той самой небольшой поляны, где провели ночь. Я быстро осматриваю окровавленное лицо Долгопупса. — Нос не сломан, это уже радует. Уизли свинчивает крышку одной из бутылей с водой и делает несколько жадных глотков, потом осторожно подносит горлышко к губам Гарри. Открываю аптечку. — Антибиотики, жаропонижающие, бинты, антисептики, — перебираю препараты, не веря удаче, — что ж, уже кое-что. — Мерлин, что же так жарко! Уизли дергает ворот рубахи, и пуговицы не выдерживают. Я бросаю на него косой взгляд, делаю несколько глотков из второй бутыли. Мне кажется, я ничего лучше этой воды не пробовал за всю свою жизнь. — Погода искусственная, — говорю я, напившись, — температуру на Арене прибавляют специально. — Вы заметили? — внезапно спрашивает Уизли, — мы проживем тут год. Я мгновенно понимаю, о чем говорит дружок Поттера. Вчера до временного скачка природа была явно весенняя. Молодая нежно-зеленая травка, цветы, мягкое тепло, этот день будет летним, как в тропиках. Воздух тяжелый и душный, солнце палит нещадно уже в пять утра. — Следуя логике, впереди у нас осень и зима. По одному дню на время года, как раз четыре дня перед Охотой. Не отвечаю, лишь в очередной раз поражаюсь, насколько искусно сделана Арена. — Где вы были всю ночь? Рон осторожно кладет голову Гарри на траву, смачивает рукав водой и протирает им пересохшие губы Невилла. — Я спрятался в лощине на другой стороне. Хотел выследить Элиота и Риту, но не успел. Когда началась песчаная буря, я сразу смекнул, что луг засыплет, поэтому убежал. Хотел воспользоваться моментом и обокрасть Морриса сам, но пришлось спасать вас. Киваю. — Вы появились очень вовремя. Благодарю, мистер Уизли. Адреналин окончательно выветрился, и теперь я начинаю ощущать ссадины, порезы и последствия взрывов. У меня слегка кружится голова и, кажется, на левое ухо я стал слышать хуже, чем на правое. Уизли тоже выглядит неважно. Он пальцами распутывает слипшиеся от крови и песка волосы, трясет головой и трет воспаленные глаза. — Вам нужно поспать, — говорю я, — но прежде дождитесь, пока я принесу Джорджа. Их нельзя оставлять одних. В это мгновение Гарри слабо шевелится, открывает глаза и пытается привстать. — Где мы? Мы удрали от них? Как все прошло? Я ничего не помню. Я укладываю его обратно на траву и вручаю Уизли бутыль с водой. — Рон?! Рыжий криво ухмыляется. — Небось похоронил меня, дружище? Встаю на ноги и быстрым шагом возвращаюсь к краю леса. Пейзаж слегка изменился. Ветер вылепил из песка волнообразные полосы, кое-где пучками проглядывает сухая трава. Я внимательно разглядываю равнину несколько секунд, затем добираюсь до дерева, к которому Гарри привязывал Джорджа. Нахожу парня ослабленного, но в сознании. Он лежит на той же развилке, где мы его оставили. — Профессор, — едва слышное. Наклоняюсь к нему, вглядываюсь в лицо, наблюдаю за зрачками, потом замечаю, что рукав на раненой руке разорван, а предплечье туго перебинтовано чистым бинтом. — Кто вас перевязал? — Не знаю. Он приходил ночью. Я думал, отдам концы. Трогаю лоб, температура все еще держится, но в целом Джордж выглядит намного лучше. — Вы не видели его лица? — Нет, только тень. Я думал, он меня убьёт, но он затолкал мне в рот что-то мерзко-горькое, дал воды и чем-то полил руку. А потом забинтовал. Я принюхиваюсь к бинтам, они слабо пахнут спиртом. Ничего не понимаю, но времени размышлять нет. — Послушай, мы ушли с луга в лес. Это достаточно далеко. Попробуешь дойти? После того, как я таскал на руках Поттера, не уверен, что у меня хватит сил еще и на Джорджа. Уизли-старший кивает. Он слаб, как котенок, но в дело вступает знаменитое гриффиндорское упрямство. Я помогаю спуститься с дерева, потом перекидываю его руку через шею, обнимаю за талию, и мы идем. Несколько раз Джордж роняет голову мне на плечо, но потом неимоверным усилием выпрямляется. Дорога до поляны растягивается на целый час. За это время солнце набирает обороты. Влага вытягивается из земли, почва становится сухой и ломкой. Воздух разогревается градусов до тридцати. Становится до того жарко, что находиться можно только в тени. Когда мы подходим, Рон Уизли подскакивает и бросается помогать. Я отдаю Джорджа ему. Невилл пришел в себя, Гарри помогает ему смыть с лица кровь. Я вижу, что в бутылке осталось воды ровно наполовину. Устало опускаюсь возле Гарри на землю. — Как я рад, что он жив, — выдыхает он. — Ему лучше. — Видишь повязку на руке? Его перевязали, кто — неизвестно. Больше того, ему давали медикаменты и обработали рану. — Малфой? — Скорее всего. — Отвечаю задумчиво, — отчего-то этот вопрос меня тревожит. Драко мог видеть, что Джорджа ранили, но он не знал, где мы его спрятали. Это очень странно. — У нас есть еще один союзник? — Возможно. — Вне леса все тихо? Ты видел кого-нибудь? — Все следы на песке замело ветром. Теперь уже трудно сказать, кто остался в живых, и сколько у нас противников. — Откидываюсь на дерево спиной, на мгновение закрываю глаза, чувствую, как по спине и шее течет пот, — у Рога Изобилия я видел четверых. По меньшей мере, кто-то один пока вне игры. — А где Анна и Лиза? — Не знаю. Когда стало горячо, их и след простыл. Потом мы с Уизли тащили вас через лощину — там никого не было. — Думаешь, они отделились? Пожимаю плечами. Судьба кого-то кроме Гарри меня волнует мало, особенно сестер, которые, очевидно, себе на уме. Внезапно, я чувствую легкое покалывание на коже с правой стороны тела. Обычные заклинания не оставляют никаких предчувствий, но, когда волшебства слишком много, оно начинает вибрировать в воздухе. Невилл и Рон, которые возились с Джорджем, замолкают и прислушиваются, Гарри поворачивает голову в ту сторону, откуда идет магическая волна. — Что это такое? Прямо возле нас пространство начинает резко мерцать, будто в воздухе возникло запотевшее пыльное зеркало. Пятно идет мелкой рябью, изображение в «зеркале» начинает пропадать и расплываться, а само пятно расширяется до размеров человека. — Что это за чертовщина? — резко спрашивает Рон. — Это портал. Все смотрят на меня в глубочайшем изумлении. Изображение в «зеркале» прекращает рябить и вращаться, пятно перестает расти. Портал сформирован. Он слегка светится зеленоватым светом и потрескивает от магического напряжения. Молчание прерывает ошарашенный голос Джорджа. — Этого не может быть. Не существует такой магии. — Как видите, может и существует. Я подхожу к переливающейся пленке зависшего портала. Он двусторонний, вход осуществляется и с противоположной стороны. Заклинание выглядит ровно таким же, каким его описывали древние свитки в библиотеке Хогвартса. — То есть сначала время, теперь пространство? - недоумевает Рон. Гарри протягивает руку к переливающейся пленке, его пальцы проваливаются внутрь, и он отдергивает ладонь. — С той стороны прохладней. — Мы не знаем, что с той стороны, — произношу я, — порталы опасны и нестабильны. Не даром их переделали в порт-ключи. Они могут быть одноразовыми, то есть, если пройти через портал раз, он закроется, и ты останешься там, куда он ведет. А вести он может куда угодно: на дно моря, например. — Я читал, что они были очень распространены в шестнадцатом веке, — говорит Долгопупс, — тогда с помощью порталов можно было легко расправиться со своими врагами. Магия была другой. Я замечаю, что лицо Невилла выражает какую-то абсурдную восторженность, и усмехаюсь про себя. Мальчишка вырос таким же слабым, как был, но умным и любознательным. Вкупе с гриффиндорским характером это служит ему тем, что он до сих пор жив в мясорубке. — Думаете, это ловушка? — спрашивает Рон. Ответить никто не успевает. Мы отскакиваем в сторону от неожиданности — из портала появляется узкая грязная ладонь, потом рука, плечо, и к нам выходит Анна. Когда её тело появляется из другого пространства, оно светится по краям зеленоватым светом и слегка искрится. Девушка бегло осматривает себя, засовывает голову в портал, и через несколько секунд появляется её сестра. Через секунду всеобщее замешательство волшебников, только что рассуждавших об опасностях портала, развеялось двумя маглами, просто решившими пройти сквозь него. — Очевидно, портал не единоразовый, — констатирует Гарри. — Что это за штука? — живо интересуется Лиза, — что-то вроде пространственного перехода? Мы были в лощине, когда оно возникло. — Оно могло распилить вас пополам, — мрачно сообщает Джордж. Сестры переглядываются. — Что ж, теперь мы знаем, что он не опасен, — пожимает плечами Анна, — и ведет, кстати, в лощину. Вы добыли воду? Мы наткнулись в лощине на чьи-то силки. Лиза поднимает за хвост жирную белку. Пока Анна и Лиза опустошают запасы воды и свежуют белку ножом, Джордж возится с костром. Гарри делает Невиллу трость, обдирает добела прочную прямую толстую палку, обматывает сверху тканью, чтобы удобно было опираться. Я осматриваю больную ногу. Колено распухло и покраснело. — Налицо воспаление. Я дам вам обезболивающее, будет полегче. — Нужно беречь медикаменты. Я останавливаю взгляд на лице Невилла. В голове мелькает воспоминание, как Невилл рассуждал в Сопротивлении о том, что жизнь волшебника ничуть не ценнее жизни магла. Тогда тоже нужно было беречь медикаменты. По его взгляду и горькой улыбке я понимаю, что и он вспомнил этот эпизод. Молча достаю из аптечки большую зеленую таблетку и кладу ему в руку. — Невилл, одна жизнь другой не стоит. Хлопаю его по плечу. Через секунду он кладет её в рот. — Предлагаю идти в горы. Там могут быть источники. — Говорит Уизли полчаса спустя, когда мы уже разделили между собой жареную белку. — Банда Морриса не простит нам взрыва. Мы здорово разворотили их припасы, они захотят отомстить, а из оружия у нас два ножа, одна пуля в пистолете и палка Невилла. Кроме того, если наши предположения верны, и эти четыре дня — отражение четырех времен года, тогда впереди осень и зима. Значит, нужно искать укрытие. Спрячемся в горах от холода. Там хоть со спины не зайдут. — Согласен, — кивает Гарри, — лес небезопасен. Вопрос в том, сможет ли идти Джордж так далеко. Я тщательно изучил инструкцию к антибиотикам из аптечки и выдал Джорджу нужную дозу перед беличьим завтраком. Магловские лекарства действуют не так стремительно, как зелья, но они действуют. Рана у него чистая, выглядит все еще воспаленной, но уже намного лучше, чем было. Основная проблема — упадок сил. — Не волнуйся обо мне, Гарри, я дойду. — спокойно произносит Джордж. — У меня к Элиоту свои счеты — это он в меня стрелял. Теперь, пока мы их не сведем, я не умру. Мы заканчиваем трапезу, делаем каждый по глотку воды из почти опустевшей бутыли, вторую укладываем в рюкзак, затаптываем костер и заваливаем его ветками, чтобы не был так заметен. Я перевязываю колено Долгопупса эластичным бинтом, крепко привязываю к себе аптечку. Мы перебираем и пересчитываем все вещи, укладываем их так, чтобы в случае разделения, у каждого было немного воды и еды. Оружие остается у самых здоровых: Рон, сестры, я. Дорога дается нам трудно. Лиственный лес с пышным подлеском быстро заканчивается, все чаще попадаются тропические лианы, низкорослые, изогнутые деревья с крупными листьями. Такой природы в Британии не может быть в помине. Меняется не только растительность, но и живность. Несколько раз я натыкаюсь на крупных пауков и скорпионов. — Будьте осторожны, на деревьях могут быть змеи. К полудню идти уже невозможно. Солнце висит в небе, словно приклеенное, жарит нещадно, становится тяжело дышать. Воздух тяжелый, влажный, проталкивается в легкие с усилием. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы вылить на себя остатки воды. Вторую бутыль мы бережем, и, хотя все жестоко мучаются от жажды, никто даже не смотрит в её сторону. Впереди, размахивая ножом идет Рон Уизли. Он перерубает те лианы, которые невозможно обойти. Один раз мы делаем короткий привал, во время которого снимаем нижние хлопковые рубашки. Лучше не становится. Комбинезон синтетический, в нём потеешь еще больше. И тут же налетают комары. Чем дальше мы идем, тем извилистее становится ландшафт. Мы то забираемся на зеленый поросший густой растительностью холм, то спускаемся в низинку. Кое-где попадаются валуны, поросшие мхом. А еще через некоторое время, я понимаю, что над нами неожиданно, вынырнув из тумана, нависает гора. Её скрывали плотно свившиеся кроны деревьев, а теперь, когда мы выходим наверх очередного холма, гора предстает перед нами каменной громадой. Вскоре лес начинает редеть, и воздух наполняется смрадом. Через несколько минут мы выходим на каменистую отмель, которая тянется на довольно большое расстояние и переходит в оранжевый берег. — Что за запах? — морщится Уизли-младший, — будто канализация где-то рядом протекает. — Сероводород. — Я рассматриваю странную ярко-оранжевую почву вдалеке и задумчиво продолжаю, — или что еще похуже. Лиза ловко взбирается на ближнее дерево. — Впереди озеро, — говорит она, вглядываясь вдаль, — но оно разноцветное и дымится. — Вряд ли там вода, — скептически произносит Гарри. — Его можно обойти? Девушка некоторое время молчит, приложив ладонь ко лбу козырьком, потом качает головой. — Только справа по лесу. Слева оно омывает подножие горы. Но через озеро тянется подвесной мост прямо в гору. — Интересно, есть такой идиот, который пойдет по нему? — бурчит Уизли себе под нос. Подойдя поближе, я ясно вижу оплавленные камни и почву там, где адская вода лижет берег. Озеро кристально прозрачно, в середине чернеет дыра, уходящая в недра земли, но возле самого провала глубина небольшая. Дно красивого лазурного оттенка, переходящего в зеленый, а потом в оранжевый. Над водой поднимается белесый дымок. Я поднимаю с земли ветку и бросаю в воду. Она тут же покрывается пузырями. Озеро сыто шипит, заполучив свою жертву. Ветка полностью растворяется за несколько секунд, и водная гладь становится вновь абсолютно прозрачной. — Целый сосуд «Живой смерти», — произношу я, — кислота. Правее нас в землю вбиты два прочных столба, которые дают начало длинному подвесному мосту прямо над водой озера. Белые завитки пара, поднимающиеся от воды, чуть-чуть не достают до сплетенного из прутьев и канатов перехода. Другим концом мост упирается в гору, и там я вижу небольшой черный проход. — Горный хребет опоясывает лес, — задумчиво говорит Анна, — можно поискать подступ к горе дальше. Идемте. Меня мучают плохие предчувствия. Подвесной мост через озеро — то же самое, что и тропы в лесу. Несомненно, это ловушка, именно поэтому мы продираемся через заросли, хотя рядом есть вполне чистая и уютная тропа. Но все может обернуться так, что мы будем вынуждены рано или поздно оказаться на этом мосту. У нас не будет другого пути. Иначе, зачем распорядители его сюда поставили? Кроме того, через гору есть проход, а значит, Арена не ограничивается только Лощиной, лугом, лесом и горной громадой. Там есть что-то еще. — А, чёрт! Гарри ударяет себя по шее. Комары в лесу крупные, и их много. Я срываю душистый пучок полыни и протягиваю его Поттеру. — Разотри открытые участки кожи. Запах ненадолго отпугнет… Джордж впереди останавливается так резко, что Невилл налетает на него. Сунувшись вперед, Рон тут же отскакивает в сторону и отходит подальше, извергая проклятия. — Здесь идти нельзя. Обойдя его, я вижу, в чем дело. Трава впереди белая от плотно опутывающей её паутины. Паутина везде, под ногами, на ветвях деревьев. Из неё сплетены целые гамаки над нашими головами. Я приглядываюсь. Некоторые нити толщиной с мизинец. Кое-где встречаются небольшие коконы, подвешенные к деревьям. — Что ж, теперь у нас два пути: назад или на мост через озеро. — Ни за что я не пойду, через это проклятое озеро! — выплевывает Уизли. — А насколько большие акромантулы? — спрашивает Анна, вглядываясь в опутанный паутиной лес, — может быть, здесь их немного, и мы могли бы осторожно пройти… Прежде чем Уизли начинает вопить, я спешу ответить: — Поверьте, мисс, акромантулы — это не то, с чем вам бы хотелось столкнуться. И лучше раствориться в кислоте, чем попасть в кокон к гигантскому пауку, который сначала парализует вас, а потом медленно начнет пожирать живьем. — Тогда возвращаемся? — У нас нет другого выхода. Возможно, получится обойти паутину. Мы вновь поворачиваем назад. На небе собираются облака, они затягивают лазурную высь так стремительно, что с земли можно видеть, как быстро ветер гонит их на юг. Жара ощутимо спадает. День перевалил за полдень уже много часов назад, по моим подсчетам, должно было быть четыре вечера. — Погода меняется. Лето клонится к завершению. Гарри тревожно смотрит на меня некоторое время, потом качает головой. — Если идея со сменой времен года верна, то нам просто необходимо добраться в горы как можно быстрее. Мы смогли бы найти пещеру, развести костер и переждать холодный день. — Хорошо, если он будет только один, — мрачно добавляет Джордж. Вид у него неважный. На лбу испарина, бледное лицо. У него болит рука, бинты пропитались свежей кровью: Джордж напрягал руку, рвал ею лианы, чтобы проложить путь. — Дать жаропонижающее? Он качает головой. — Пока нормально. Температура небольшая. К вечеру приму лекарство. Мы идем по собственным следам через лес, отклоняясь слегка влево. Опутанная паутиной трава остается чуть вдалеке и не заканчивается. Я понимаю, что вся южная сторона леса — территория акромантулов, и нам её не обойти. — Давайте остановимся ненадолго. Оборачиваюсь. Невилл стоит, опершись на палку всем телом, и тяжело дышит. — Мы сходим проверить дорогу. — Тут же сообщает Лиза, — за нами возможен «хвост». Сестры забирают оружие, оставляя нам только пистолет, и уходят в лес. Я помогаю Невиллу опуститься на землю, осматриваю его колено и тут же даю ему обезболивающее. — Вас оперировал не врач, а мясник, — шрамы на поврежденной ноге Долгопупса выглядят грубыми и неумелыми. За две с половиной недели они должны были полностью зажить, но рубцы красные и воспалившиеся. — Меня вытащили из-под упавшей плиты. Арматуру из живота удалили быстро, а на ноге был перелом. — Вас лечили зельями? Давали костерост? — Скорее всего, иначе я не смог бы так быстро встать на ноги. — Северус, посмотри. — Гарри легко касается моего запястья, привлекая внимание. Прямо возле нас, так словно из него разом высосали всю влагу, иссыхает большой куст кротона. Зеленые листья с желтыми прожилками за одну секунду умирают и опадают на землю абсолютно сухими. В это же мгновение свинцовые облака ускоряются на небе и тут же замедляются, раздается отдаленный раскат грома, а листья растений вянут прямо на глазах. Деревья, которые не относятся к вечнозеленым тропикам, причудливо и завораживающие окрашиваются в осенние цвета. Тут и там единовременно вспыхивают рыжие, золотистые и ярко-желтые кроны. — Временной скачок. Вдруг все замирает, становится так тихо, что даже ветер перестает шевелить листья. Я поднимаю взгляд в небо. Оно стало низким и черным. — Что это за звук? — спрашивает Джордж, — вы слышите? В полной зловещей тишине ясно слышен нарастающий шум. Что-то движется прямо на нас из глубины леса. Невилл торопливо заматывает ногу и встает с земли. Я неосознанно делаю шаг назад. Шум продолжает надвигаться, и я понимаю, что это. — Дождь. В этот момент слева слышится отчаянный вопль и громкое, пробирающее до мурашек щелканье. С лица Рона Уизли мгновенно сходят все краски. — О, Мерлин! Это пауки! Где они?! Дождь начинается резко, накрывает нас сплошной пеленой. Видимость сразу становится нулевой. Я хватаю рюкзак с водой, закидываю его за спину, и кричу: — Анна! Лиза! Сквозь стук множества капель по листьям ничего невозможно разобрать. Мне кажется, что я снова слышу щелканье паучьих челюстей. — Уходим, здесь нельзя оставаться… — Помогите! — Раздается истеричный крик совсем рядом, — ради всего святого, на помощь! — Гарри, стой! Поттер отбегает недалеко. Я и сам вижу их. Анна тащит сестру волоком, а за ней дождь тут же смывает кровавую полосу. Гарри хватает Лизу за одежду. Из чащи, словно черная страшная тень, появляется огромный акромантул. Паук движется медленно, но даже такой скорости достаточно, чтобы расправиться с тремя людьми под его ногами прямо сейчас. Почуяв кровь, он нетерпеливо щелкает блестящими жвалами, и перебирает волосатыми лапами. Он не издает никаких звуков, кроме щелканья, и двигается бесшумно, с удивительной для таких размеров ловкостью. Дождь стекает по его отвратительному, уродливому, раздувшемуся телу. Восемь белесых глаз сверкают сквозь пестрящую занавесь ливня. — О боже! Помогите! — кричит Анна без остановки, изо всех сил тянет сестру. Гарри пытается её поднять, но я вижу, что они не успеют. Акромантул слишком близко. Я подскакиваю к Поттеру и одним резким движением отдергиваю его от бездыханной Лизы. В этот момент паук поднимает заостренную лапу с одним огромным когтем на конце. Я отшвыриваю Гарри в сторону, а подоспевший Уизли оттаскивает Анну за руку. Паучья лапа одним движением протыкает тело девушки насквозь, пригвождает к земле. Она дергается, страшно и резко, в последней агонии, издает сдавленный ужасающий звук. Мне в лицо брызгает горячая кровь, а уши закладывает от душераздирающего вопля Анны. Рон секунду потрясенно смотрит на ужасающее зрелище, потом хватает Анну поперек туловища, взваливает её себе на плечо и бежит со всех ног. — Бежим, бежим! В душе теплится слабая надежда, что запах крови отвлечет акромантула, что он остановится, заинтересовавшись жертвой. Но этого не происходит. Паук следует за нами по пятам. Я в панике понимаю, что бежать нам некуда. Оскальзываясь и спотыкаясь, мы возвращаемся к кислотному озеру. Паук выскакивает вслед за нами на берег, ломая деревья и топча траву. Я пячусь назад, к адской воде, бросаю отчаянный взгляд на мост, который от нас отрезан, потому что Паук стоит лапами прямо на первых ступенях. И в это мгновение вижу фигуру человека, движущуюся по мосту над озером прямо к нам. В том месте, где мост почти касается воды, человек нагибается, быстро зачерпывает кислоту в какую-то емкость и продолжает бежать, выкрикивая что-то. Из-за дождя ничего разобрать невозможно. Он бесстрашно подбегает к акромантулу и выплескивает воду из озера ему в глаза. Слышится пронзительный писк. Паук пятится, отскакивает от моста, пытается лапами стереть разъедающую кислоту с тела. — Скорее! Сюда! — кричит человек. Мы бежим на мост, который слегка поскрипывает под нашим весом и проседает настолько, что слегка касается поверхности озера. Когда перебираемся на ту сторону, сразу оказываемся в прохладной пещере, и я узнаю нашего спасителя. Это Том.