Горький рай

Несколько секунд в голове стоит гул, затем я потихоньку начинаю ощущать острую боль, подступающую ко лбу, и касаюсь пальцами места боли. Отдалённо слышу своё имя, чувствую, как меня трясут. Гул не прекращается, сквозь него едва-едва доносятся приглушённые звуки. Я открываю глаза и некоторое время вижу лишь белые пятна, а затем картинка начинает потихоньку проявляться. Всё крутится, я откидываюсь назад, мотаю головой, дабы вернуть зрение. Тошнота снова подступает, но я почти не замечаю её. Снова зажмуриваюсь и распахиваю глаза. Передо мной Дастин. Он пытался докричаться до меня. В его серых глазах я замечаю бурю волнения. Они начинают наливаться синим цветом. Убираю руку с головы и вижу на пальцах кровь. Вероятно, я здорово рассекла себе лоб. — С тобой всё хорошо? — спрашивает Дастин, почти крича. Он старается удержать в себе истерику. Теперь я вижу и слышу его более чётко, поэтому киваю. Смотрю на Мег. Она пытается разбудить Алека. С ней всё в порядке. Или нет. Я замечаю кровь, которой пропиталась её футболка: рана снова кровоточит. Ещё через несколько секунд до моего мозга доходит, что Алек без сознания. Дастин и Мег пытаются разбудить его, и, по-моему, у них это получается: он открывает глаза. Мег с Дастином выбегают из машины и подходят к Алеку. Я открываю свою дверь и встаю на мокрую траву. Внезапно моя голова идёт кругом, я не удерживаю равновесие и падаю на колени. Вокруг хаос. Понимаю, что тошнота берёт своё, и начинаю выплёвывать из себя всю подошедшую к горлу смесь желчи и остатков завтрака, опустошая желудок. Картинка проявляется, я нахожу в себе силы встать и, опираясь о машину, иду к ребятам. Дастин подбегает ко мне и поддерживает за талию. Чувствую, как кровь течёт по моему лицу. Смотрю на Алека. Ему хуже, чем любому из нас. Он очень слаб и не может идти. — Скорее всего, перелом, — голос Дастина полон печали. Лоб Алека рассечен, наверное, как и у меня. Одну сторону его лица полностью заливает кровь. Моё сознание возвращается ко мне. Я слышу сирену и понимаю, что полиция близко. — Уходите, — шепчет Алек. Слова даются ему с трудом. Алеку сложно говорить. — Нет, — Мег мотает головой. Дастин поддерживает её. По моему лицу катятся слезы, оставляя мокрые дорожки. Я не могу оставить Алека, как и Дастин, как и Мег. Я смотрю на них. Они такие разбитые, такие сломленные. Как бы я хотела забрать всю их боль на себя. Я не могу видеть, как страдают мои близкие. Моё сердце наполняется болью и тоской. Они давят на меня, и я чувствую себя безумно опустошённой. — Уходите немедленно! — кричит Алек. — Вы не должны пострадать! Я беру за руку Мег. Она захлебывается в слезах, поворачивается к Алеку и шепчет: — Я люблю тебя. Я вернусь за тобой. — Я тоже люблю тебя, — Алек улыбается. Она уходит вместе со мной, кусая рукав, чтобы истерика не взяла своё. — Мы вернёмся за тобой, Алек, — говорит Дастин. Я вижу слезы на его лице. Я осматриваю Мег. Кроме кровоточащей раны с ней всё в порядке. Я обнимаю её так крепко, как могу, чтобы хоть немного успокоить. Моя рубашка мгновенно становится мокрой от её слез. — Тихо! — шепчет Дастин. Мы обе замолкаем и прижимаемся к земле. Я обнимаю Мег и чувствую, как она дрожит. Слышу, как останавливается полицейская машина. — Так-так, — говорит незнакомый голос. — Видимо, твои замечательные друзья бросили тебя. — Да пошёл ты к черту! — кричит Алек. — Я бы застрелил тебя на месте, маленький ублюдок, — отвечает Алеку тот же голос. — Но Алана приказала вас четверых привезти прямиком к ней. Мег сжимает мою руку. Мы дожидаемся, пока машина уезжает. Я смотрю на свою подругу. Она прикрывает рот рукой. По её щекам катятся слезы. Она сломлена. Алана сломала свою дочь, отобрав у неё самое дорогое. Я прижимаю Мег к себе и глажу по волосам. Вокруг всё снова начинает кружиться. Я хватаюсь за голову и отхожу на шаг назад. Ребята зовут меня, но их голоса доносятся до меня отдаленно. В глазах всё темнеет, и я падаю, не удерживая равновесие. Внезапная слабость и головная боль окончательно лишают меня возможности контролировать ситуацию. * * * Я открываю глаза и замечаю, что нахожусь в своём номере. Его окутывает полумрак, и лишь горит ночник на прикроватной тумбе Мег. Где-то глубоко в моей голове чувствуется острейшая боль. Наверное, после удара. Последние события начинают ярко проявляться в моем разуме. Скотт. Полиция. Авария. Алек. Мы лишились Алека. Это воспоминание доставляет мне новую порцию боли. Я чувствую её где-то глубоко в груди, и мои глаза наполняются слезами. Я поворачиваюсь, и голова начинает ещё больше болеть от движения, но я вижу Мег. Она стоит у окна, касаясь пальцами прозрачного тюля. Я приподнимаюсь. Мег реагирует на шум и оборачивается. На её лице появляется улыбка, и она подходит ко мне, присаживаясь на край кровати. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она. — Голова раскалывается, — отвечаю я и приподнимаюсь. Мег поддерживает меня за руку, помогая сесть. — Немудрено. Ты хорошо так ею ударилась. Я смотрю на Мег. Её глаза блестят от слез, но она продолжает приветливо улыбаться мне. Меня удивляет её умение держаться. Желание иметь такой моральный дух горело во мне всегда и не потухает до сих пор: я хочу быть такой же сильной. Думаю, в подобной ситуации я бы просто сошла с ума. Но не Мег. Она держится. Я касаюсь пальцами её руки, а затем сжимаю дрожащую и мокрую от слёз ладонь подруги. — Пожалуйста, не волнуйся, — шепчу я. — Мы обязательно вытащим его. Мег с благодарностью кивает мне. Я прекрасно понимаю, что мои слова ни капли не помогли ей. Это вообще странно, что многие уверены в том, будто слова могут помочь и подбодрить в тяжёлой ситуации. Господи, по-моему, это равносильно тому, что кто-то оцарапает этого человека, а я потом подойду и подую на царапину, чтобы она не болела. — Прости. Я так хочу избавить тебя от страданий, но я просто не знаю, как это сделать, — любое слово приносит мне всё новую и новую головную боль. Мег улыбается. — Не стоит ничего говорить, Сандра. У тебя болит голова. Тебе не помешает отдохнуть, — она подаёт мне таблетку от головной боли и стакан воды. — Если хочешь, я могу пригласить Дастина, когда он выйдет из душа, — Мег подходит в двери и, прежде чем выйти, останавливается. — Он не отходил от тебя весь вечер. Я с благодарностью киваю ей, и она покидает комнату. Я остаюсь наедине с полумраком и своими чудовищными мыслями. Я знаю, что они сейчас же начнут есть меня, поглощать весь позитив, которого и так почти нет. Я хочу кричать. От внезапности всех событий. Ужасных событий. Мерзких событий. Я закрываю глаза и хватаюсь за голову. Боль почти не чувствуется. Я встаю и аккуратными шажками иду к двери, открываю ее и выглядываю в гостиную. Яркий свет гостиной бьёт мне в глаза, и я жмурюсь. Замечаю Мег. Она сидит на диване ко мне спиной, потому и не видит меня. Её футболка приподнята, и я вижу кровь. Кровь, сочащуюся из её ранения. Мег пытается её остановить. Она жмурится и тихонько стонет от боли, когда прикасается влажным полотенцем к пораненной коже. — Помочь тебе? — спрашиваю я. Мег вздрагивает и оборачивается ко мне. Волосы падают на ее плечи. В её взгляде столько страха и вины. Впервые за долгое время столько эмоций сразу. — Наверное, да. Спасибо, — тихий голос. Я беру бинт и сажусь рядом с Мег. Сквозь швы на её царапине льётся алая кровь. — Я говорила тебе не ехать, — шепчу я, перематывая бинтом её бок. — Прости, но я хочу в ближайшее время идти за Алеком. Как только мы разработаем план. Как только поймём, как его вытащить. Я пойду. — Ты должна пообещать, что останешься. — Но… — Должна пообещать! — повторяю я настойчивее. — Мы с Дастином справимся. Мы вытащим его, а ты останешься здесь и просто дождёшься нас. Тебе нельзя перенапрягаться. Мег кивает. Фиксирую повязку и встаю, набираю маму. — Александра, как ты себя чувствуешь?! — кричит мама, едва отвечая на мой звонок. Что ж, видимо, Дастин и Мег уже успели рассказать всю хронологию событий. — Мам, всё хорошо. Прошу, не волнуйся, — я медлю, но потом всё же произношу эти слова. — Мне нужна твоя помощь. — Всё, что угодно. — Мне нужен заживляющий крем. Очень срочно, — смотрю на Мег. — Вы у Криса? — Да. — Завтра к полудню, — мама отключается. — Завтра к полудню, — повторяю я её слова. — Спасибо огромное, — шепчет Мег, встаёт, подходит ко мне и прижимается. Я глажу её по волосам и целую в лоб. — Я договорилась с Дастином, — она продолжает, улыбаясь. — Хочу провести ночь одна. Я пойду. — Спи сладко, — шепчу я. — Люблю тебя. Когда-то я слышала, что сильным людям нужно время и одиночество, чтобы пережить некоторые катастрофы в своей жизни. Мег заслуживает спокойствия. Ей нужно всё обдумать. На это у неё целая ночь, которую она проведёт в раздумьях. — И я тебя, — Мег заходит в комнату и, прежде чем закрывает дверь, тихо произносит. — Спокойной ночи. Я захожу в нашу на этот раз с Дастином комнату, тоже закрывая дверь, и подхожу к окну. Вопросы. Их сотня. Что с Алеком? Где он? Жив ли вообще? Они мучают каждого из нас троих, заставляя живот и голову болеть. Заставляя эту боль катиться по щекам. Они проедают нас изнутри, доставляя при этом самые неприятные чувства. Я знаю, что завтра мы примемся очень тщательно продумывать план по освобождения Алека. Возможно, Мег уже успела набросать некоторые идеи и поделится с нами завтра своими мыслями. В любом случае, я готова идти на любые жертвы. Я слишком долго нахожусь рядом с этими людьми. Я не смогу выдержать разлуки с ними. Я не могу потерять любого из них. Мысли так поглощают меня, что я вздрагиваю, когда хлопает дверь, и оборачиваюсь. У дверей стоит Дастин. Он в джинсах и всего-то. Я вижу его обнажённый торс. — Не бойся, — шепчет Дастин. — Это всего лишь я. — Всего лишь ты, — повторяю я и подхожу к нему, прижимаясь к его ещё мокрой после душа груди. — Как ты себя чувствуешь? — он обвивает мои плечи своими руками. — Намного лучше. Я поднимаю голову и в упор смотрю на Дастина. Полумрак делает его таким загадочным и прекрасным. Мокрые волосы беспорядочно торчат в разные стороны. На груди блестят невысохшие капли воды. Я любуюсь им. Я слышу, как мы дышим в унисон. Я замечаю в его глазах восхищение, а на губах едва заметную улыбку. Он манит меня, заставляя забыться. Дастин подходит ко мне совсем близко, отчего я самопроизвольно начинаю идти спиной вперёд, пока не натыкаюсь на подоконник. Дастин заставляет меня нервничать. Я знаю, чего он хочет. Но самое главное — я понимаю, что тоже хочу этого. — Ты всё-таки боишься меня? — он улыбается, обнажая свои идеальные зубы. — Нет, — я улыбаюсь ему в ответ, не отрывая взгляд. Секс. Это понятие никогда не было мне знакомо. Оно удивляло и даже пугало меня. Перейти эту черту я до сих пор была не готова. Дастин целует меня. Этот поцелуй наполнен нежностью, мурлыкающими котиками и самым тёплым солнечным светом. Я касаюсь пальцем его ключицы и веду вниз до пупка, соединяя капли в одну мокрую дорожку. Я обхватываю его шею руками. — Ты хочешь этого? — спрашивает он едва слышно. Раздумья длятся буквально секунду, и я делаю выбор. Я готова пересечь эту черту. Прямо здесь. Прямо сейчас. — Да, — шепчу я. Я согласилась. Разворачиваться поздно. Я сажусь на подоконник, скрещивая ноги на бёдрах Дастина. Его руки лежат на моей талии. Его поцелуй из нежного превращается в страстный, обжигающий. Я прижимаюсь к нему, и всё его тепло электрическим зарядом вонзается в моё тело. Он поднимает меня, придерживая за ягодицы, и кладёт на кровать. Я блуждаю руками по его спине, касаюсь мокрых волос и ненароком понимаю, что хочу его. Я хочу его. Действительно и очень сильно. Мы растворяемся в этой ночи. * * * Я открываю глаза и через пару мгновений осознаю, что меня разбудило солнце. Свет ложится на мою кожу горячими приятными лучами. Я потираю руками глаза и поворачиваю голову в поисках Дастина. Я невольно улыбаюсь от умиления: он так сладко спит. Я касаюсь пальцами его русых взъерошенных волос, затем ключицы, плеча. Я закрываю глаза, кусая губы, вспоминаю сегодняшнюю ночь и отмечаю, что я счастлива. Я вспоминаю каждое его прикосновение, каждый поцелуй и невольно вздрагиваю от блаженства, накатившего на меня. Всё, что до сегодняшней ночи казалось мне страшным и невозможным, сейчас кажется лёгким и прекрасным. — Уже проснулась, — слышу я сонный и томный голос Дастина. Я смотрю на него. Его тёплые серые глаза открыты, взгляд устремлён на меня. Он касается рукой моего плеча и ведёт пальцами по руке, отчего мне становится немного щекотно. — Ты тоже, — говорю я. Дастин улыбается, а затем притягивает меня к себе. Я оказываюсь в его объятиях. Он гладит меня по волосам. — Это было потрясающе, — шепчет он и целует меня в лоб. Я улыбаюсь и прижимаюсь к нему ещё сильнее, обнимая. Я мысленно соглашаюсь с ним. Это было потрясающе и даже более того. Я смотрю ему в глаза. — К полудню придёт мама. Нужно собираться. Дастин касается моих губ своими. Этот поцелуй очень нежный. Желание вставать даже не появляется. Я не хочу покидать эту кровать, эту комнату. Я не хочу покидать Дастина, зная, что может случиться любая ужасная вещь. Внезапно я вспоминаю Алека, и мысли мгновенно мрачнеют. Я заставляю себя отстраниться от Дастина. — Всё хорошо? — спрашивает он. — Да, — я улыбаюсь. — Я люблю тебя. Я приподнимаюсь и встаю с кровати, закутываясь в одеяло. — Я тоже люблю тебя, — говорит Дастин. Я беру со спинки стула футболку и надеваю её на себя, чувствуя прожигающий взгляд Дастина на своих ногах. — Переживаешь? — спрашивает он. — Немного, — отвечаю я и подхожу к Дастину, целуя. — Вставай. У нас важные дела на сегодня. Я выхожу из комнаты и вижу Мег. Она сидит в кресле и пьёт кофе, аромат которого витает по комнате. Мег поворачивается ко мне и хитро, многозначительно улыбается. На стеклянном журнальном столике стоят еще две чашки кофе. От них поднимается пар, закручиваясь в воздухе кольцами. — Доброе утро, моя дорогая. Как ночка? Я чувствую румянец, появившийся на моих щеках. — Доброе, Мег. Я улыбаюсь. Мег указывает на место рядом с собой, и я присаживаюсь. Она улыбается ещё шире, обнажая зубы, подпирает подбородок локтем, делает глоток и произносит: — Рассказывай. Её волосы небрежно лежат на плечах. Глаза снова светятся золотом из-за света солнца. Я замечаю в них танцующих чёртиков. Эта мысль в мгновение осветляет мой разум. — Это было прекрасно… — И всё?! — Мег ставит чашку на столик и всплёскивает руками, упирает их в талию. — Я только приготовилась слушать! Мне нужны подробности! — Доброе утро, Мег, — в комнату входит Дастин. — Доброе утро, Дастин, — моя подруга смотрит на моего возлюбленного, хитрая улыбка не соскальзывает с её лица. Она переглядывается со мной, многозначительно поигрывает бровями, снова берёт свою чашку со столика и, откидываясь на спинку дивана, делает глоток, снова переводит взгляд на Дастина. Дастин останавливается и смотрит на неё. А затем, поняв весь фарс ситуации, широко улыбается: — Вот только не надо на меня так смотреть! * * * Я завязываю волосы в хвост, смотрюсь в зеркало и вижу лишь испуганную девочку. Нам с Дастином предстоит вытащить Алека. У нас было несколько самых тяжёлых дней. Мы узнавали всю необходимую информацию, изучали чертежи здания, копались в разных тайнах и секретах правительства, которые нам сливали самые разные люди: и моя мама, и Крис, и отец Алека, и родители Дастина, и многие-многие знакомые, кому можно было доверять. Даже не представляю, откуда всё это было известно, но в итоге мы собрали цельную картину событий. Мы тщательно подготовились, всё перепроверили, миллион раз обсудили наш план. Всё должно было быть просто идеально, но я всё равно жутко нервничала. Уверена, что и Дастин тоже. Опыты были назначены сегодня на пять. До этого момента мы должны забрать Алека из лап этих психопатов. Мама ещё в тот день достала нам нужное для Мег лекарство, и оно помогало моей подруге более чем: на месте глубокого ранения со страшным количеством швов сейчас почти ничего не осталось. Мама оставалась с Мег и собиралась сегодня снимать швы окончательно. Это радует меня, действительно радует. Однако волнение не оставляет меня ни на секунду. Незнание того, что будет буквально через минуту, обжигает мои нервы. Я трясу руками в надежде успокоиться. — Может, ты останешься? — спрашивает Дастин. Он всё лелеет надежду, что я не пойду с ним. Что отправлю его одного. Наивный. Я опускаю голову, тяжело вздыхаю и разворачиваюсь к Дастину. Он стоит, сложив руки на груди. В его взгляде я читаю тревогу. Подхожу к нему и целую его, жадно кусаю нижнюю губу, отчего он улыбается, а затем отстраняюсь буквально на сантиметр и произношу: — Всё будет хорошо, — и снова целую. Его рука ложится на мою талию. — Веришь мне? — Верю, — он улыбается и гладит большим пальцем мою щеку. — Тогда нам пора. Дастин берёт меня за руку, наши пальцы переплетаются, и мы выходим в гостиную. Мег стоит у двери и разговаривает с моей мамой. Я скучаю по маме. Я замечаю, что сегодня она совершенно не накрашена, но это ничуть не портит её. Наоборот: она прекрасна и естественна. На ней светлое платье до колена, которое облегает её замечательную фигуру. Её ярко-голубые глаза серьезны. Она вдохновляет меня сегодня и вдохновляла всегда. — Всё, мы идем, — я поправляю футболку. — Как твой бок, Мег? — Намного лучше, — отвечает мне подруга. Мама подходит ко мне и обнимает. — Будь осторожна. Я обнимаю её за тонкие плечи, прижимая к себе, и вдыхаю с детства знакомый запах её духов. Она никогда их не меняла, и видимо поэтому мне было так легко их запомнить. — Не волнуйтесь, я позабочусь о ней, — Дастин подходит к нам. — Позаботьтесь, — мама улыбается ему. Я радуюсь тому, что она, наконец, не настроена против моих друзей. Наоборот. Она помогает им и мне. Это даёт мне маленькую надежду на то, что вместе мы сможем все. — Прошу, вернитесь обратно, — Мег прижимается ко мне. Я шепчу ей на ухо, что всё обязательно будет хорошо. Теперь её очередь верить мне, и, по-моему, она действительно делает это. Дастин берёт меня за руку, и мы выходим из номера. Я вижу Криса, идущего к нам на встречу. Раздражение закипает во мне, и я задаюсь вопросом, сколько же можно вот так «случайно» сталкиваться. Хотя он знает про нашу операцию и видимо решил пожелать удачи. Он принимал активное участие в составлении нашего плана и оказывал большую поддержку. — Дастин, — Крис жмёт ему руку и кивает мне, улыбаясь. — Саша. Дастин сжимает мою руку. Я чувствую напряжение и ярость, внезапно овладевшие им. Я понимаю его. Мне тоже не нравится, что Крис называет меня именно так. Тем не менее, я пытаюсь приветливо улыбнуться и отвечаю ему: — Здравствуй. — Я возмещу ущерб за обе машины, — говорит Дастин. — Не думай об этом. Я понимаю вашу ситуацию. Дастин кивает ему, и мы отходим. — Будьте осторожны, — говорит Крис нам вслед. Я оборачиваюсь и вижу, что он заходит в свой офис. Мы выходим на улицу и садимся в машину. Дастин заводит её, и мы трогаемся. Ещё раз обсуждаем план, дабы не упустить мелких деталей: останавливаемся на соседней улице от здания, заходим внутрь, блокируем охрану и ищем Алека. Многое смущает и пугает меня. Два подростка против сотни взрослых людей. Но я знаю, что мы просто обязаны хотя бы попытаться. Ради Мег. Ради всех нас. Ради свободы. Всю дорогу я чувствую некую дрожь в области груди и сжимаю буклет, который нашла в бардачке машины. Я мельком бросаю взгляды на Дастина и оглядываю его с ног до головы. Русые уложенные волосы. Одна прядь, лежащая на лбу. Серые глаза, полные серьёзности. Губы, сжатые в полоску. Длинные пальцы, стискивающие руль. В очередной раз я понимаю, как сильно люблю его. Здание, к которому мы направляемся, находится, как сказала мама, совсем недалеко от Белого дома — в трёх улицах. Мы останавливаемся. Я выхожу из машины, следом за мной — Дастин. Проверяю парализатор, спрятанный под футболкой. Руки трясутся ещё больше. Дастин подходит ко мне и берёт за руку. Мы идём к застеклённой высотке — той самой, в которой мы вчетвером раньше занимались; той самой, где двадцать верхних этажей одиноко пустуют. — Неужели Алек там? — спрашиваю я. — Да, — говорит Дастин. — Его держат на двадцатом этаже в одной из палат. Операцию будет проводить Карина Смит. Главврач. Карина Смит… почему это имя кажется мне таким знакомым? Ну, конечно! Женщина, изображённая на портрете в холле нашего здания. Если настоящая Кейт не объявилась до сих пор, проникнуть внутрь будет достаточно легко. — По-моему, я знаю, как попасть туда, — я улыбаюсь. Дастин смотрит на меня удивлённо. — Доверься мне, — продолжаю я. — Только капюшон накинь. Он улыбается и подбадривает меня, переплетая наши пальцы. — Хорошо. Мы подходим к входу в здание. Такому знакомому, что на глазах появляются слезы, и картинка передо мной расплывается. Я быстро смахиваю их рукой. * * * Вспоминаю, как впервые вошла сюда. Мег взяла меня за руку, твердя, что они с Алеком нашли идеальное место для тренировок, и повела прямиком сюда. Мы поднялись на двадцатый этаж. — И что дальше? — спросила я. — Как добраться до пентхауса? — Тс, — она приложила палец к губам, прося быть потише. — Ты хорошо лазишь по канату? Её слова ввели меня в ступор, потому что я даже не поняла, о чём, собственно, моя подруга вела речь. Она огляделась по сторонам и ударила ногой по дверям лифта. Они мгновенно распахнулись. Перед Мег образовалась пустота. Она прыгнула на трос, регулирующий лифт, и полезла наверх, при этом крикнув мне: — Чего ты ждешь? Я подошла к краю и посмотрела вниз. Темнота пугала меня, и я долго не решалась прыгнуть. — Ну же, Сандра! — слышу я голос Мег. — Всего лишь один пролёт! Я протёрла вспотевшие ладони о футболку и прыгнула на трос, вцепившись в него пальцами, и активно полезла вверх. Я начала глубоко дышать. Темнота окутывала меня, и это убивало во мне всю смелость. Внезапно я заметила свет буквально в метре и разглядела небольшую фигурку — Мег. — Хорошо, Сандра, — произнесла она. — А теперь раскачайся и прыгни ко мне. Подтягиваешься хорошо? — Что?! Прыгнуть к тебе?! Да ты рехнулась! — Прыгай, Сандра! Это не страшно! Страх полностью овладел мной. Я глубоко вздохнула и, зажмурив глаза, прыгнула к Мег. В голове проявилось несколько ярких картинок из моей жизни: мама, папа, Мег. Уцепившись за край пола, я попыталась подтянуться. Мег схватила меня за руку, помогая. Я упала на пол, отдышавшись. С тех пор я поняла фразу «перед моими глазами пронеслась вся жизнь»: эти три человека — и есть вся моя жизнь. Мы пробежали двадцать пролетов и оказались в огромной комнате, ограниченной окнами в пол. Я увидела Филадельфию сверху и поняла, что ничего прекраснее не видела никогда. У окна стояли два молодых человека спиной к нам. Одного из них — пониже — я узнала: Алек. Он обернулся, и на его лице засияла улыбка. Мег подошла к нему, и их губы сомкнулись в поцелуе. Я улыбнулась и опустила глаза в пол. Подошла ближе. — Мег, Александра, — произнёс Алек. — Познакомьтесь, это мой друг Дастин. Дастин Эванс. Особенный. — Очень приятно, — Дастин улыбнулся и обратился к каждой из нас. — Мег. Саша. Саша. Никто кроме отца не называл меня так. Я заметила, что он безумно симпатичный. Русые взъерошенные волосы. Серые глаза, глядящие на меня с добротой. Еле заметная притягательная улыбка. — Итак, с этого момента мы будем тренироваться именно здесь и нигде больше. Нас не заметят. Вход на двадцать первый этаж строго-настрого закрыт, а точнее, его просто нет. Лифт дальше двадцатого не едет, — сказал Алек. — Дастин — мой лучший друг. Он будет с нами. Надеюсь, вы не против? * * * Я улыбаюсь от накативших воспоминаний и сжимаю руку Дастина. Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Я захожу в холл и сразу нахожу глазами уже знакомый портрет «матери». — Кейт, это вы? Я вижу очкастого, идущего ко мне. Отлично. Кейт не появлялась. — Добрый день. Я могу пройти? — Кто с вами? — Мой брат, — я улыбаюсь, но понимаю, что могу проколоться. — Двоюродный. — Кого-то он мне напоминает. — Конечно напоминает. Моего двоюродного брата! — я беру Дастина за руку, и мы быстрым шагом идём к лифту. Я готова смеяться от его глупости. — Ну, ладно, мисс Смит. Мы заходим в лифт. Двери закрываются, и мы впадаем в истерику, задыхаясь от смеха. — Какой он придурок, — Дастин снимает капюшон и продолжает смеяться. Я подхожу к нему и целую, притягивая к себе. Я знаю, что могу потерять его в любую секунду. Я знаю, что сейчас начнется самая сложная часть нашего плана. Поцелуй придаёт мне уверенности. Я смотрю в зеркальную стену кабинки лифта и уже не вижу испуганную девочку. Я вижу девушку, полную решимости. Я вижу яркое пламя, пылающее в её глазах. Дастин перезаряжает парализатор. Двери лифта распахиваются, и Дастин наводит прицел, закрыв меня своим телом. Я держу руку у парализатора, если ему понадобится помощь. Тишина. Как обычно. Теперь я понимаю, что двадцатый этаж — самый важный и, соответственно, малопосещаемый. Мы прячемся за небольшим выступом. — В какой он палате? — спрашиваю я. — В девятой — рядом с операционной. Дастин использует часы в качестве навигатора. Всплывает экран, Дастин мгновенно находит карту двадцатого этажа — Крису стоило больших усилий найти её. Девятая палата на следующем повороте. У неё стоят фигуры пятерых человек. Я достаю парализатор и перезаряжаю его. Мы маленькими шажками продвигаемся по помещению и прячемся за поворотом. Дастин аккуратно выглядывает из-за угла и сразу прячется обратно. — Пятеро. Карта Криса не обманула, — шепчет он. Я снова замечаю дрожь в области груди. Пытаюсь успокоиться и глубоко дышу, оглядываю помещение. Стены, окрашенные в противную голубую краску. Яркий белый свет от ламп, бьющий в глаза. Деревянные двери с надписями на них. Обстановка еще больше напрягает меня. — Двое слева от двери, один — напротив. Еще двое справа. Готова? Я представляю себе это; киваю Дастину, когда понимаю, что готова. Готова стрелять в людей. Даже если это их не убьёт, чёрт возьми, как можно быть к этому действительно готовой?! — Насчет три. Раз. Вдох. — Два. Выдох. — Три! Мы выпрыгиваем из-за угла. Я направляю парализаторы на охрану и, целясь, начинаю стрелять. Я замечаю, что пули вылетают бесшумно. Это мне нравится: мы не будем заметны. Первый, второй. Еще трое на Дастине. Воспоминания о пользовании оружием возвращаются крайне быстро. Это радует меня. Все пятеро некоторое время бьются в конвульсиях, а потом остаются без движения: парализирующая жидкость сделала своё дело. Мы начинаем продвигаться к палате. — Где ты научилась пользоваться оружием? — Отец научил, когда мне было девять. — Ясно. Никогда не думала, что спустя восемь лет придётся пользоваться им всерьёз. Дастин дёргает ручку и врывается внутрь, наведя парализатор. Я вбегаю вслед за ним. Белые стены, тусклый синеватый свет, пикающие приборы и Алек, лежащий на кровати. Сердце бешено колотится. Он в порядке. Он всего лишь в четырёх метрах от меня. — Алек! Я дёргаюсь и быстрыми шагами иду к нему. Внезапно меня останавливает пронзительный крик Дастина: — Стой! Не двигайся! Передо мной гремит взрыв. Серый дым клубами стелется по комнате, накрывая меня с головой. Я начинаю задыхаться и падаю на колени. Внезапно что-то тяжелое бьет меня по животу. Снова и снова. Адская боль. Я чувствую только её и ничего больше. Я даже не могу кричать — только хрипы исторгает мой рот. Это невыносимо. Слезы катятся по моим щекам. Я глотаю их. Солоноватый привкус остается во рту. Слышу отдалённый крик Дастина: — Не трогай ее, ублюдок! Сил не остаётся даже дышать. Боль охватывает лёгкие. Моё сознание снова покидает меня.