Магловские Игры. Арена.

Смотрю на вековые башни Хогвартса, и с удивлением понимаю, что ни время, ни магические войны, ни безумный Волан-де-Морт не смогли уничтожить его. Он все такой же величественный и мрачный. Стоит, темнея стенами, на фоне занимающейся зари. Его башни окутаны алым туманом, вдалеке темнеет выжженное квиддичное поле и заброшенная избушка Хагрида. Через разрушенные ворота мы проходим в Большой зал. Столы и уцелевшие стулья сдвинуты к стенам, на полу разложены старые, влажные матрасы. Помост и обеденная зона учителей, а так же директорское кресло остались нетронутыми, будто вчера здесь сидел педагогический состав школы. Если закрыть глаза, можно услышать топот множества ног, входящих в зал, гомон первоклассников, звон бокалов, смех тысячи человек. Сейчас это место мертво. — Здесь мы пережидали осаду, — произносит Невилл, им тоже владеют воспоминания, он уныло оглядывает ряды матрасов на полу, — лежали здесь раненые и голодные, измученные жаждой, пока Пожиратели не прорвали последнее Протего. Джордж укладывает Рона Уизли на пол, он все еще не в себе. Постоянно порывается куда-то бежать, то и дело вскрикивает, но уже реже. Я торопливо открываю рюкзак, ищу в нем медикаменты, но внезапно понимаю, что это не моя сумка. Самые сильные и нужные лекарства я положил к себе, но вместо них и оружия я нахожу большой блокнот. — Это сумка Тома… Гарри поднимает голову. Он сидит возле Рона, вместе со всеми остальными. Стараясь как можно быстрее убраться с открытой местности и уйти дальше от банды Морриса, я не обратил внимания, что его нет с нами. Открываю блокнот. В нем много исписанных страниц, простой карандаш тут же выпадает из середины. Размышления об Играх, о Волан-де-Морте, о том, каково это, быть участником кровавого шоу, о распорядителях и о зрителях. Среди страниц мелькают наши имена и портреты. Гарри Том изобразил сидящим возле костра, бесконечно уставшим, с закрытым волосами лицом. Я помню, когда он делал этот рисунок — наш последний вечер у Рога Изобилия, до Охоты… Что такого увидел писатель в своем будущем или прошлом, что не смог с этим справиться? Судя по отсутствию Анны, она тоже не спаслась. Молчание длится целую вечность. Постепенно Невилл возвращается к своему занятию: он обходит двери Большого зала, чтобы понять, какие завалены, а какие — нет. Джордж и Полумна занимаются Роном. Гарри подходит нерешительным шагом. — Обсудим? Закрываю блокнот Тома и бережно укладываю его на дно рюкзака. — Если ты увидел то же, что увидел я, может, и не стоит обсуждать. Некоторое время Гарри стоит без движения, потом садится рядом, тяжело привалившись к стене спиной. — Все было таким реальным. — Так и задумано. Это ментальная магия высшего уровня. — Ты думаешь, это Волан-де-Морт поставил его? Неужели он настолько силен? Молчу. Мне не хочется признавать, но могущество Верховного мага поражает. Немудрено, что волшебники многих стран сплотились вокруг него. — Ему и нужны были эти Игры, Гарри, чтобы продемонстрировать свою магию. Теперь все видят, на что он способен, и никто не сможет с ним тягаться. Он теперь — безусловный лидер. Вряд ли во всем мире найдется хоть один волшебник, сравнимый с ним по силе. — И это все от ритуала? — Гарри качает головой, — ведь подумать только: пространственная, иллюзорная магия, управление климатом и временем, ментальное волшебство. Это же просто невероятно. — Невероятно, но возможно, Гарри, — говорю я. — Раньше волшебники владели совсем другой магией, они были сильнее, не ограничивали свои потоки волшебной палочкой. Посмотри на Хогвартс, сколько веков назад он построен, а заклинания, которые держат его стены до сих пор действуют, через столько лет после смерти тех, кто их наложил. А сколько не изучаемых, запретных ритуалов — не счесть. Все они похоронены в старинных книгах и некоторые из них позволяют накапливать волшебство внутри своего тела, путем жестоких убийств. Подозреваю, Волан-де-Морт и воспользовался одним из них. — Убил своего ребенка сразу после рождения… — Хорошо, если просто убил. Лицо Гарри бледнеет, кажется, от воображаемых им зверств, ему стало нехорошо. — Такие как Волан-де-Морт мыслят иначе, Гарри, они не ориентированы всеобщими правилами и укладами. Они выходят за их рамки. Им все, что они делают, не кажется ужасным. Это просто эксперимент, метод достижения цели. И никакие привязанности их ни с кем не связывают. — Говоришь, как Дамблдор, — улыбается Гарри. — Это так и есть. Посмотри, насколько выросло твое собственное волшебство. — указываю взглядом на разбитый подавитель на его запястье, — и это, я думаю, не предел. Насколько возрастает магический потенциал матери, защищающей своих детей? Лили поставила на тебя блок от Авады, разве мог этого хоть кто-то ожидать? Разве нужны палочки маленьким детям, чтобы сотворить волшебство? Разве ты сам, когда был очень зол, не надул свою тетушку? Ты не найдёшь ни одного описания этих заклинаний, потому что их не существует. А сколько несуществующей и невероятной магии здесь, на этой Арене? Все только потому что мы сталкиваемся с таким волшебством впервые, а еще отрицаем его, потому что оно добыто ужасным способом. На самом деле, мы не знаем, на что способны. Гарри кивает, завороженно глядя мне в лицо. Кажется, я навожу его на какую-то мысль. — То что мы чувствуем имеет смысл, — продолжаю я, — и отражается на нашей магии, хотим мы того или нет, потому что мы — люди, Гарри. Этого не изменить. И именно это выпускает из внимания Волан-де-Морт. Гарри смотрит мне в глаза несколько мгновений. Я ясно вижу в них вопрос, но мне совершенно не хочется обсуждать видения, испытанные час назад. — Это было ментальное заклинание, но какое? — начинает он издалека. — Довольно простое, как ни странно. Ты с ним уже был знаком раньше. Турнир Трех волшебников и золотистый туман помнишь? — Да, мне тогда казалось, что все перевернулось с ног на голову. — Это было оно. Волан-де-Морт наложил проклятие на последний портал, через него мы вышли к горе и попали в поле действия заклинания. — Мы увидели то, что нас ждет? «Я определенно не хочу отвечать на этот вопрос!» Должно быть, мое нежелание написано на лице, Гарри прекрасно видит его, но ему отчего-то важно поговорить об этом. — Не думаю, — говорю я, помолчав, — скорее каждый увидел самое болезненное воспоминание из жизни, или то, чего страшится. Он подбирает слова несколько секунд, глядит прямо и решительно. Я наперед могу с точностью сказать, какие слова сорвутся с его губ, и о чем он думает. — Почему все было такое белое? Фраза бьет внезапно больно. Все непережитое, но такое реальное вновь вспоминается живо, в подробностях. Синяк на его щеке, моя бешеная злость и ревность, его равнодушие и показное спокойствие… Рука Гарри находит мою ладонь. — Ты правда веришь, что все может быть именно так? — Сколько ты помнишь? — мне важно знать, видел ли он абсолютно то же, что и я. Поттер кивает. — Я помню, как ты меня ненавидел. Наверное, это самое ужасное, что ждет меня в жизни. Моя ладонь сжимается сама. Я хватаюсь за его руку отчаянно и резко. Притягиваю к себе за плечи. Мне все равно, что повсюду камеры, мне все равно, что сейчас нас видит вся страна. Возможно, это последние наши минуты. — Мы можем не допустить такого… этого, — сбивчиво шепчет он. Направившийся было в нашу сторону Малфой, тормозит и, замешкавшись, разворачивается назад. Действително, сейчас вообще не до него. — Я не верю, что после всего этого кошмара, ты сделаешь это. Ты на это не способен, Северус! Мне нечего ответить. Я не могу позволить себе сказать ему, а потом нарушить слово. — Я не уверен, Гарри… Он отклоняется на полдюйма от моего лица. В его глазах такое волнение. Я ясно вижу, как он силится и не может выкинуть из памяти все, что навязало нам заклинание. Целую его в лоб, потому что мне хочется сейчас этого больше всего. — Сейчас мы можем в это не верить, но потом, когда Игры закончатся, и если мы победим, все может сложиться именно так. Мы очень разные, Гарри, и я не настолько гибок, как ты. Мне… бывает сложно… — Мерлин, почему говорить настолько тяжело?! — …перестроиться. Я лишь совсем недавно понял, насколько ты мне дорог. Мне не хотелось бы терять это новое чувство… Почему, черт возьми, ты улыбаешься? — Прости, — быстро произносит Гарри, — просто я впервые слышу, как ты признаешься мне… — Замолчи, или я за себя не отвечаю! Он смеется, мягко и тихо, одним дыханием. Лицо его загорается мерным, неколебимым светом, и этот свет прогоняет усталые тени с его лица, разглаживает морщинки, зажигает взгляд. Он не отводит глаз от моего лица, потом медленно тянется и нежно, едва касаясь, целует в губы. Во мне сомнения еще остались, но в нем, кажется, уже нет. — Я извиняюсь… — Малфой решился-таки подойти. — Что делать с Уизли? Он в невменяемом состоянии. Постоянно бормочет и, если его не держать, вскакивает, чтобы бежать. Перевожу взгляд на Уизли. Рональд не слушает ласковые увещевания брата, его заставляют лежать, но, как и говорил Малфой, он постоянно вскакивает. — Что с ним такое? — встревоженно спрашивает Гарри, поднимаясь на ноги. Я тоже встаю. — Он помешался рассудком? «После такого проклятия — не мудрено» — думаю я, потом подхожу ближе, опускаюсь перед ним на корточки, вглядываюсь в глаза. Взгляд у Рона блуждающий, несфокусированный, он перебирает руками собственную одежду и постоянно морщится, словно от боли. — Но ты ведь говорила мне, что никогда не уйдешь, что всегда будешь рядом со мной, — слова едва разборчивые, тихие и отчаянные. — Он обращается к Гермионе, — говорит Невилл, — он несколько раз повторял её имя. — Мистер Уизли, — громко и четко выговариваю я, — вы меня слышите? Вы понимаете, что я вам говорю? Рон поднимает голову и фокусирует взгляд на моем лице. — Профессор Снейп, я не принес то эссе о свойствах лунного камня. Тренировки по квиддичу заканчиваются в десять, а еще Хогсмид… но вам, это, конечно, неинтересно. Я сдам эссе, обещаю… — О, Мерлин… — выдыхает Гарри. Он опускается к Уизли, берет его за плечи и слегка встряхивает, — Рон, это я, Гарри, пожалуйста, очнись! Ты понимаешь, где ты находишься? -Нет-нет, я не могу здесь оставаться, — Уизли снова смотрит куда-то в пространство, — здесь смрад разложившихся тел! Вчера умерла профессор Стеббль, и мы не можем её похоронить, потому что снаружи, прямо за главными воротами Пожиратели смерти. Мы съели всех крыс и мышей, вчера Томас отваривал последние коренья из теплицы. Зелий на всех не хватает. А ты… — его глаза становятся огромными, полными ужаса, — ты ушла! Ты теперь не здесь! Я видел, как твое тело разорвало пополам обвалившейся плитой, и кровь… её так много в человеческом теле! Ты была еще жива, когда я закрыл твои глаза… Дальше уже ничего не разобрать, потому что слова сливаются в один сплошной дикий вой. Джордж и Невилл пытаются уложить его на матрас, но Рон рьяно отбивается и заезжает Долгопупсу прямо по раненой ноге. Тот взвизгивает, ослабляет хватку, и Уизли вскакивает на ноги. — Смерть! Смерть! Кругом кромешный ад! — говорит он безумным, лающим голосом, — нужно спасаться, уходить. Почему вы стоите? Нужно… Он внезапно замолкает и падает вперед на руки Гарри, тот едва успевает его поймать. За Уизли стоит Полумна с камнем в руках. — Что ты натворила? — вскрикивает Джордж. — Он выдаст нас, если будет так кричать, — спокойно произносит она, — я его только вырубила. Я осматриваю ссадину на затылке Рона и мысленно соглашаюсь с ней. Прятаться с сумасшедшим невозможно. Он не понимает, где находится, не осознает, что происходит вокруг. — Можно запереть его где-нибудь, — предлагаю я, — в подземельях. Там есть комнаты с шумоизоляцией, его там никто не найдет и не услышит. — Подземелья затоплены, — сообщает Гарри, — в один из дней осады Волан-де-Морт взорвал озеро. От взрыва повредилась несущая стена замка, и вода хлынула в поземья. МакГонагалл удалось остановить затопление. В этот момент над нашими головами раздается выстрел. Я немедля хватаю Уизли-младшего за шкирку и грубо валю на пол. Полумна заползает под стол и тянет туда Невилла. Еще один выстрел разносит в щепки ножку стула совсем рядом с моим лицом. Стреляющего я не вижу, выдергиваю пистолет из-за пояса, но не понимаю, куда целиться. — Возле входа! Едва успеваю заметить мелькнувшее плечо в разорванной рубашке, как звучит третий выстрел. Выпускаю несколько пуль наугад, потом тесню всех в сторону двери за разрушенной обеденной зоной учителей. — Уходим! Массивная дверь едва закрывается, как в неё летят еще пули. Мы оказываемся во мраке комнаты наград. Странно, весь замок разрушен, но кубки в стеклянных витринах стоят нетронутые. — Они нашли нас, — запыхавшись говорит Невилл. — Я думал, маглы не смогут войти на территорию Хогвартса. — Только не во время Игр, — мрачно отвечаю я. Рон Уизли, кажется, немного пришел в себя. Он медленно встает на ноги и оглядывается вполне осознанно. — Может быть, Выручай-комната еще цела? — говорит Гарри, — нам нужно попасть на седьмой этаж, вряд ли Волан-де-Морт мог как-то повлиять на её магию. Там мы были бы в безопасности. Путь в исчезающую комнату мы проделываем медленно. Замок встречает нас брешами в метровых стенах, кое-где в коридорах приходится перелезать через завалы. За семь лет школа обветшала, камень потемнел, порос мхом и плесенью. На третьем этаже я натыкаюсь на человеческие кости. Остатки истлевшей формы говорят, что погибший был учеником Когтеврана. Темные, пустынные коридоры заброшенного средневекового замка, где в последние годы лишь свистели сквозняки, наводит тоску. Мы идем в молчании, боясь потревожить призраков, пополнившихся в этих стенах. Снизу доносятся слабые звуки приглушенных голосов. Кажется, мы снова поменялись ролями. Моррис охотится, а мы убегаем. — Здесь. Гарри останавливается перед глухим проемом в стене, закрывает глаза, сосредотачивается, а потом я вижу, как материя перед ним дрожит и перестраивается. В стене появляется окованная железом дверь. Я никогда не бывал в Выручай-комнате, лишь слышал, что она существует, и что Поттер использовал её каким-то образом на пятом курсе. Теперь я жалею, что не изучил этот феномен внимательнее. Магия комнаты действительно никак не изменилась. Она послушно явилась на зов и приняла вид спасательного бункера. Вдоль правой стены тянутся ряды двухъярусных кроватей. Их больше, чем нам нужно. Чистое белье, теплая одежда, даже очаг для приготовления пищи, только продуктов нет. — Проверю тайный ход в Хогсмид, — говорит Невилл, но вскоре возвращается обратно. — Запечатан магией, пройти невозможно. — О да! — восклицает Малфой, и я поворачиваю к нему голову. — Здесь есть ванная! Я мечтаю об этом уже почти неделю. И он скрывается за неприметной дверью. — Как думаешь, здесь можно говорить открыто? — спрашивает Гарри, присаживаясь рядом со мной на кровать. — Не знаю. Теперь я уже не знаю, чего ожидать. Джордж вываливает в котелок тушеное мясо и быстро его подогревает. Мы собираемся возле источника тепла и света с облегчением. Молча едим из общей посудины необычайно вкусную тушенку. Сил нет ни у кого. Я чувствую себя изможденным и усталым, слипаются глаза. — Есть смысл отдохнуть, — говорю я, откладывая ложку. — Пока мы здесь, сюда никто войти не сможет. — Это не совсем так, — тут же откликается Гарри, — Амбридж взорвала внешнюю стену, и смогла пробраться к нам, но только после того, как узнала, где именно находится комната. — Маглы никогда нас здесь не найдут, — хрипло говорит Рон Уизли. Он не притронулся к еде, только сидел и смотрел на огонь, раскачиваясь, — так что можно не опасаться и не ставить дозорных. Мы укладываемся. Чистый, благоухающий Малфой гремит ложкой о котелок, выскребая остатки мяса. Я проваливаюсь в сон настолько быстро, что даже не замечаю, как коснулся головой подушки, но уже через мгновение вскакиваю от ужасного шума. Кашляю. В воздухе пыльная взвесь, ничего не видно. Никак не могу собраться с мыслями после короткого сна. Меня хватают за руку и куда-то тащат. — Что случилось? — Моррис взорвал стену гранатой. — Откуда у него граната? — Не знаю. Бежим. Это странно. Все оружие должно было быть только у нас. Охотники никогда не пользуются магловским оружием, откуда у них оно могло взяться? Бежать особо некуда. В коридоре снаружи Моррис со своими прихвостнями. Они поливают автоматной очередью, стоит только нос высунуть из-за угла. — Как они нашли нас? — кричит Невилл. Сейчас это не самое главное. Я шарю в рюкзаке, молясь всем богам, оберегающим волшебников. В моем рюкзаке точно должна была быть граната, но есть ли она в сумке Тома? Есть! Продолговатая, шершавая, сама ложится в руку. Задвигаю за себя Поттера и остальным делаю знак убраться подальше. — Эй! Моррис! — снаружи не отвечают, но я прекрасно знаю, что меня слушают, — тебе подарок лично от меня. Выдергиваю чеку за кольцо и бросаю туда, откуда исходили выстрелы. Короткое восклицание и панический топот доказывают, что я не промахулся. Взрыв оглушает на секунду, взметывает пыль и каменную крошку в воздух. — Бежим, бежим! Не давая врагам опомниться, мы что было сил несемся по коридору почти вслепую. В наши спины несутся пули, но ни одна не попадает в цель. Я запинаюсь о чье-то тело, лежащее на полу, и оскальзываюсь. Руки тут же погружаются во что-то склизкое и противное. Не никакого желания представлять, во что именно. И тут у нас на пути, ревя, словно бурый медведь, встает Лео. Голова у него залита кровью, правая рука висит плетью, но от этого он становится только свирепее. — Охотники уже идут, — говорит он злобно. Его массивная фигура полностью перекрывает проход. В руках у него нет огнестрельного оружия, а только здоровый топор. — Они знают, где вы. Всегда знают. Рон Уизли, не останавливаясь, издав душераздирающий крик, бежит прямо на гиганта, вознамерившись взять его на таран. — Рон! Предупреждающий возглас Гарри, он уже не слышит. Со всей силы, на какую способен, он врезается Лео в живот. В руках Уизли кинжал, который он глубоко всаживает ему под ребра. Словно обезумев, оба орут, сцепившись. Лео отдирает его могучими лапами. Коридор наполняет тошнотворный звук ломающихся ребер. Гигант пробует достать его топором. Рон проворно отпрыгивает в сторону, но тут же с остервенением кидается вперед, метя Лео в глаза. Джордж бросается на помощь брату, пытаясь достать Лео ножом. Все патроны он выстрелял. Сзади уже слышны выстрелы и крики, поэтому я разворачиваюсь и прикрываю, как могу. Рядом со мной Гарри отбрасывает в сторону ненужный пистолет: у него тоже кончились патроны. — Бежим! Оборачиваюсь и не верю своим глазам. Уизли весь в крови, лицо Лео похоже на обглоданную жуткую маску, на шее видна здоровая колотая рана, из которой, пульсируя, хлещет кровь, глаз нет, вместо них две кровавые дыры. Уизли вытирает руки о штаны, и меня передергивает. Мы несемся по лестнице вниз, забегаем в первый попавшийся класс и останавливаемся. — У кого остались патроны? Полумна поднимает руку, с ней еще Малфой, остальные вооружены только ножами. — Отдайте пистолет мне, мисс Лавгуд. Я стреляю лучше вас. Поколебавшись, девушка отдает мне оружие и отходит в сторону. Мы сбрасываем рюкзаки в кучу, нет сил их таскать, нет ни минуты, чтобы набраться этих сил. Не знаю, как мы будем выкручиваться дальше… Рон кашляет мучительно и сплевывает кровью. Спешу к нему, но одного взгляда хватает, чтобы понять: он обречен. — Вам больше нельзя двигаться, — говорю я, бегло осмотрев его, — сломанные ребра могут проткнуть легкие, и тогда вам конец. На лице Уизли появляется кривая усмешка. — Ну уж нет. Так просто я им не дамся. — Он снова заходится кашлем, причиняющим ему ужасную боль. На лбу у него выступает испарина. Из его рта вытекает столько крови, что я понимаю: никакой надежды нет. Спасти его может сейчас только магия, которой у меня нет. — Проклятый бугай раздавил меня голыми руками. Магл победил волшебника без оружия. Об этом сложат легенды. Рядом с ним опускается Гарри. Убирает с его лица налипшие влажные пряди грязных волос и смотрит на него с тревогой и болью. — Мы спрячем тебя, а когда все закончится, вернемся за тобой. Ты главное держись. Уизли кивает. — Как они нашли нас в Выручай-комнате? — удивляется Малфой, — это ведь маглы! Откуда они могли узнать о ней? Меня тоже тревожит этот вопрос. — Осмотрите себя, может быть, на нас повесили маячок, пока мы были в отключке? Но осмотр ничего не дал. Никаких посторонних предметов найдено не было. — Нам нужно уходить отсюда, — говорит Джордж, — и постоянно перемещаться по замку, мы знаем его лучше них, нужно использовать это. — Тихо! Все немедленно замирают на месте и прислушиваются. Мне не показалось: в коридоре за дверью слышны осторожные шаги и звук, который ни с чем больше не спутаешь — шелестение атласных мантий. Я бросаюсь к окну. — Второй этаж, тут невысоко. Нужно прыгать. — Я не смогу, — в отчаянии говорит Невилл, — если я прыгну, то больше не смогу ходить. Нога не выдержит. — Алохомора! Дверной засов выпрыгивает из петель. Джордж придавливает её своим весом, но ничто не мешает Пожирателям применить Бамбарду. — Другого пути нет, — огрызаюсь я и хватаю первый попавшийся рюкзак, — или прыгать, или умирать. Малфой помогает Полумне взобраться на широкий подоконник. Она спрыгивает на мягкую траву во внутреннем дворе замка и поднимает вверх чумазое лицо. — Тут мягкая земля! Следом прыгает Малфой и Гарри, Рона Уизли мы с Джорджем спускаем потихоньку, осторожно, чтобы сократить его расстояние до земли. С Невиллом поступаем так же, и, наконец, когда парта, которой второпях подпер дверь Джордж, разлетается на куски от мощного заклинания, прыгаем и мы. Со всех ног, под дождем зеленых лучей мы бежим в сторону каменного моста, соединяющего две части замка воедино, пересекаем его и останавливаемся под сенью разрушенной часовой башней. Механизм давно остановился и лежит с раздробленными стрелками здесь же, в куче стекла и камня. Лестницу преграждает упавший циферблат. — Черт подери, как они нас находят? — задыхаясь, спрашивает Малфой. Я снимаю с плеча рюкзак, чтобы достать медикаменты. От удара о землю, пусть и о мягкую, у Уизли снова началось кровотечение. Запускаю в него руку и тут же выдергиваю её, наткнувшись пальцами на что-то мягкое и холодное. Подношу сумку к свету, падающему из прохода. Внутри рюкзака я вижу рассыпанные светлые волосы, судя по кривому срезу, добытые наспех. Среди волос я нахожу большую флягу и вынимаю её. Когда я откупориваю восковую пробку, в нос бьет резкий запах оборотного зелья, цвета расплавленных лунных лучей. Я оборачиваюсь, держа в одной руке флягу, в другой — моток светлых волос. — Что это? Свой вопрос я адресую той, у кого точно такие же волосы. Полумна резко бледнеет и и медленно поднимается на ноги. Она судорожно хватает свой рюкзак, но уже знает, что по глупости перепутала его с моим. Все взоры обращаются к девушке. Гарри смотрит изумленно, трогает обрезанные волосы в моей руке. — Я вас спрашиваю, мисс Лавгуд, что это, и где вы взяли оборотное зелье? Поскольку она молчит, не отрывая взгляда, наполненного ужасом, от волос в моей руке, я задаю следующий закономерный вопрос: — Кто ты такая? — Я — Полумна Лавгуд. Малфой переводит взгляд с девушки на меня и обратно. Молчание затягивается, вязкое, напряженное, агрессивное. Наконец, Гарри тихо произносит: — Если ты Полумна ответь мне на вопрос: что первое ты сказала мне, Рону и Гермионе в карете по пути в Хогвартс на пятом курсе? Она молчит. Она не знает. — Выворачивай карманы! — резко командует Гарри, и вынимает пистолет, — живо, иначе пристрелю. Полумна медленно вынимает из нагрудного кармана маленькое устройство, напоминающее микрочип. Малфой быстро его у неё забирает. — Это жучок. Она все это время сливала наше местонахождение Высшим! Не опуская оружия, Гарри подходит к ней ближе. Девушка вжимается в стену. — Кто ты? — Мы вскоре это узнаем, — откликаюсь я, — действие зелья закончится. Невилл и Джордж извлекают из рюкзака длинную веревку и связывают самозванку. Лжеполумна ударяется в истерику, но на неё никто больше не обращает внимания. Жучок Малфой выбрасывает в озеро с моста. По лестнице мы медленно поднимаемся вверх. Часовая башня пострадала больше всех, но это и может сыграть нам на руку. Мы можем сбрасывать на Высших камни или скатить по лестнице кусок стены. Аккуратно перебираясь через завалы, мы достигаем четвертого этажа. Дальше идти нельзя, лестница обрывается в никуда, а над головой опасно кренятся висящие на добром слове камни. Мы устраиваемся в нише, напротив витражного окна. Несколько минут ничего не нарушает тишину, кроме нашего тяжелого дыхания, но затем самозванка в облике Полумны, издает слабый стон. Её лицо меняется и течет, как воск с расплавленной свечи. Она судорожно освобождает округлый живот от давящего ремня. Волосы её рыжеют, словно покрываются ржавчиной, и я уже знаю, кого увижу, только не верю своим глазам. Гарри делает потрясенный шаг назад. — Леана…