Уроки любви

      Погода за окном была такой же мрачной, как и внутреннее состояние Агнесс. Семь утра, сильнейший ливень с грозой, темнота в квартире и пустая кухня. Тихий шорох из одного конца квартиры: папа пытался привести в порядок свой внешний вид, прежде чем выходить на работу. Полнейшая тишина за закрытой дверью маминой спальни: она явно не собиралась выходить оттуда, пока он не уйдёт. Сварив себе кофе, девушка села за стол и попыталась успокоиться перед грядущим днём, но аппетит, как и желание что-либо делать, этим утром остались спать под одеялом, поэтому она просто вылила всё содержимое чашки в раковину и ушла в ванную.       После этого, стараясь игнорировать присутствие отца, Несси вернулась в свою комнату, пролистала учебник по английскому и, почувствовав острое отвращение, просто кинула его в рюкзак и оставила все попытки подготовиться к работе. После случившегося предыдущим вечером ей стало как-то всё равно и на учебу, и на экзамены, и на остальную жизнь.       Из зеркала на неё смотрело невыспавшееся лицо с синяками под глазами — душ помог проснуться, но на внешний вид никак не повлиял, — и она поспешно зажмурилась, чтобы не видеть себя, а потом надела джинсы, самую мешковатую серую толстовку с капюшоном и, схватив рюкзак, выбежала из дома.       Она не опаздывала — даже наоборот: до начала уроков было ещё около часа. По дороге девушка зашла в булочную за завтраком, которого лишила себя дома, а потом решила прогуляться до набережной, пока дождь на время ослабел.       Мелкие капли изредка падали ей за шиворот; она шагала по мокрому асфальту, музыкой в наушниках пытаясь заглушить настойчивые мысли. Все тело было будто изнурено усталостью, хотя она всего лишь не выспалась. Сидя на краю моста и свесив ноги вниз, к воде, Агнесс слабо качала головой в такт песням, завтракала и смотрела на затуманенный горизонт. Весь небосвод был затянут тяжёлыми тучами, готовыми вот-вот обрушиться на город очередным потоком дождя. Время текло медленно, и Агнесс нехотя вернулась к мыслям о школе — что угодно, лишь бы не думать о ситуации дома. У неё совершенно не было настроя спорить сегодня с синьором Лоренцо, бегать на физкультуре и отвечать карту на географии, но она поняла, что ей станет легче, если она хотя бы поговорит с Джиной и решит пару задач по физике — просто чтобы отвлечься.       Поднявшись с земли, Агнесс взяла вещи и направилась в сторону школы, чувствуя, что дождь усиливается, и, когда ей оставалось дойти каких-нибудь пять минут, снова хлынул ливень. Раздражённо выдохнув, девушка забежала под навес какого-то кафе, решив подождать, пока он станет немного слабее: время до звонка ещё оставалось. Её внимание привлекла подъехавшая к территории школы чёрная машина: издалека Несси увидела, как из неё вышел мужчина — прищурившись, она разглядела в его очертаниях профессора Лоренцо, — который поправил пальто на плечах и раскрыл чёрный зонт над головой, быстро шагая к школе. Агнесс проследила весь его путь, примечая даже такие детали, как брызги из луж, в которые пару раз случайно наступали его туфли, и то, как он отряхивал зонтик под козырьком возле входа, и в её голову ненавязчиво просочилась мысль: это было бы по канонам всех фанфиков, если бы он, выйдя из машины, направился не к школе, а, случайно обратив внимание, ко мне, и предложил зонт, чтобы мы дошли вместе… Мотнув головой, она нахмурилась и отогнала эти совершенно бредовые мысли, не совсем понимая, откуда они вообще взялись. И тогда стрельнула следующая: нужно поговорить с Акселем.

***

      Первый урок — география — прошёл скучно: почти десять минут Агнесс отвечала дотошной учительнице возле огромной и совершенно непонятной карты, а всё остальное время рассказывала Джине о том, как прошли её странные выходные. Подруга сначала лишь молча округляла глаза и тихо материлась, а потом стукнула ладонью по парте, чем привлекла внимание всего класса, и потому поспешила неловко улыбнуться, извиняясь.       — Честно говоря, я ожидала, что нечто подобное может произойти, — вдруг прошептала она с сочувствием. — Твой отец всегда казался мне каким-то мутным типом…       — Кем бы он ни был, он по-прежнему мой отец, — мягко перебила её Агнесс. — И я, конечно, разочарована, обижена и подавлена, но нельзя ведь так взять и отрезать воспоминания о всех тех моментах, что мы проводили вместе?       — Не спорю. Извини, — подруга согласилась непривычно спокойно, и они обе вернулись к работе над контурной картой.       Уроки тянулись медленно, как потерявшая вкус жвачка. С географии — на астрономию, а потом на пару по физике, после которой хотелось только приставить пистолет к виску — правда, неясно кому, себе или физику, — но Агнесс нашла в себе силы потратить получасовой перерыв на чтение. В последнее время она решила уделять больше времени художественной литературе, культурно развиваться и читать не только научно-популярные книги, но пока шло тяжко. Они с Джиной, как обычно, устроились за столиком в углу полюбившегося кафе; у Несси снова отсутствовал аппетит, поэтому перед ней стоял лишь бумажный стакан с пакетиком зелёного чая в кипятке. Вирджиния скептически хмурилась, глядя на состояние подруги — та выглядела так, словно на неё наступили и раздавили, почти впечатав в землю, — но не решалась завести разговор, потому что боялась усугубить ситуацию.       — Я правда не понимаю, что делаю не так, — спустя несколько минут молчаливого чтения, которое на самом деле представляло собой перечитывание одного абзаца несколько раз с напрочь отсутствующим пониманием текста, Агнесс подняла грустные васильковые глаза на Джину и захлопнула книгу. Голос дрожал: вот-вот расплачется. Вирджиния испуганно захлопала глазами, лихорадочно думая, как предотвратить поток слёз, а потом пересела со своего стула напротив на диванчик рядом с подругой.       — Только не вини себя, пожалуйста, — начала она мягко, обнимая её за плечи. — Да, сказать легко, сделать — не очень, но хотя бы прислушайся к моим словам. Ты всё делаешь правильно, — она произнесла последнее слово по слогам и с вызовом вскинула брови.       Мотивационная речь на Агнесс не подействовала, хоть ей и стало теплее из-за искреннего беспокойства подруги. Она лишь обняла её в ответ, тихо всхлипнула ей в плечо, а потом, вытерев глаза, встала из-за стола и взяла в руки стакан.       — Скоро английский. Не люблю опаздывать, — она слабо улыбнулась. Джина кивнула, подхватила сумку и пошла в сторону выхода. Лишь возле самых дверей Несси подошла к брюнетке вплотную и понизила голос до шёпота й. — Спасибо, — и быстрый, но такой теплый взгляд в глаза, от которого Джина тут же растаяла.       — Не за что благодарить, — она широко улыбнулась в ответ, вновь приобняла её за плечи и не отпускала до того момента, пока они не вернулись в здание школы.       Замечательное настроение профессора Лоренцо не помешало ему раздать ученикам листы с весьма огорчающими результатами прошедшей контрольной работы. До максимального балла не дотянул никто, большинство болтались где-то посередине, а некоторые — например, Агнесс — не набрали даже половины.       Плохая оценка расстроила её в первые секунды, но практически сразу в голову вновь полезли мысли о ситуации дома, и она была готова разрыдаться от того, насколько ей плевать на этот английский. В голову проникло туманное осознание того, какие же, оказывается, разные бывают поводы для беспокойства, и как сильно меняются приоритеты в связи с разными жизненными ситуациями, и это вгоняло в ещё большую тоску.       Весь урок Несси сидела с глазами на мокром месте, а их краснота и припухлость из-за прошлой ночи насторожили учителя настолько, что он решил не трогать её. Пустой взгляд говорил о том, что она совершенно не настроена на работу. Маттео не понимал, почему вообще так беспокоится о её состоянии и пренебрегает практикой ради спокойствия девушки, но потом другая сторона взяла верх, и мужчина перестал мучить себя мыслями. Быть учителем для него означало не просто уметь интересно и качественно преподнести свой предмет, дать знания, но и быть в первую очередь человеком. У Агнесс явно что-то случилось — он это понимал, но не мог спросить напрямую, потому что не позволяла субординация и уровень их взаимоотношений, — и потому он оставил её в покое, позволил сделать перерыв и пережить внутреннее событие, прежде чем вновь возвращаться к интенсивной учёбе. Однако мысли о том, что же всё-таки случилось, не покидали его голову.       — Агнесс, — Лоренцо окликнул её после звонка, когда она уже шла к двери с опущенной головой.       Девушка обернулась, устало окинула его взглядом и только после этого подошла ближе. Маттео с непонятным щемящим беспокойством разглядел её воспалённые глаза, растрёпанные волосы, мятую толстовку; обратил внимание на то, как она нервно перебирает пальцами. Все слова почему-то вылетели из головы от этого пронзительного взгляда.       — Извини, я… Я сам не хочу ставить тебе эту оценку, плохих в графе достаточно. Ты всегда можешь прийти после уроков и повысить балл, помнишь?       — Ага, спасибо, — она кивнула, ответила безэмоциональным голосом и поправила лямку рюкзака на плече. — Я могу идти?       — Да, конечно, — он покачал головой и нахмурился, глядя ей вслед.       Агнесс же совсем не думала об этом. Она поняла, что вернётся в этот кабинет сегодня по окончании уроков совсем не для того, чтобы получить желаемую оценку — на это ей стало как-то совершенно всё равно. Но она придёт сюда, чтобы провести больше времени вне дома, оттянуть момент возвращения, а после, отсидев положенное время и прорешав задания, уйти сразу в спортивный комплекс на тренировку, по дороге заглянув в булочную. Меньше всего сейчас ей хотелось домой. Она представляла, как с каждой минутой там накалялась атмосфера: пока отец будет оставаться в квартире, это будет продолжаться и лишь ухудшаться с каждым днём. Думать обо всём этом было больно, жутко и неприятно, и потому размышления о происходящем она всеми силами отодвигала «на потом».       Дверь кабинета Лоренцо была открыта, когда Несси, попрощавшись с Джиной, пришла сюда в конце учебного дня. Учитель сидел за столом, загородившись стопками тетрадей и папок, будто хотел спрятаться от любого, кто может войти. Он поднял взгляд, когда услышал шаги, на его губах мелькнула слабая улыбка, и он кивнул ей. Только сейчас Агнесс, почему-то, обратила внимание на то, каким усталым он выглядит. Глаза были слегка покрасневшими от того, что он без остановки смотрел в бумаги, читал строчки бесчисленных букв; под ними были синяки от недосыпа, а сосредоточенно сдвинутые брови придавали лицу ещё замеченный вид и будто бы делали его старше.       Несси села за первую парту перед учительским столом, доставая ручку и тетрадь. В пальцах рук был тремор: он не прекращался почти весь день и сейчас достиг своего апогея. Маттео, кажется, тоже заметил, как дрожат её руки, но ничего не сказал, посчитав, что не стоит лезть в душу к чужому человеку, пока тот сам не откроет в неё дверь.       — Это другой вариант той же работы, — мужчина передал ей лист, привстав на стуле. — Попробуй решить что-нибудь сама в каждом из заданий, потому что я не буду объяснять их с нуля. Посмотрим, что именно тебе непонятно, и отталкиваться будем от этого, — он ухмыльнулся. Несси коротко кивнула и опустила взгляд в лист бумаги, что лежал перед ней.       Первое задание далось на удивление легко. Девушка почти не пользовалась переводчиком, не ломала голову до появления тупой боли в висках — почти всё удалось без посторонней помощи. Насколько сильно она начала гордиться собой, настолько же сильно возненавидела себя же, когда перешла к следующему заданию и поняла, что не в состоянии выполнить его. Она попросту не знала, как. Руки нервно смяли листок, дрожь усилилась. Теперь всё её тело тряслось так, словно в помещении был двадцатиградусный мороз, и она не могла унять даже стук зубов.       — Ты в порядке? — Лоренцо заметил неладное и нахмурился, отрываясь от своих таблиц.       Она кивнула, обняла себя руками, натянула рукава толстовки на запястья и вновь уставилась в лист. Буквы двоились из-за неизвестно откуда взявшихся слез. Она быстро подняла взгляд в потолок, пытаясь сморгнуть их, но поток лишь усилился, и ей пришлось вытирать их рукавом. Она прерывисто вздохнула, а потом сжала колпачок от ручки в кулаке так сильно, что сломала его.       — Агнесс? — его голос звучал обеспокоенно.       — Я ничего не могу сделать нормально в этой чёртовой жизни, ничего, даже простейшее задание по грёбаному английскому, — она пыталась звучать возмущённо, обиженно, зло, но голос сорвался под конец фразы, и девушка вдруг перестала сдерживать слезы.       Из груди Маттео вырвался тихий вздох. Он отнюдь не был хорошим психологом, да и с тем, чтобы обыкновенно поддержать человека, у него было туговато, но такие ситуации случались. Он молча наблюдал за развитием событий, думая, что лучше предпринять. Агнесс тихо плакала, опустив голову и сжимая виски ладонями. Он заметил, как слеза капнула на лист, и сжал челюсти, ощущая накатившее отчаяние.       — И, честно вам скажу, я ненавижу это всё, всей душой ненавижу эти правила, грамматику, слова, непонятные формы глаголов… — истеричные нотки проскальзывали в её речи, и от этого по спине мужчины пробежал холодок. — Да мне вообще плевать, что я получу за этот грёбаный английский! У меня разводятся родители, я вчера узнала, что мой отец — последний мудак, который изменяет своей жене, а вы предлагаете как ни в чем не бывало решать блядские тесты? — она выпалила на одном дыхании, когда поток слёз немного замедлился, а потом вдруг уставилась в одну точку в некотором удивлении.       Она не планировала говорить ему ни слова из того, что слетело с её губ, и уже очень сильно жалела.       — Извините, я… — Несси тут же забормотала, бледнея. — А, к чёрту, я даже разговор не могу нормально вести. К чёрту, — повторила и откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди.       Она пыталась не думать о том, что всю эту истерику закатила на глазах у учителя, потому что от этих мыслей все внутренности скручивало морозящим ужасом. Агнесс просто сидела, восстанавливала дыхание, вытирала рукавом дорожки со щёк и всеми силами старалась не поднимать взгляд. Она вдруг услышала, как отъехали от стола колесики его стула, потом — шаги. Маттео сел за парту рядом с ней, на соседний стул, и так же сложил руки на груди. Боковым зрением она заметила его сосредоточенное лицо.       Мужчина не знал, как ему лучше поступить. Такое откровение с её стороны требовало чего-то взамен, какой-то поддержки, одобрения, может, следовало убедить её, что ей действительно не стоит беспокоиться по поводу хороших оценок, пока есть какие-то проблемы в семье, но он просто не мог подобрать достойных слов.       — Честно признаюсь, из меня выходит хороший слушатель, но поддерживаю я хреново. Мне жаль, правда жаль, что ты проходишь через подобное, — наконец медленно произнёс он, глядя на неё.       Она казалась такой маленькой, хрупкой, когда сидела сжавшись на этом стуле; её покрасневшее лицо и растрёпанные волосы придавали картине ещё больше яркости. К собственному удивлению, он действительно чувствовал к ней жалость, не презрительную, а теплую, которая обычно вызывает желание подбодрить, успокоить и пожалеть. Прошептать «всё будет хорошо», даже если знаешь, что это ложь.       — Я хочу помочь тебе, — вдруг выпалил он неожиданно для самого себя.       Агнесс впервые решилась осторожно поднять на него взгляд, повернув голову. Он не выглядел злым или раздражённым, скорее наоборот, и карий цвет его глаз был как прозрачный мёд из-за горячего пламени костра, горевшего внутри.       — И я, к сожалению, ничего не могу изменить в ситуации с твоей семьёй, но могу предложить кое-что другое. Честно, мне почти физически больно слышать слова о твоей ненависти к английскому, — он прижал ладонь к груди, пытаясь показать, что болит у него именно там, слева. — Поэтому, если ты вдруг будешь не против, я бы хотел заниматься с тобой этим предметом. Только не в школе, не как сейчас, а дополнительно. Вся скучная грамматика — через книги и фильмы, встречаться мы можем, скажем, в кафе или даже парке, когда будет тепло, — он пожал плечами. — Конечно, бесплатно. Из чистого энтузиазма, мне интересно посмотреть, получится ли развить в тебе любовь к английскому, — Маттео прищурился, довольно разглядывая удивлённое лицо Агнесс. — Не принуждаю, просто выдвигаю предложение и даю тебе время подумать…       — Я согласна, — перебила она вдруг с уверенным кивком. — Я тоже хочу полюбить этот язык. И мне кажется, у вас должно получиться.       Учитель, не ожидавший от неё такой внезапности, лишь замер на несколько секунд, а потом тепло улыбнулся. Вера в себя — безусловно, важная штука, но когда в тебя верит кто-то другой — пожалуй, это бесценно.       — Отлично, — почувствовав вдруг накатившую тревогу, он нервно усмехнулся. У него не было ни плана для подобных занятий, ни представления о том, как именно их проводить, но он искренне хотел предложить помощь, что и сделал. И теперь ему нужно было выкручиваться из положения и выполнять свое бескорыстное обещание. — Когда начнём?       — Да хоть завтра, — она пожала плечами. — Тренировки у меня в понедельник, среду и пятницу. В остальные дни я, получается, свободна.       — Получается, — он повторил, нервно облизывая губы. — Ладно, будет проще, если мы обменяемся номерами, и я напишу тебе примерное расписание, как только разберусь в своём собственном. Идёт?       — Без проблем, — она записала его номер телефона без задних мыслей, а потом с виноватым видом протянула ему изрядно помятые бумажки с заданиями. Он лишь усмехнулся.       — Забудь. Я не буду портить тебе оценку, — Лоренцо качнул головой, чувствуя себя каким-то супергероем, хотя понимал, что его помощи никто не просил. Девушка лишь в удивлении открыла рот, но слов не нашла. — И, Агнесс, мой кабинет — безопасное место. Если что, я всегда готов помочь, необязательно с английским, а вообще, — вдруг, значительно тише, произнёс Маттео, поймав её взгляд. Его ладонь мягко опустилась на плечо девушки, от чего та слегка вздрогнула. — Просто… Пусть у тебя в голове будет мысль, что я здесь, если понадобится.       — Ладно… Спасибо, — Агнесс почувствовала внутри тепло от этого проявления заботы, но тут же недоверчиво нахмурилась. — Это какие-то особые привилегии из-за моей истерики, или вы со всеми такой?       — К сожалению или к счастью, со всеми, — он усмехнулся и наконец убрал руку, вставая из-за парты. — Синдром спасателя слишком часто проявляет себя, поэтому добрая половина школы имеет в своей телефонной книжке мой номер, на случай «а вдруг пригодится».       Это немного успокоило Несси, и она улыбнулась мужчине, прежде чем накинуть на плечо рюкзак и направиться к выходу из кабинета.       — Спасибо ещё раз, — девушка обернулась уже возле двери, заставляя учителя, успевшего погрузиться в работу, поднять на неё удивлённый взгляд. — Я думала, после подобного вы начнёте меня презирать или что-то в этом духе…       — Иногда вы слишком много думаете, — он усмехнулся, качнув головой и почему-то перейдя на «Вы».       — Пожалуй, — губы растянулись в слабую улыбку. — До свидания.       — Хорошего вечера, — он кивнул, не поднимая взгляд, и Агнесс вышла, закрывая за собой дверь и слыша стук сердца в висках.