Магловские Игры. Арена.

Появление Полумны вызвало бурю эмоций. Гарри, бросив то, чем занимался, тут же принялся её обнимать. Потом пространно улыбающаяся, вся опутанная паутиной девушка побывала в объятиях Невилла, Рона и Джорджа. Пока они радовались её возвращению, я присел отдохнуть в тени железной уродливой конструкции — Рога Изобилия. Тот факт, что Полумна осталась жива в эти два с половиной дня кажется почти невероятным. Я её давно похоронил. Пока мы шатались по лесу, Гарри, Рон, Драко и Джордж успели разобраться с вещами. Здесь было все: оружие, провизия, вода, защита от дождя и холода. Внутри Рога обнаруживаю большое пространство, которое кажется невероятным для такого маленького строения снаружи. Дело не обошлось без пятого измерения. Прямо возле входа стоят две больших канистры с питьевой водой и множество маленьких бутылок. С левой стороны Рога я нахожу большой стенд с ножами, кинжалами, луками и стрелами. Возле еще один — с восьмизарядными пистолетами, револьверами на шесть выстрелов и автомат. Рядом находится большой сундук с патронами. Я невольно удивляюсь, как Моррис умудрился выиграть две предыдущие игры с таким интеллектом? Как можно было все это прощелкать? — Крайнюю канистру с водой не трогай, там отвар грибов, — ко мне подходит Малфой, — куда вы их отправили через портал? — В ловушку. Вырыли яму прямо возле портала Весны. — Весны? Я слегка улыбаюсь. Комфорт, в котором жили наши враги вместе с Малфоем, заставлял их быть слепыми и меньше анализировать происходящее вокруг. — Погода меняется, мы прожили два с половиной из четырех дней в разных временах года. Каждый день — это время года, весна, лето уже прошли. — Да, вчера было адское пекло. — Сейчас осень — дождь и быстро холодает. Завтра будет зима. — Здесь есть теплая одежда. — Очень кстати, — ухмыляюсь, — в конце каждого из дней образуется портал. Весенний — зеленый. Он ведет от Рога в лощину, от лощины — в лес. Возможно есть еще весенние порталы, но мы их не встречали. Красный портал — летний. Куда он ведет — мы не знаем. По логике вещей будет еще осенний и зимний порталы. Они все находятся здесь. С центральной поляны можно выйти в любую точку Арены. Нам необходимо их изучить, чтобы использовать во время Охоты. — Есть еще один портал, — говорит Драко, — Он прозрачный, словно дезиллюминационные чары. Я бы рискнул туда соваться в самом крайнем случае, от него веет… сильной магией. — Покажешь? Портал действительно странный. Пока я его рассматриваю, подходят Невилл и Гарри. — Что скажешь, Северус? — тихо спрашивает Поттер, тронув меня за руку. Молчу несколько секунд, размышляя, нагибаюсь, чтобы изучить взглядом траву, которая возле самой кромки заклинания пожухла и обветрилась. — Он другой, — произносит Малфой. Драко стоит поодаль, скрестив руки на груди. Его грязно-золотые волосы висят сосульками вокруг чумазого лица. «Ему даже грязь к лицу», — думаю я отстранённо. — Здесь стоит заклинание другого рода. Чувствуете, как вибрирует? Совсем не так, как обычные переходные порталы. И все живое от него разбегается. А если поднести руку, — Малфой протягивает ладонь к самому зеркалу портала, и оно слегка выгибается навстречу, — портал начинает затягивать. Не в прямом смысле, а… тебе как будто хочется войти в него. Это похоже на… — Ментальная магия, — перебиваю негромко, и Драко кивает. — Именно. Страшная штука, мы старались к нему не подходить. Он как будто заманивает внутрь себя. Дождь прекращается так резко, словно кто-то выключил кран. Я ощущаю под ногами земной толчок. По Арене, сгибая траву и мелкий кустарник, проносится сильный вихрь, заставляющий нас отойти подальше от неизвестного портала. Ветер прогоняет тяжелые тучи, поливающие нас дождем, небо проясняется, солнечный свет кажется благословением. Тут же хочется подставить ему мокрые измученные дождем лица. А потом происходит нечто невероятное. Деревья разом, словно по команде, сбрасывают листву. Зеленые, золотые, оранжевые, пурпурные, ярко-малиновые листопады осыпают нас со всех сторон. Листья, подхваченные ветром, кружатся в охристом вихре, улетают прочь, скапливаются в укромных уголках и низинках, уплывают вниз по реке, образовавшейся в Лощине. Этот нескончаемый пестрый многоцветный поток завладевает вниманием всех. Полумна, разбирающая какие-то ветки из собственного заплечного мешка, отвлекается от своего занятия, раскидывает руки в стороны и кружится, подставив лицо листьям. Трава под ногами медленно выцветает, превращается в пыль. Я мельком отмечаю, что за почти сутки дождя река не смогла бы стать такой большой и широкой. Наверняка в неё добавили воды откуда-то снизу из-под земли, либо заклинанием. Она поглотила треть лощины, покрыла все её дно, и, судя по тому, с какой скоростью уносила прибрежные мелкие камни и растительность, обзавелась сильным течением. Портал, в который мы не так давно отправили Морриса с его компанией, оказался под водой целиком. Что ж, это нам только на руку, если они вздумают добраться сюда по нему. — Мы отрезаны рекой от остальной Арены, — замечает Гарри. — Здесь есть лодка, — тут же отзывается Драко, — мы все гадали, за каким чертом она нужна, если на всю Арену ни капли воды. — Значит, река тоже была запланирована распорядителями. — Здесь все запланировано распорядителями. — Скептически проговаривает Малфой, — кругом камеры и следящие заклинания. Невозможно по нужде сходить, без демонстрации собственного зада всей Британии. — Следящие заклинания не имеют изображения, — говорит Невилл, — они показывают только местоположение, не передают также и звук. Высказывание Долгопупса наводит меня на интересную мысль, обдумать которую я не успеваю. В ряду, где в паре сантиметров от земли парят разноцветные порталы, образуется еще один. Он ярко-оранжевый, сверкающий, словно омытый дождем и согретый солнцем. — Портал осени. — Говорит подошедший Уизли, — только куда он ведет. Я живо представил себе ответную часть где-нибудь на дне кислотного озера. — Я проверю, — Невилл уже делает шаг по направлению к переливающейся поверхности заклинания. — Ты уверен? Будь очень осторожен. — Я подстрахую. Рон Уизли крепко хватает Невилла за руку, чтобы при малейшей опасности вытянуть его наружу из портала. Долгопупс набирает воздуха в грудь, словно собирается нырять, и шагает за переливающуюся пленку. Секунду ничего не происходит, потом его рука медленно пожимает руку Рона и скрывается в пространстве. А еще через секунду из «зеркала» появляется его голова. — Вы не поверите, что там. Идемте. Опасности нет. Когда я переступаю порог перехода, первое, что слышу — это оглушающий шум. Мы стоим в затемненном гроте пещеры, на большом выступе. Выступ висит прямо над обрывом в темную бездну недр горы, а справа с бешеной скоростью и колоссальной силой бьет, скрываясь во тьме, огромный водопад. Зрелище настолько захватывающее, что я на секунду теряю дар речи, а потом осматриваюсь, пытаясь понять, откуда идет свет. — Мы слышали именно этот водопад в пещере Тома, — громко говорит Гарри. В его голосе я слышу неподдельное восхищение. — Значит, мы по ту сторону горы, возможно, над паучьим лесом. — Нет, — кричу я, чтобы перебить громоподобный шум воды, — мы в восточной стороне Арены. Взгляни. Узкий лаз, такой, что туда не протиснулся бы и ребенок, открывает небольшое окно из горы на Арену. Гарри выглядывает и некоторое время осматривается. — Мы довольно высоко, — замечает он, — и Рога не видно, значит, мы действительно на востоке. Гора поворачивает, я вижу её изогнутый склон, но не вижу конца. — Она заворачивает кольцом? — спрашивает Малфой, — но что внутри кольца? — То, чего я бы не хотел проверять, — бурчит Уизли. Гарри спрыгивает с небольшого возвышения, на которое залез, чтобы выглянуть в лаз, и принимается внимательно осматривать стены пещеры. Он опасно наклоняется над пропастью, чтобы заглянуть за водопад. Рону приходится его поддержать. — Что ты делаешь? Гарри вытаскивает из-за ремня брюк пистолет. — Заклинания не передают изображение и звук, так? Вопрос адресован мне, я киваю, а потом понимаю, что он собирается сделать. Гарри несколько раз стреляет в две стороны противоположной стены. В первую камеру попадает сразу, вторую сбивает с третьего выстрела. — А вот теперь можно спокойно говорить, причем наш разговор не уловят те камеры, которые стоят за пределами пещеры. Голоса заглушит водопад.

***

К вечеру температура падает настолько, что все вокруг покрывается инеем. Голые деревья, пышные ёлки, жухлая листва, потерявшая краски, под ногами. Драко вытаскивает из недр Рога огромный сундук, из него мы достаем теплые меховые унты, штаны на флисовой подкладке, легкие черные пуховики и шапки. Полумна долго ищет себе размер поменьше, но в итоге одежду просто подворачивает и смеется, что так будет даже теплее. Мы собираемся возле самого входа в Рог, вокруг большого костра. Рядом стоит горячий чайник, мы молчим и грызём соленое вяленое мясо. Каждый погружен в свои мысли. Когда начинает смеркаться, по ту сторону реки, справа от Рога, в лесу вспыхивает тусклый огонек костра. Я долго смотрю на него, гадая, кто его развел, а потом замечаю маленькую одинокую фигурку. — Это Анна, — говорит Невилл, — Моррис не стал бы разводить костер. Возможно, они укрылись возле кислотного озера. Оно выделяет тепло. — Или замерзли насмерть, — мрачно произносит Малфой, кутаясь в широкий шарф, — было бы неплохо. Гарри чуть прислоняется ко мне плечом, я с готовностью его подпираю. — Нужно сходить к ней. Она не переживет эту ночь, — вдруг решительно говорит Невилл и тут же встает на ноги. Я с удивлением несколько минут в тишине наблюдаю, как он собирает наскоро в заплечный мешок провизию и теплую одежду, а потом осторожно замечаю. — Мистер Долгопупс, вы не забыли, что она обещала убить нас, если мы к ней приблизимся? Я не хотел, чтобы мой голос прозвучал язвительно, но, судя по тому, как враждебно на меня поглядел Невилл в ответ, он именно так и прозвучал. — Она это не всерьез. Гарри поднимается на ноги. — Как ты доберешься до леса? — Вон там, — Невилл показывает на тонкий перешеек, залитый сейчас ледяной водой реки, — там мелко, и уже схватился лед. Я не утону. — Но начинается снегопад. Ты уверен, что сможешь найти дорогу? Что если начнется буря? Невилл некоторое время просто смотрит на Гарри, и лицо его такое… Я качаю головой. Всё-таки гриффиндор — это диагноз. — Гарри, — Долгопупс кладет руку ему на плечо, подходя ближе, — я плохой колдун, в Сопротивлении от меня было мало толку. Я так и не научился стрелять метко, сильно ранен, поэтому вечно тормозил вас на Арене. Есть во мне хоть что-то хорошее? Тишина висит пораженная и слегка неловкая, пока её не прерывает Рон. — Ты хороший друг. Это стоит многого. Невилл невесело усмехается. — Да. Так бы ответил Дамблдор, и ещё прибавил, что это — одна из лучших черт волшебника. Но на деле все немного не так, правда? Поэтому войти в неизвестный портал, или попробовать переплыть ледяную реку — как раз моя работа. Меня не жалко. — Ты не прав! Но Невилл только с улыбкой качает головой и пожимает ему руку. — Не надо, Гарри. Я вернусь через час. Поттер еще некоторое время тревожно смотрит в ту сторону, где в сумерках скрылся Долгопупс, потом садится возле костра на прежнее место. Вид у него расстроенный. Через минуту начинает идти снег. Большие слипшиеся хлопья падают редкими пуховыми островками. Том подбрасывает в костер еще дров, потом уходит вглубь Рога и приносит оттуда блокнот и карандаш. — Я знал, что они здесь есть, — восторженно произносит он, — видел в самом начале еще на пиру. Хмыкаю. Похоже, перед началом Игр каждый заметил именно то, что ему было дороже всего и помогло бы пережить следующие семь дней. А я искал глазами только Гарри. Том устраивается поудобнее перед костром и начинает неспешно что-то писать. Полумна задумчиво обгрызает свой кусок вяленой говядины по краям и смотрит на огонь. — Как вам удалось выжить, мисс Лавгуд? — спрашиваю я. Она слегка вздрагивает, отвлекаясь от собственных мыслей, затем переводит огромные голубые глаза на меня. — Я убежала сразу, как прозвучал гонг. Пересекла лощину и попала в поле из высокой травы. Почти сразу я потерялась в нем, но там же нашла и тепло и пропитание. — Она достает из своего заплечного мешка, который до сих пор остается за её плечами, два сахарных стебля и один протягивает. — Тростник? — удивляется Гарри, — значит, за мертвым озером — заросли тростника? Полумна улыбается, легко ломает оставшуюся ветку и кусочек протягивает Тому. — Спасибо, мисс. — Там не только тростник, там еще и злаковые растения. Еды там много, почти не проникает ветер, нет змей. — Зачем же вы вышли из такого хлебного места? — Когда вы оказываетесь там в одиночестве, и совершенно не знаете, куда вам идти — это довольно жутко, профессор. Я ориентировалась по солнцу, но все равно не могла найти выход. Пару раз наткнувшись на собственные гнезда, я поняла, что хожу кругами. — Гнезда? — переспрашивает Джордж. — Да, я плела себе гнезда, чтобы защититься от насекомых. Лежала в них, смотря на звезды, и гадала, смогу ли я когда-нибудь выйти из этого поля. — А песочная буря? — удивляется Рон, — и ужасная жара? — Да, я заметила, что почва покрыта песком, но сильного ветра не было. И там всегда тень. — Как же вы вышли оттуда? Как оказались в лесу? — Я услышала крик. Первый звук, отличающийся от шелеста травы или чириканья сверчков. Тихий, отдаленный и такой пронзительно-горестный. Подумала, может, я смогла бы помочь… — Полумна вздыхает, — пошла в ту сторону, откуда шел звук, и оказалось, что я на самом краю поля. Я вышла из травы на небольшой луг, а потом сразу угодила в лесу в паутину. Испугалась и побежала, сама не зная куда. А потом вывалилась на тропу. Как хорошо, что вы нашли меня, профессор. Её взгляд и голос удивительным образом никак не изменились с той поры, как я знал её ученицей когтеврана в Хогвартсе. Казалось, её не трогает ни время, ни тюрьма, ни война. Только жесты стали чуть резче, да из походки ушла плавность. Люди, которые мыслят не рационально, верят во всякую ерунду и до смешного упрямы, когда дело касается устройства мира — имеют самую здоровую психику. А уж если они при этом учились на факультете умных… — Невероятно, — выдыхает Гарри, — ты чрезвычайно удачлива. — Это все потому, что я однажды оказала здоровскую услугу тиль-гиль-минам, — уверенно заявляет Полумна. — Ну всё, началось, — бормочет Рон. — Услугу кому? — переспрашивает Джордж. — Тиль-гиль-минам, — повторяет по слогам Полумна, — эти существа заведуют удачей. Кстати, они очень не любят зельеваров, профессор, потому что вы крадете её у них, когда варите Феликс Фелицис. — В самом деле? — скептически удивляюсь я. Полумна серьезно кивает. — Я спасла Тиль-гиль-мина от ужасной участи, и он подарил мне свой цветок. — Цветок. — У Малфоя глаза на лоб лезут. Том поднимает голову от своих записей и с интересом прислушивается, Рон и Гарри с улыбкой переглядываются. — Да, цветок, — словно не замечая всеобщего веселья, продолжает Полумна, — они хранят удачу в специальных цветах. И того, кто отмечен ею, кропят пыльцой, а потом человеку везет. — Вот бы нас кто-нибудь окропил. Перед Охотой немного удачи бы не помешало, — добродушно говорю я, и все негромко смеются. Становится совсем темно. Снег уже падает сплошной стеной, и Гарри все тревожнее вглядывается в темноту, ожидая Невилла. Я подхожу к нему, кладу ладони ему на плечи. — Тебе нужно поспать. Он поднимает на меня лицо. Это больше, чем просто просьба. Впереди два опасных дня, и набраться сил жизненно необходимо. Весь следующий день мы распланировали у водопада, нас ждет трудная работа, а затем смертельная Охота. — Когда Невилл вернется, я тебя разбужу. — Ты сам сколько не спал? — спрашивает Гарри. В тепле, сытый, он выглядит уже не таким изможденным. Из-под шапки выбивается седая прядь волос, я ловлю её и прячу за шиворот. — Я подежурю два часа, потом лягу. Он не спорит. На мгновение склоняет голову так, чтобы коснуться щекой моей руки, потом уходит в Рог и ложится рядом с дрыхнущим Малфоем. Возле них прикорнула Полумна, которую заботливо накрыли одеялом. Она даже во сне не выпускает из рук свой мешок. У неё на коленях головой устроился Джордж. Его лицо кажется слишком бледным, все-таки он не совсем здоров. Возле костра остался Рон и Том. Я присоединяюсь к ним. — Что, профессор, все еще никому не доверяете? — Уизли варит в котелке над костром что-то вроде похлебки. Я заглядываю внутрь, пахнет лавровым листом и очень аппетитно. — Так и свалитесь от усталости. — Я могу сказать о вас тоже самое, мистер Уизли, — парирую, кутаясь в одеяло и опускаясь на прежнее место, — когда вы отдыхали в последний раз? Он усмехается, помешивая суп. — Будет, чем поживиться завтра перед работой, — с довольным видом он откладывает ложку и садится подле меня, — последние шесть лет были не особо располагающими к доверию людям. — Соглашусь с вами. — В этом плане меня поражает Гарри. Мы синхронно оборачиваемся на спящего Поттера. Он укутался в одеяло и торчит только его лицо. После недолгого молчания Уизли продолжает. — Он был сломлен после смерти Гермионы и Дамблдора. Я смутно помню начало нашего подполья в Сопротивлении. Я был постоянно пьян и неадекватен. Так и получилось, что поддерживал его только Малфой. Я никогда себе не прощу тех нескольких месяцев, когда я его оставил. Одного. Лицо Рона омрачается чувством глубокой вины. В глазах мелькают одному ему ведомые воспоминания. Я молчу, понимая Уизли больше, чем он может предположить. — Любовь. — Усмехается Уизли и качает головой. Он отворачивается от Гарри, берет ложку и помешивает в котелке, — какая интересная получается штука: Малфой вытащил всех нас из плена, потому что любил Гарри, а Гарри все это время любил только вас. И теперь уже вы вытаскиваете всех нас с Арены. Черт. Может старый маразматик и правда знал, о чем говорил… - По-вашему, любящие мыслят и действуют одинаково? Рон молчит, размышляя, мешает суп, потом встряхивает ложкой и сует её себе в рот. — Нужно добавить соли. Знаете в чем разница между вашей любовью и любовью Гарри? — я лишь приподнимаю брови, — Гарри ради спасения мира пожертвует вами, а вы пожертвуете миром, чтобы спасти его. Именно поэтому самое безопасное место на этой проклятой Арене — рядом с Гарри. А на всех остальных вам просто плевать. Уизли уходит за солью, а я остаюсь у костра в размышлениях, когда это отпрыски рыжего семейства стали такими мудрыми?

***

Заканчиваю связывать бечевкой заостренные колья, выпрямляюсь и перевожу дух. После того, как Драко перестрелял все камеры в округе, я приступил к рытью ямы и установке ловушки. Заостренные вымазанные в лягушачьем яде колья маскирую натасканным Малфоем снегом и накидываю сверху немного мусора, чтобы не сильно отличалось от остального снежного покрова. Ловушка установлена прямо возле летнего портала в лесу. Ночью на лесных тропах мы натянули сети под снег. Гарри быстро сконструировал хитроумное устройство, основанное на противовесе. Он связал несколько узлов, которые развязались бы при любом взаимодействии с веревками. Невилл, вернувшийся посреди ночи весь заснеженный с промокшими ногами, спрятал в деревьях еще несколько «висячих ловушек». Это были небольшие бревна с гвоздями, подвешенные в ветвях как маятник на уровне человеческой головы. Том и Джордж ночью обильно полили тропы водой, к утру они превратились в каток, а ветер хорошенько припорошил их снегом. Гарри набрал и спрятал несколько стеклянных сосудов с кислотой из озера. За адской водой мы сходили на рассвете, и нашли там наскоро брошенный привал. Должно быть, здесь был Моррис со всей своей кодлой совсем недавно, но услыхав наши шаги, поспешил убраться подальше. Действие веселых грибов должно было закончиться еще ночью, и их ждал прекрасный сюрприз в виде ямы, снега и отсутствия провизии, оружия, воды. Ту яму, из которой они выбрались, мы тоже заполнили отравленными кольями. — Здесь мы закончили, — говорит Малфой, вглядываясь в небо, — около двух часов дня. Пора возвращаться. Мы собираем инструменты, гвозди, стараемся меньше оставлять следов, но на снегу, конечно, это невозможно. Десять часов работы — и Арена превратилась в сплошное слепое пятно. Мы перестреляли все камеры, которые могли найти в округе, чтобы Высшие не смогли бы нас выследить. Поставили пятнадцать хитрых ловушек на тропах, способных задержать или убить Охотников. Несколько раз обговорили план в пещере с водопадом. Все было готово. Когда мы с Малфоем возвращаемся к Рогу Изобилия, вещи сложены и упакованы в удобные рюкзаки. Полумна постаралась раскопать их для нас и собрать. — У каждого бутыль с водой, провиант, оружие, патроны, нож, запасной свитер, спички, бечевка и фонарик. — Отчитывается она, — если я что-то забыла… — Лекарства, — напоминаю я, и девушка, всплеснув руками, скрывается в недрах Рога. Оттуда доносится грохот и возня. С замерзшего перешейка возвращаются Гарри и Джордж. Они выглядят довольными. Их пуховики расстегнуты, хотя мороз стремительно крепчает после полудня. Столбик термометра опустился ниже десяти градусов. — Готово. Остается только выследить последний портал. — Он должен вскоре появиться. Пока мы дожидаемся зимнего портала, Уизли организовывает нам обед. Мы сидим у костра, слушаем завывание ветра. Снег не перестает идти с вечера, и Арена теперь похожа на белоснежную гладь. Из-за отсутствия листвы, она просматривается далеко вперед. Это одновременно и хорошо и плохо, потому что наши противники будут видеть нас так же хорошо, как и мы их. — Сегодня будет Пир, — напоминает Невилл. Пир. Он проводится два раза в Игры. В самом начале, когда идет схватка за Рог Изобилия, и перед Охотой. Спонсоры посылают своим любимцам разные вещи, чтобы они могли выиграть. Конечно, бывали случаи, когда спонсировались отдельные игроки и вне Пиров, но такие подарки были чрезвычайно дороги, даже если это была одна единственная спичка. Ярко-синий, переливающийся портал зимы появляется около четырех часов вечера. Невилл с готовностью проверяет, куда он ведет и не возвращается так долго, что все начинают волноваться. Когда проходит минут сорок, его фигура все же показывается из портала. — Я прошел еще дальше. Зимних порталов четыре. Этот ведет к кислотному озеру, прямо на его берег. До воды сантиметров пять, не больше, следующий стоит прямо поодаль, ведет в долину скорпионов, про которую говорил Том. Они там все дохлые. Замерзли. И я нашел еще один. Он выходит в то место, где была Полумна. Там снега по горло, я вышел и сразу провалился. Еле вылез. — Это идея. — Задумчиво говорит Джордж, — значит, нужно устроить западню только в долине скорпионов. Выдолбим яму, заполним снегом. Пусть барахтаются. — Почва промерзла, — отзывается Гарри, — копать невозможно. Но кажется еще остались сети. Я посмотрю. Помочь ему вызывается Том. Джордж бессильно валится в Роге на лежанку из одеял. Ему непросто, но он старается не показывать этого, ведь с ранения прошло всего три с половиной дня. Я растворяю в воде таблетку аспирина, меняю ему повязку. Рана выглядит хорошо и постепенно заживает. Перебинтовывает его Драко. — Ты бинтуешь, как профессионал, — замечаю я, а потом вижу, как он не просто завязывает бинт узлом, а перекидывает свободный конец на другую сторону руки и закрепляет еще там. — Так это ты перевязал Джорджа на дереве? Малфой кивает. — Я знал, что кто-то из вас ранен. Об этом говорил Моррис, ну и нашел его. Кстати, спрятали вы его так себе. — Спасибо, — тихо благодарит Уизли. На мгновение Драко вскидывает на него взгляд, потом кивает еще раз. После обеда мы стаскиваем все излишнее оружие в одну большую кучу на краю поляны. Оставляем провиант, воду и теплую одежду. Рон бросает гранату в кучу оружия, и раздается грандиозный взрыв. Жаром обдает даже на противоположном конце поляны. Оружие долго горит, вспыхивая снова и снова, и, наконец, совсем прогорает. Ножи, кинжалы, стрелы, копья мы топим в реке. Когда начинает смеркаться, с неба на парашютике к нам спускается большое блюдо. — Это хлеб? — удивляется Рон. В блюде я нахожу семь буханок хлеба, восемнадцать булочек и тридцать овсяных печений. Мы с Гарри встречаемся взглядами. Конечно, это не просто Пир для нас. Вряд ли, при всей моей бешеной популярности на неделе Подготовки, у нас есть спонсоры. И хлеб прислан вовсе не ими. — Разделим поровну. Полумна по-очереди открывает рюкзаки и начинает перекладывать все так, чтобы влез новый провиант. Одну буханку мы съедаем тут же. Я все жду, что в хлебном мякише запрятано послание, но ничего не попадается. После ужина Гарри поднимается на ноги. — Северус, можно с тобой поговорить? Я прерываю беседу с Джорджем, и мы уходим к водопадному порталу, а затем и к водопаду. — Что за скрытность? — спрашиваю с легким недоумением, ведь мы уничтожили камеры на поляне, но меня прерывает поцелуй. Гарри слишком давно не целовал меня, и я буквально чувствую, как подкашиваются мои колени. Он целует меня рьяно, отчаянно, почти грубо, обвивает руками поперек груди, прижимается всем телом. Я зарываюсь пальцами в его волосы цвета звезд, ласкаю его нежно. Когда он отстраняется глотнуть воздуха, его лицо разрумянилось, глаза блестят. Он смотрит мне прямо в душу, говорит без слов понятные лишь нам слова. — Я хочу тебя прямо здесь, Северус. Сейчас. — Почти неразличимо в грохоте водопада. Я скорее прочитал по губам, чем услышал его голос. — Хочу тебя, слышишь? Еще один поцелуй, и в моей голове проносится молнией горячечное воспоминание. Река, дождь и вереск, и твердый песок под нашими ногами. И слова Гарри: «Вероятно, мы не доживем до утра!». «Доживем, Гарри. Я не позволю. Ты доживешь!» Как одежда оказывается на холодных камнях пещеры, я не замечаю. В голову даже мысли не приходит, что через портал сейчас может пройти кто угодно. Руки, губы, волосы Гарри везде. Я весь потерян в нём, в прекрасной, бесконечной неге. Я обхватываю его спереди, пока он привыкает ко мне. Нет сил и терпения, чтобы ждать. Я стараюсь не причинять ему боли, но он вырывается из моих рук и задает темп сам. Я только крепко прижимаю его к себе, чтобы мы оба не потеряли равновесие и не рухнули в пропасть вместе с этой водой. Грохот водопада уносит наши стоны в недра темной скалы. Седая голова откидывается на мое плечо, я вижу, как закрываются от наслаждения его глаза, а потом вижу, как искрит Подавитель. Не сломанный — другой. Гарри разом обмякает в моих объятиях. Я осторожно опускаю его на нашу одежду, закутываю в свитер. Сажусь рядом. Он тут же прислоняется ко мне спиной, ложится в мои объятия. Я чувствую только сладкую истому в теле, и сонливость накатывает так живо, что я готов уснуть прямо здесь, на выступе скалы. — Арена не должна нас сломать, — произносит Гарри, не открывая глаз, — мы не должны выйти отсюда другими. Я хочу сказать, я не должен позволить Волан-де-Морту ожесточить меня, внушить мне мысли об убийстве ради спасения собственной жизни. Я хочу сохранить свою душу незапятнанной. Ты меня понимаешь? Киваю. — Я постараюсь сделаю все, чтобы так и было, Гарри, — отвечаю негромко. Вряд ли он меня слышит. Касаюсь губами его волос. Гарри изворачивается, открывает глаза и долго смотрит в мое лицо. — Если Охота убьет меня завтра, я рад, что ты был рядом. Я качаю головой, целую его в лоб. «Пожертвовать миром ради него…» — эхом отзываются слова Уизли. Слегка усмехаюсь про себя. «Да. Именно так».